— Гриша, ну… нет, Гриша… Ты чего…
Услышав из-за двери, ведущей в подсобку непонятную возню и сдавленный голос Ирины Золотницкой, Стас решил не соваться, а на цыпочках прошёл к себе в кабинет. Пусть сидят себе в подсобке, он быстренько глянет документы и…
Дверь скрипнула. Стасу из кабинета была видна часть помещения лаборатории, где появились двое — Золотницкая и Рябинин. Она одной рукой приглаживала взъерошенные волосы, другой застёгивала блузку на груди, а он держал в руках её очки и вид имел весьма недовольный.
— Что такого, нет же никого, — проворчал он.
— Ты совсем дурак? Я тебе кто, девочка с вокзала? — обиженно ответила Ирина. — Хочешь это самое, давай по-человечески как-то.
— Что поделаешь, Ириша, любовь не знает расписания!
— Это у тебя не любовь, а невоздержанность!
Тут Гриша изловчился и сцапал Ирину, прижав к себе, она полузадушено пискнула и затрепыхалась в его объятиях.
— Здравствуйте, — сказал Стас, выходя из кабинета. — Я что-то не припоминаю такой фазы в испытаниях препарата. Как она называется?
Золотницкая вытаращила глаза, покраснела, выхватила у Гриши свои очки и спряталась за его спиной. Рябинин выпрямился, глядя в пол. Левашов, пряча усмешку, добавил строго:
— Не ожидал от вас!
— Стас, мы… — подала голос Ирина.
— Да ладно, ладно, — он развёл руками, — я всё понимаю, дело-то молодое. Ребята вы у меня горячие, особенно ты, Григорий.
Рябинин с возмущением стрельнул глазами в шефа, но тут же снова потупился. Левашов посмотрел на часы и сказал:
— Так… Иришка, выдай задание лаборантам прибраться, Гриша, ко мне с дневным отчётом — и можете быть свободны на сегодня.
Парочка переглянулась, разом повеселев, затем Рябинин направился к кабинету, а Стас, задержавшись, обернулся к Ирине:
— Ира, ты прости за тот раз. Я был сильно не в духе, просто как свинья себя повёл.
— Забыли, Стас.
— Да как такое забудешь… Тебе Гриша-то в самом деле нравится? Или это от обиды?
Золотницкая заморгала и промычала что-то невразумительное, Левашов с виноватым видом приложил ладонь к сердцу:
— Нет, я всё-таки грубиян, нет мне прощения. Ты, главное, не перепутай любовь там или жалость…
— Стас! — позвал Гриша, всё прекрасно расслышавший. — Я сейчас опять захочу тебя побить. Не сбивай мне девушку с панталыку!
— А ты с ней не играй, а то ещё посмотрим, кто кого побьёт, — ответил Левашов, подмигнув Ирине.
— Ой, вы посмотрите на него! Знакомьтесь, котяра по имени Стас. Однажды с ним что-то случилось, и он стал проповедовать основы морали и нравственности!
Стас шутливо замахнулся на Гришу, тот с хихиканьем зажмурился и втянул голову в плечи. Оба скрылись за дверью, и Ирина осталась в лаборатории одна. Она с тоской оглядела беспорядок, с которым, конечно же, сама не справилась бы, и пошла за лаборантами.
***
Вызвав Аню на разговор Михаил, как обычно, начал с поцелуев, но она отстранилась:
— Миша, там очень много дел, мне некогда…
— Хоть на какую-то ласку я могу рассчитывать? — надулся он, но увидев взгляд Ани, забеспокоился: — Что-то случилось? Если не справляешься, давай помогу.
Она смягчилась. Нет, в самом деле, разве Миша виноват? Это она оказалась в глупом положении, чуть не закрутив роман с генеральным директором компании, где работает. А Сергей не только управляет — это его собственный бизнес! И он промолчал. Впрочем, они ведь не обсуждали работу. Ни разу. И тут резанула новая тревожная мысль: а разве перед Сергеем не отчитывались о закрытой вакансии? Если так, то он отлично знал, кто она такая, но таился сам. Почему?! Врал ей, значит? Но ведь она узнала бы, если бы их отношения развились достаточно. А если он не хотел их развивать?
— Анюта, ты со мной? — шутливо потормошил её Михаил. — Неужели настолько трудная задача, что ты даже сформулировать её не в состоянии?
— Прости, — только и могла она сказать. — Я всё-таки пойду.
— Не узнаю тебя сегодня, — разочарованно протянул Ревенко. — Что ж, тогда сообщаю, что вечером мы ужинаем у меня.
