В прядях волос находят мышьяк — в десять раз больше нормы. Яд, говорят одни: его травили медленно, годами. Обои, отвечают другие: вся комната была оклеена зелёной бумагой с мышьяковой краской. А волосы такие же — и у двухлетнего сына, и у императрицы Жозефины, умершей своей смертью. 5 мая 1821 года, остров Святой Елены, дом Лонгвуд.
Низложенный император доживал свой век под британским караулом за шесть тысяч километров от Европы. Наполеон Бонапарт (Napoleon Bonaparte) угасал почти полгода, и официальный диагноз известен с первого дня. Но в этом деле есть одна деталь, которой нет ни у одной другой громкой смерти эпохи, — и именно она двести лет не даёт закрыть папку. Я разобрал три версии того, отчего он угас, оставшиеся после фильтра экспертиз. Две из них держатся на анализе волос. Третья опирается на вскрытие — и спорит с первыми двумя.
Что известно про последние полгода в Лонгвуде
Хронология тут плотная: за низложенным следили слишком многие.
С 1815 года, после поражения при Ватерлоо, Наполеона сослали на Святую Елену — вулканический остров в южной Атлантике, одну из самых отдалённых британских колоний. Поселили в Лонгвуде — сыром, продуваемом доме на плато. С осени 1820 года здоровье резко пошло вниз: боли в животе, рвота, слабость, быстрая потеря веса.
5 мая 1821 года, в семь минут седьмого вечера, всё закончилось. Ему был пятьдесят один год. В последние дни он бредил, говорил, что видел Жозефину, просил апельсины. На следующий день, 6 мая, французский врач Франческо Антоммарки и семеро британских медиков провели вскрытие.
Где материалы дела перестают сходиться
Начну с того, что вызывает вопросы у любого, кто читал протокол как протокол.
Антоммарки, личный врач Наполеона, отказался подписать официальный акт вскрытия. Его замечание о том, что печень была увеличена и, возможно, поражена, из общего протокола вычеркнули — британская сторона настояла на формулировке без печени.
Дальше — волосы. После кончины пряди разобрали на сувениры приближённые и слуги; десятки локонов разошлись по семьям и музеям. Через полтора века их начали проверять в лабораториях — и почти во всех нашли мышьяк, причём в количествах, в разы превышающих сегодняшнюю норму.
И главное противоречие. Высокий мышьяк в волосах — факт, его подтвердили независимо. Вопрос в том, что он означает: умышленную отраву, бытовое отравление краской — или просто фон эпохи, когда мышьяк был повсюду.
Версия первая. Его медленно травили мышьяком
Сторонники: в 1961 году шведский стоматолог Стен Форсхувуд, прочитав мемуары камердинера Маршана, заподозрил неладное и отдал прядь волос на анализ профессору Хамилтону Смиту в Глазго — тот владел методом измерения сверхмалых доз мышьяка.
Доказательства: мышьяк в волосах нашли. По распределению вдоль волоса картина походила на регулярный приём малых доз, а не на разовую дозу. Форсхувуд указал на главного подозреваемого — графа де Монтолона, который оставался при Наполеоне до конца, дежурил у постели и под диктовку записывал завещание. У него, по версии Форсхувуда, был и доступ, и мотив. В 1995 году несколько подлинных волос проверила токсикологическая лаборатория ФБР США — мышьяк от двадцати до пятидесяти частей на миллион, многократно выше нормы.
Слабое место: высокий мышьяк ≠ умышленная отрава. Та же лаборатория, тот же метод не отвечают на вопрос, кто и зачем его туда внёс. Прямой улики — кто подмешивал и в какую пищу — нет ни в одном протоколе. Имя Монтолона держится на логике «кому выгодно», а не на свидетельстве.
Версия вторая. Мышьяк из зелёных обоев
Сторонники: те, кто обратил внимание на саму комнату. Стены Лонгвуда были оклеены модной зелёной бумагой с узором из мелких лилий. Зелёный краситель того времени — «зелень Шееле» (арсенит меди), открытый шведским химиком Карлом Шееле в 1778 году. В нём — мышьяк.
Доказательства: в 1980 году на британском радио слушатель рассказал, что его предок отрезал кусок обоев из комнаты Наполеона на память. Обрывок нашёлся в семейном альбоме в Норфолке, и в 1990-х его проверили — мышьяк подтвердился. Химики добавляют механизм: в сыром, плохо проветриваемом климате Лонгвуда плесень на такой бумаге могла перерабатывать мышьяк краски в ядовитый газ, которым дышали все в доме.
Слабое место: версия объясняет хронический фон, но не смерть. Отравление парами обоев даёт недомогание, а не быстрый конец за полгода. И снова деталь, рвущая обе «мышьяковые» версии разом, — об этом ниже.
Версия третья. Рак желудка
Сторонники: официальная медицина, начиная с самого вскрытия 1821 года. Антоммарки и британские врачи описали в желудке язву с прободением — отверстие, в которое «проходил мизинец», — и поражение, которое сочли раковым.
Доказательства: отец Наполеона умер от рака желудка; той же болезнью, по родовой истории, страдали дед, брат и сёстры. Симптомы последних месяцев — боли, рвота с тёмной кровью, истощение — укладываются в картину прободной опухоли с внутренним кровотечением. В 2021 году, к двухсотлетию кончины, международная группа из восьми патологов желудочно-кишечного тракта пересмотрела материалы и снова пришла к выводу: рак желудка.
Слабое место: версия не объясняет мышьяк в волосах. Сторонники яда отвечают, что мышьяк могли давать как «лекарство» или что он искажал картину, — но прямого мостика между опухолью и высоким мышьяком экспертиза не даёт.
Что сказал ядерный анализ в 2008 году
Здесь дело из исторического становится почти сегодняшним.
В 2008 году Итальянский институт ядерной физики (лаборатории в Милане-Бикокка и Павии) провёл, возможно, самую дотошную проверку. Облучали нейтронами волосы Наполеона из разных лет жизни: мальчиком на Корсике, в ссылке на Эльбе, в день кончины на Святой Елене и на следующий день. Для сравнения взяли пряди его сына — Римского короля (за 1812, 1816, 1821 и 1826 годы) — и императрицы Жозефины, срезанные после её кончины в 1814-м.
Результат сломал обе «мышьяковые» версии. Мышьяк оказался высоким — в среднем около десяти частей на миллион, примерно в сто раз больше, чем у современных людей. Но одинаково высоким во всех образцах: и у мальчика на Корсике задолго до Святой Елены, и у его маленького сына, и у Жозефины. Если бы Наполеона травили на острове, мышьяк в поздних прядях был бы заметно выше ранних. Он не был. Это фон эпохи, заключили физики, — мышьяк тогда был в воде, вине, лекарствах, краске. И его концентрация всё равно слишком мала, чтобы убить.
Высокий мышьяк, которого хватало всем — и не хватило на улику
Вернёмся к детали из начала. Волосы императора полны мышьяка — это правда, её проверяли в Глазго, в ФБР, в Милане. Но ровно тот же мышьяк нашли у двухлетнего ребёнка и у женщины, умершей своей смертью за семь лет до того.
Вот деталь, которой нет в других делах: чтобы мышьяк стал уликой отравления, он должен выделять обвиняемого среди невиновных. Здесь он одинаков у всех — у жертвы, у её сына, у давно умершей жены. Яд, который есть у каждого, перестаёт быть ядом и становится фоном. А прободная язва из протокола 1821 года так и осталась — единственным, что нашли своими глазами, а не вычислили из прядей.
Вердикт остаётся за вами
Двести лет дело открыто. Отрава держится на логике «кому выгодно», но прямой улики нет. Обои объясняют фон, но не быстрый конец. Рак желудка подтверждён вскрытием и родовой историей — но не объясняет мышьяк в волосах, хотя теперь ясно, что этот мышьяк был у всех.
Несчастный случай тут исключён. Значит, остаётся выбор. Умышленная отрава мышьяком, яд из зелёных обоев или рак желудка — что, по-вашему, было на самом деле? Ваш вердикт — внизу.
Другие дела из архива
Гибель Гагарина 27.03.1968: 29 томов рассекретили в 2023 — что в томе 17
Толлундский человек: 2400 лет в торфянике. Шапка цела, лицо узнаётся
Александр Македонский: 23 раскопки Александрии. Перекрёсток с пальмами