— Миша…
— Отказа не приму!
Аня судорожно обдумывала отговорки: сегодня ей не хотелось никуда и ни с кем! Она должна разобраться в себе. Нужен спокойный вечер дома с Машей.
— Пожалуйста, Аня, — Михаил взял её за руку и чуть ли не умоляюще посмотрел в глаза. — Я познакомлю тебя с одной моей приятельницей.
Этого Аня не ожидала и переспросила:
— С приятельницей?!
— Ну да. Так принято, вроде: ты познакомила меня с дочерью, я познакомлю с друзьями. Родителей у нас обоих уже нет, поэтому что остаётся? Посидим, выпьем чаю…
Аня колебалась. Ответный жест вежливости Ревенко был ей понятен, но именно сегодня-то почему?
Она вздохнула, собираясь всё-таки отказаться, но тут у Михаила запиликал мобильник. Он поднёс трубку к уху, и оттуда раздался голос, так хорошо знакомый Ане, что сердце в груди забилось, как птица, рвущаяся из силка. Сергей!
— Анечка, прости, босс вызывает! — с сожалением сказал Михаил, завершив разговор.
— У-уваров? — она заикалась от волнения. Было странно произносить эту фамилию, у которой теперь было лицо.
— Уваров, будь он неладен, — процедил сквозь зубы Ревенко и спросил с надеждой: — Мы договорились? После работы жди в кабинете, я забегу за тобой!
Он унёсся, а Аня с тоской смотрела ему вслед и понимала, что, конечно, никуда теперь не уйдёт, а будет ждать Михаила и поедет пить чай с его подругой.
***
— Итак, скоро возвращаются все наши, с позволения сказать, звёзды, — объявил Нестор, — и мы сразу приступим к репетициям. Сетку я уже накидал, график репетиций в работе, — он махнул рукой в направлении кабинетов завтруппой и помрежа, — по текущему репертуару расписание будет позже…
Режиссёр вздохнул всей грудью и почти растёкся по столу, глядя масляными глазками на сидящую перед ним Лизу.
— Что молчишь, солнцеликая?
— Так я всё поняла, — ответила она и перевела взгляд на скромно пристроившегося рядом на стуле Бориса.
Лыкова этот парень раздражал, главным образом, потому что Лиза взяла на себя роль его опекунши и всюду таскала за собой. Она заявила, что желает подготовить Бориса к встрече с труппой, дабы он в этом серпентарии не пропал в первый же день.
Нестор ей тогда напомнил, что в их театре главная кобра — сама Лиза, причём кобра боевая.
— Ты зачем Потехиной лицо пыталась испортить? — полюбопытствовал Нестор, когда Рита пожаловалась ему, что Лиза её ударила.
— Я дала ей пощёчину за дело — твоя Потехина третирует и унижает Глафиру Викентьевну. Поговори с ней.
— Да, Ритка хабалка, хамка, но я вам в педагоги не нанимался! Разберутся бабы. Ты-то чего лезешь?!
— Между прочим, о твоём благе думаю. Ты забыл, кто у Глафиры дочь? Хочешь, чтобы театр вообще закрыли? Она тебе это легко устроит, если с матерью что случится.
— Ой, напугали ежа голым задом!
На самом деле Нестор совсем не хотел проблем с дщерью пожилой актрисы, поскольку страшна она была даже не сама по себе, а родственными связями. С другой стороны, ходить с розгами за артистами невозможно, а они ведь как дети — Ритка в первую очередь. Внушение Потехиной Нестор, естественно, сделал — от греха подальше, однако с тех пор всегда ухмылялся, стоило Лизе объявить театр опасным местом, где старожилы прессуют новичков. Детдомовское прошлое не пропьёшь! Даже если примадонна будет очень стараться. Вот, кстати, об этом тоже нужно было поговорить.
— Сходи, Бориска, погуляй, — кивнул Лыков юноше, за всю встречу не сказавшему ни слова и лишь глядевшему на Лизу влюблёнными глазами.
Когда тот удалился, режиссёр напустил на себя суровый вид и спросил:
— Давай теперь серьёзно, дорогая моя. У тебя есть одна проблема, которую мы давно не обсуждали. Но в преддверии открытия сезона и будущей премьеры, я обязан проявить бдительность…
Лиза смотрела на него равнодушно, положив ногу на ногу и обхватив себя руками. Нестор пригляделся: замёрзла или её в похмельном ознобе колотит?
— Скажи мне, как у тебя дела с алкоголем? По-прежнему бокалами меряешь или уже…
Глаза Лизы вспыхнули и сузились, но она сдержала негодование. А чего злиться, когда Нестор вправе беспокоиться? Было ведь? Было!
— Я уже давно не пила, Нестор, — сказала она. — Знаешь, события в жизни как-то не располагали.
— Одумалась, значит, — он кивнул и, казалось, расслабился. — Ну и славно. Пропить такой талант — преступление. Имей в виду, я за тобой теперь следить буду с удвоенным вниманием. Вписала меня в авантюру с Эдипом, так будь добра, не подведи.
— Не подведу.
Нестор крякнул и развалился в кресле. Он верил Лизе — при всех её недостатках слово она держать всегда умела. Его взгляд скользил по её лицу, обнажённым плечам, тонким нервным пальцам, груди… Неужели у неё никого сейчас нет? И вся вот эта красота ничья? Лыков мрачно взглянул на дверь. Или вон того мальчишки? Спят они уже или Лиза ещё только приглядывается?
— Назначишь премьеру на ноябрь? — услышал он голос Лизы и потряс головой, избавляясь от наваждения.
— Что? Премьера? На первое октября готовим.
Лиза даже привстала в кресле от изумления:
— Ты в своём уме? Мы не успеем!
— Ну что сразу не успеем, чего не успеем? Слова выучить? Там слов-то. Ты и больше текста учила!
— Но… — она не сводила с него своих восхитительных глаз, — костюмы, декорации…
— Я всё обдумал, — отмахнулся Нестор. — Костюмы частично из “Дона Хуана”, эпоха та же, а декорации — минимализм. Лист жести, имитация подвала, ну, стол дубовый. Сама же отказалась от цыган, так что шик-блеск не нужен.
— Бредовее идеи я не слышала, — вздохнула Лиза.
Нестор побагровел и стукнул кулаком по столу:
— Бредом было моё согласие ставить древнегреческую трагедию в “Диораме”! Всё остальное — попытка выкрутиться. Ты об этом не думай, ты о себе думай и о своём этом, — он кивнул на дверь, за которой томился Борис. — Не посрамите театр! — с пафосом воздел он кверху толстый палец и добавил чуть тише: — Извращенцы…
Лиза ничего не ответила и с достоинством поднялась, чувствуя кожей, как Лыков вновь ощупывает её взглядом.
— Да, и не забывай о съёмках! Не вздумай толстеть, — проворчал он. — Сходи, погляди на балерин — чтоб такая же была.
Как раз в этот момент Лиза почувствовала головокружение: она ела сегодня только один раз — завтракала. Потом… потом театр, вводная беседа с Нестором... Ох, только бы не упасть опять в обморок.
— Ладно, иди, — велел режиссёр. — Учите текст, господа актёры.
На лестнице, ведущей на первый этаж, к выходу, Лиза всё-таки споткнулась и упала бы, если бы Борис не подхватил её.
— Бледная вы какая-то, — сказал он обеспокоенно.
— Это от жары.
— Но в театре вовсе не жарко. Вы голодная! Не обманывайте, у меня самого в животе урчит.
— А Нестор запретил мне есть, — пошутила Лиза. — Предстоят съёмки в телесериале, и он боится, что я перестану влезать в кадр. Так что никакого больше мороженого уж точно.
— Жаль, — сказал Борис. — Мне тогда очень понравилось.
— Что именно? Смотреть, как я поглощаю калорийные бомбы?
— Просто быть с вами.
Он произнёс эти слова будничным тоном, но Лизе послышалась в них затаённая грусть. Она улыбнулась и провела рукой по его плечу. Ей показалось, что Борис чуть вздрогнул и сжался, как будто прикосновение сделало ему больно.
— Тогда… давай куда-нибудь сходим перекусить? — спросила Лиза.
Они спустились, дошли до выхода, и Борис распахнул перед ней дверь. С улицы пахнуло жаром и мешаниной запахов большого города, но среди выхлопных газов, сигаретного дыма и плотного тумана духов и одеколона ноздри защекотал вдруг аромат выпечки.
— М-м-м, — простонала Лиза, — кажется, где-то жарят пирожки!
— С котятами, — подхватил Борис. — Я бы не доверял…
— Боря, — Лиза сглотнула слюну и топнула ногой, — мы идём за пирожками, с чем бы они ни были, или я за себя не отвечаю.
Он рассмеялся, взял её за руку, и они едва ли не бегом бросились вперёд, подняв носы, словно охотничьи собаки, преследующие дичь.
За ними вдоль тротуара, тихо урча мотором, двинулась белая “Лада”.
***
Приятельница Михаила Ане понравилась. Блондинка с красивыми ореховыми глазами и стройной фигурой, ухоженная, тщательно причёсанная и искусно накрашенная. Из украшений — пара колец да серьги. Спокойный ровный голос, приятные манеры, немного самоиронии — именно такими и представляла Аня друзей Михаила. А узнав, что Маргарита ещё и театральная актриса, она прониклась к ней уважением.
— Где вы играете, Маргарита? — спросила Аня, пока Ревенко суетился вокруг стола, разливая чай.
Та сдержанно улыбнулась:
— В театре “Диорама”. Там очень разнообразный репертуар: и классика, и современные пьесы…
— В современных я ничего не понимаю, — смутилась Аня. — Честно говоря, мне не очень нравится, как сейчас выглядит искусство. Один эпатаж.
Рита с Михаилом переглянулись, и Потехина кивнула:
— Вот почему я служу в “Диораме”: там чтят традиции. — Ревенко чуть не прыснул, а Рита продолжила: — Буквально в этом году ставим “Царя Эдипа”.
— Да вы что? — удивилась Аня. — Это ведь очень серьёзная вещь.
— Да, — драматическим шёпотом согласилась Рита. — Серьёзнее некуда. Но мы сделаем это.
— Прошу, девочки, печенье, — встрял Михаил с заранее заготовленной репликой.
Рита поскучнела и посмотрела на вазочку с рассыпчатой выпечкой так выразительно, что Аня сразу это заметила:
— Вы на диете, Маргарита?
— Увы.
— Неужели из-за профессии? Актрисам тоже нужно держать вес, как в балете?
— Нет, что вы, Анечка, — Рита рассмеялась звонким, похожим, на трель флейты, смехом, который репетировала довольно долго. — Это я из-за мужчины одного. Боюсь растолстеть и разонравиться ему.
— Мне кажется, вам не грозит полнота. И потом, если мужчина по-настоящему любит вас, то никогда не станет упрекать за неидеальные формы.
— О, — обворожительную улыбку Рита “стащила” у самой Мэрилин Монро, и она всегда била в цель. — Серёжа человек особенный, эстет. Мы только-только сошлись, и я боюсь его разочаровать.
Рита мечтательно закатила глаза, а Аня, услышав имя кавалера актрисы, помрачнела. Настроение сразу упало, однако Рита с Мишей ведь в этом не виноваты — надо взять себя в руки.
— Как ты считаешь, Мишенька, мне стоит волноваться? — обратилась Рита к Ревенко, уже сидящему рядом с Аней.
Он пожал плечами:
— Вряд ли. Уваров серьёзный человек, он ценит содержание больше формы.
Аня вздрогнула. Михаил ощутил это, потому что как раз коснулся её руки. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. У него болезненно сжалось где-то внутри. Тёмные, блестящие, доверчиво глядящие — глаза Олеси…
— Уваров? — спросила Аня дрогнувшим голосом.
— Ну да, — бодро ответил Михаил. — Наш с тобой босс, Серёга. Мы с ним друзья, а Рита вот теперь его пассия.
Он подмигнул Потехиной, и она опустила ресницы, счастливо улыбаясь.
— У меня и фото где-то есть… — Михаил встал, подошёл к серванту, оглядел полки. — А, вот!
Эту фотографию принесла Рита: требовался снимок, на котором она и Сергей должны были быть рядом и в таких позах, чтобы ни у кого не возникало сомнений — они близки и любят друг друга. При этом брать фото десятилетней давности, разумеется, не стоило. Благодаря раскованности и наглости Потехиной, у неё оказалось немало прошлогодних снимков, которые можно выдать за недавние и на которых она чуть ли не целуется с Уваровым, хотя за кадром — Михаил знал это — в тот момент находилась Олеся.
Аня взяла фотографию, всмотрелась. Это был Сергей. Тот самый Сергей, который приглашал на свидания и спрашивал, есть ли у него шанс завоевать её. Вдовец, тяжело переживающий смерть жены. Страдающий так глубоко, что аж двум женщинам мозги пудрит! Хотя, может, он обманывал только Аню? Думал переспать и не более того, а Рита, красивая, утончённая актриса театра, предназначена для серьёзных отношений. Такая вполне подходит важному бизнесмену.
Губы онемели и не складывались в улыбку. Наконец Ане удалось с собой справиться, и фото легло на стол, а дрожащие пальцы спрятались на коленях под скатертью.
— Приятный мужчина, — сказала Аня. — Очень за вас рада, Маргарита.
Михаил, стоя за её спиной, показал Потехиной поднятый вверх большой палец.
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники
Литературные порталы: АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет