После долгих уговоров Михаил убедил Аню познакомить его с дочерью. С Сергеем она не виделась и не говорила по телефону уже больше недели, и решила, что он всё правильно понял.
— Неужели тебе совсем не жаль? — спросила Маша, когда они обе ждали дома звонка Ревенко, обещавшего заехать и отвезти их в ресторан.
— Не о чем жалеть, Маруся. Ничего ведь даже не началось, — ответила Аня, но обмануть дочь не смогла — та всё читала по глазам матери.
Они всегда гордились особой связью между ними, однако теперь Аня предпочла бы на время её разорвать и в одиночку без лишних расспросов погоревать об утрате чего-то очень хорошего, но, видимо, не для неё, Ани, предназначенного.
— Рад, наконец, лично познакомиться с тобой, Маша! — с чувством произнёс Михаил за ужином.
Маша поджала было губы, но, увидев лицо Ани, изобразила вежливую улыбку. Ради мамы постарается, ладно. В конце концов, вдруг этот Ревенко действительно может испортить им жизнь? На разговоры и споры было потрачено немало времени, и в одном Аня была права: хватит бегать, им нужна передышка.
— Мне тоже, в целом, приятно, — произнесла Маша, надеясь, что её скупая реакция не выглядит слишком уж невежливой.
Михаил задал Маше несколько вопросов, но она прекрасно видела, что ему глубоко безразличны её ответы и сама она неинтересна. Его рука нежно поглаживала руку Ани и казалась расслабленной, но у Маши сложилось впечатление, что в случае необходимости пальцы Ревенко безжалостно стиснут тонкую кисть. Представив это себе, девушка остаток вечера косилась на Михаила с подозрением. Отделаться от навязчивой мысли не выходило, и Маша решила справиться с накатившей тревогой давно испытанным способом — умыться холодной водой. Макияжа на её лице не было, так что ничего не стоило извиниться, выйти в уборную и провести там несколько минут ополаскивая лицо ледяной струёй, бьющей из крана. А когда Маша вернулась к столу, то, подходя к матери и Михаилу со спины и оставаясь ими незамеченной, услышала как Ревенко говорит Ане:
— Мы съедемся с тобой, заберёшь вещи из квартиры, а Маша как иногородняя получит место в общаге при институте. По-моему, отличный план.
Округлив от неожиданности и возмущения глаза, Маша ждала, что скажет мать, и Аня не подвела её, начав возражать, что общежитие не лучшее место, и вряд ли там можно успешно заниматься и готовиться к экзаменам. Лицо Михаила стало строгим, тон требовательным, и он начал как будто наседать на Аню, повысив голос.
У Маши сжалось сердце, когда она увидела, как побледнела и напряглась мама. С ней так нельзя! Решительно шагнув к столу и с шумом отодвинув стул, девушка со злорадной улыбкой произнесла:
— А неплохой ресторан вы выбрали, Михаил. Но мне кажется, здешнему сервису далеко даже до среднего уровня. Туалеты так себе. Я волнуюсь.
У Ани вытянулось лицо, а Михаил, недоумённо наморщив лоб, осведомился:
— Волнуешься за туалеты?
— За маму! — с вызовом парировала Маша. — Вы к ней серьёзно относитесь?
— Более чем.
— Вот потому и волнуюсь. Сумеете ли вы обеспечить ей достойную жизнь? А то ведь есть и другие мужчины, на мой взгляд, тоже заслуживающие внимания. Да, мама?
Взгляд Ани панически метался из стороны в сторону, Ревенко же подобрался и, нахмурившись, спросил:
— Кого ты имеешь в виду?
— Например, Сергея, маминого друга! Очень богатый человек. Знаете, какая у него машина?
— Маша! — трагическим шёпотом одёрнула её Аня, но было поздно — Михаил сделал стойку:
— Что ещё за Сергей?
Аня сокрушённо смотрела на дочь, а та, решив, что Ревенко просто приревновал к потенциальному сопернику, принялась увлечённо рассказывать. Ни та, ни другая не заметили, как внимательно Михаил слушает историю о загадочном седовласом хозяине двух кошек, заинтересовавшемся Анной с первой же встречи.
***
Выходя из ресторана, Михаил задержал Аню у большого зеркала рядом с гардеробом, попросив Машу подождать их на улице возле машины.
— Анюта, — заговорил он после некоторых колебаний, — я думаю, у нас с тобой всё отлично сложится. Поэтому не тяни с переездом ко мне.
Она подняла на него несчастные глаза:
— Ты торопишься. Мне нужно это обдумать. Не хочу вынуждать Машу перебираться в общежитие!
— Анечка, Аня! — Михаил уже привычным властным движением сжал её плечи. — Но мне-то что делать? Расставаться с тобой даже на один вечер тяжело, а вокруг ещё какой-то Сергей круги нарезает.
— Миша, это просто знакомый. Мы не встречаемся: я сказала ему, что несвободна.
— Он не станет тебя преследовать? Ты говорила ему, где работаешь?
— Н-нет… Мы не обсуждали эту сферу.
Ревенко довольно улыбнулся, но хватку не ослабил, продолжая удерживать Аню будто в тисках. Хотелось освободиться, но на её попытки он не обращал внимания. Или делал вид, что не замечает их.
— Я тебя не понимаю, Миша. Мы знакомы совсем недавно, а ты ведёшь себя словно одержимый.
— Может, я и есть одержимый? Влюбился, с ума сошёл...
Михаил пугал Аню. Она пока не готова была открыто сказать ему об этом, да и себе с трудом признавалась, но внутри крепло чувство опасности. Ане казалось, что она случайно задела липкую ловушку вроде той, что предназначена для мух, увязла в ней и теперь дёргайся, не дёргайся, а исход известен.
— И чего же требует твоя страсть неутолимая? — пошутила она.
Ревенко снова выдержал паузу, внимательно глядя на Аню, и ответил:
— Чтобы ты уволилась из компании.
***
— Он что, больной? — реакция Маши на рассказ матери о просьбе Ревенко была короткой и жёсткой. — А кормить тебя он готов?
— Маруся, не знаю я, — устало сказала Аня.
“Семейный ужин” дался ей тяжело, а слова Михаила и вовсе поставили в тупик. Прошлое, от которого, как ей казалось, удалось спрятаться, настигало, только совсем с другой стороны.
— Мам, — Маша села к Ане на диван, где та, несмотря на тёплую ночь, куталась в шаль, — у меня дежавю.
— Признаться, у меня тоже.
— Позвони Сергею!
— Это ещё зачем?
— Да просто расскажи, в какой дурацкой ситуации оказалась! Вдруг он скажет: бросай придурка, я тебя спасу?
— Маруся… — Аня печально покачала головой, — мы не в сказке живём. Сергей никакой не принц, да и думать обо мне, наверное, забыл. Зачем ему спасать постороннего человека? И вообще…
Она обняла дочь, и та прижалась к ней, обхватив обеими руками, как в детстве.
— Сергей может оказаться ничем не лучше Миши. Он… Знаешь, он мне показался таким строгим… Даже суровым…
— Но он нравится тебе!
Аня пожала плечами и ответила:
— Да, наверное. Но и Михаил отвращения не вызывает… Хотя ты права, эта его просьба уйти с работы очень странная. С другой стороны, он не сказал, что намерен держать меня на цепи, Марусь. Может, он имел в виду, что мне лучше найти другое место, чтобы никто не осуждал за служебный роман?
— Мне он не нравится, — чеканя каждое слово, произнесла Маша.
И Ане трудно было спорить с оценкой дочери, у которой было определённое чутьё на людей. С самого детства она с поразительной точностью определяла, кто чего стоит, к кому можно обратиться за помощью, а кого лучше не трогать, чтобы не нарваться. Сама Аня так не умела и теперь винила себя за слепоту, из-за которой слишком поздно поняла, что и сама живёт в аду, и Машка мучается вместе с ней. Что, если, идя за Михаилом, она снова совершает ошибку, за которую заплатит и её дочь? Но ведь и Сергей персонаж непонятный. Делать ставку на тёмную лошадку ещё опаснее.
Тут Аня ужаснулась самой себе. Как же испортила её жизнь, вынудив рассуждать об отношениях расчётливо и отстранённо! Так ничего и не решив, она легла спать.
***
Утреннее совещание проходило, на первый взгляд, как всегда, но для Михаила со вчерашнего вечера всё изменилось. Пока отчитывались руководители отделов, он незаметно наблюдал за Уваровым, обдумывая то, что узнал от Маши.
Значит, встретились всё-таки. Аня не сказала Сергею, где работает, и он ей тоже. Интересно, почему? Не зашёл разговор? Или Уваров и так уже знает? Мог же он увидеть её утром входящей в офис? Михаил надеялся, что этого не произойдёт, но помешать-то был не силах. Однако если бы Серёга знал, что Аня здесь, то давно уже нашёл бы её и… Стоп, первым делом он поговорил бы с ним, с Ревенко! А он молчит… Почему?! Любопытно… А вдруг не хочет, чтобы Аня знала, кто он? Боится напугать? Если Аня его отшила, значит, он понимает, что она с Михаилом уже не просто на свидания ходит, и у них серьёзно. Понимать понимает, но согласен ли?
Увлёкшись умственными построениями, Михаил почти не удивился, когда Сергей опять попросил его задержаться после оперативки.
— Как твои дела с дамой сердца?
— Хорошо, — ответил Ревенко, внимательно следя за реакцией собеседника. — Планируем вместе жить.
— Вот как! — по лицу Уварова ничего нельзя было прочитать. — Ты этак ещё и женишься!
— Не исключено.
— Кстати, — Сергей взял со стола нож для бумаги и принялся играть им, то выдвигая лезвие, то задвигая обратно. — Кто по профессии твоя возлюбленная? Как её, Анна?
— Анна, — сдержанно кивнул Михаил.
Зачем он делает вид, что не помнит? Ну да, ему же неизвестно, что дочь Ани обо всём доложила Ревенко, и он хочет выяснить, как далеко зашёл роман.
— А зачем тебе её профессия?
— Устроить её к нам на работу, например, — сказал Сергей, глядя в глаза Ревенко. — Будете друг к другу ближе. — Щёлк — лезвие выдвинулось.
“Ага, и к тебе”, — подумал Михаил. Он не понимал, играет с ним Уваров или действительно пока не в курсе, что Аня и есть их новый экономист?
— Вряд ли совместная работа пойдёт на пользу отношениям, — он выдержал взгляд Сергея, и увидел, как тот едва заметно улыбнулся.
Лезвие ножа ушло в корпус. Щёлк.
***
Идти в лабораторию Стас не хотел. После отвратительной сцены с Ириной он, как мог, оттягивал своё появление там, радуясь, что исследования находятся в фазе ожидания результата, и его присутствие не требуется. Зато можно сделать вид, что очень интересуешься поставками оборудования и материалов в отделение, и торчать там по полдня…
— Привет, Стас, — он выпрямился так резко и неловко, что в пояснице заболело.
В дверях небольшой комнаты, где планировалось обустроить кладовую, стояла Ада.
— Что ты здесь делаешь? — хмуро покосившись на девушку, буркнул Левашов. — Как прошла?
— Не очень-то ты любезен.
— Зарёкся, знаешь ли. Вы, Майеры, хорошего обращения не цените.
Ада фыркнула:
— Если ты имеешь в виду матушку, то её-то как раз в вашем детском доме научили так по морде лупить. Нас с братом папа хорошо воспитал.
Потирая спину, Стас отложил коробку, которую как раз держал в руках, и устало спросил:
— Ада, мне не нужны больше скандалы. Иди, бога ради, отсюда. Иди к маме, а то она узнает, что мы виделись, и ещё как-нибудь мне отомстит. А как мы уже знаем, мозгами природа её обделила, так что месть может обернуться большой бедой.
Ада захлопала ресницами, потом зажала кулачком рот, и Стас понял, что она еле сдерживает смех.
— Это не смешно, а страшно, — проворчал он и, отвернувшись, продолжил расставлять коробки.
— Стас, прости меня, — раздалось вдруг за спиной. — Я не думала, что Влад потащится к маме жаловаться. Надо было давно ей признаться, только я боялась.
Левашов остолбенел, но виду не подал: гордячка Ада извиняется!
— Боялась? — переспросил он, снова поворачиваясь к ней.
— Мне кажется, ей до сих пор больно из-за тебя. Она не забыла.
— Не удивлён. Говнюком я был приличным.
— Но если честно… — Ада помялась, — я вообще-то думала, что мама к тебе неравнодушна.
— О да! — воскликнул Стас с горькой усмешкой. — Она очень неравнодушна. Ненавидит меня люто. Ада, ты опять за своё? Я уже сказал тебе: у меня нет планов на Лизу. Не знаю, откуда в твоей голове эта дурь.
— Просто однажды она сказала…
— Что сказала?
— Ну, намекнула, что в её жизни может появиться мужчина.
Ада смотрела в пол, пальцы её теребили стоящую на тумбе рядом картонную коробку и уже основательно распушили гофрированный край.
— Понимаешь, я и подумать о таком не могла — мама же убивалась по отцу. Вот и решила, что речь о ком-то, кто рядом. О ком-то вроде тебя, Стас.
— Это невозможно, — сказал он просто.
Показалось, или вздох Ады прозвучал печально? Она что… хотела бы этого?! А как же её истерика в переходе, когда стало ясно, что девчонка до сих пор страдает из-за их разрыва?
И вдруг Стас вспомнил... Театр, молодой человек, появившийся словно из-под земли. “Отпустите её, она не хочет”. Совсем молодой парень, готовый драться за Лизу. Она его знает, назвала по имени…
— Ада, погоди, а Лиза говорила о мужчине абстрактно или намекала на что-то?
— Скорее, хотела знать, какой будет моя реакция, если она с кем-то сойдётся. А что?
Теперь вздохнул Левашов. Сказать Аде? Нельзя, это запустит новый виток подозрений, возможно, беспочвенных. Тот мальчишка мог быть артистом того же театра и совершенно необязательно любовником Лизы. Да и какие, в самом деле, у нее могут быть романы? Она до сих пор в трауре по Майеру, по крайней мере, в мыслях. Нет, Аде он ничего не скажет… А вот сам проверит. Лиза уязвима и легко может стать жертвой молодого альфонса. Или её используют, чтобы пробиться на сцену. Что там у них, новая постановка? Они ищут молодого актёра в труппу? Вот и способ — через постель примадонны.
— Стас! — окликнула его Ада. — Ты чего?
Он тряхнул головой и улыбнулся, стараясь выглядеть беспечным:
— Иди себе, Ада, ничего плохого с твоей маман не случится. С моей стороны подвоха не будет точно.
— Ты… — слова давались ей с трудом, — простишь меня?
— Да за что ты извиняешься, дурочка?!
— Я спровоцировала Влада.
— Он просто идиот. Помирись с ним.
— Вот ещё!
— Ада, — Стас почувствовал озноб и вспомнил одно из своих странных видений. В нём была Ада и другой мужчина. Не Влад. И ещё там стоял острый запах страшной беды.
— Помирись с Рубцовым. Обязательно. Вы с ним пара.
Ада вздёрнула подбородок. Ну да, конечно, так она и послушала! Бунтарка, всё сделает наоборот…
— Поверь, это нужно. Хотела сделать карьеру хирурга? Ты женщина, тебе нелегко придётся. С Владом будет проще.
— Какие глупости! — воскликнула она и взметнув подолом лёгкого летнего сарафана, вылетела из каморки.
Стас остался один, прислушался: шёпот в ушах, частый спутник его одиночества, утих.
— Неужто сделал что-то правильное? — пробормотал он себе под нос.
***
Сам Михаил ни за что не стал бы звонить Рите и жаловаться на непонятные интриги, которые плетёт Уваров, но она объявилась сама с расспросами о жизни, намекая на то, что неплохо было бы встретиться. Ревенко, заявив, что он теперь вообще-то не одинок и в Ритиных страстных ласках не нуждается, в свою очередь попросил совета:
— Подскажи, как Серёгу нейтрализовать? Если уж он полез к Ане, зная, что я с ней, значит, настроен серьёзно и на меня плевать хотел.
— А тебе эта Аня вообще очень нужна? — спросила Потехина.
— Нужна, — твёрдо ответил Ревенко.
Теперь, когда в гонку включился Уваров, Аня из женщины, с которой он хотя бы частично искупил бы совершённое зло, превратилась в трофей. Олеся отвергла его, выбрала нелюбимого прежде мужа — Аню Михаил не отдаст. Слишком многое Уварову в жизни далось без видимого труда, так что хрен ему!
Рита посопела в трубку, потом поинтересовалась:
— Значит, говоришь, Сержик твою Анютку уже окучивает?
— Как минимум пара свиданий была, и она ему отказала, но ты же знаешь Уварова. Упёртый баран.
— Знаю. Ладно, Мишутка, есть одна идея у меня…
— Какая?!
— Надо чтобы ты эту Аньку свою домой на чай пригласил.
— И что?
— А дальше я за дело возьмусь. Так и быть, помогу тебе, — голос Риты спустился до бархатных вибрирующих низов, — по дружбе.
Это самое “по дружбе” Ревенко отлично расшифровал, но ради того, чтобы обойти Сергея, готов был в очередной раз побыть Риткиной игрушкой. Ничего, когда он своего добьётся, то пошлёт её раз и навсегда. Узнать бы ещё, где она прячет последнюю таблетку “Пренастопа”!
***
Сергей с отвращением отшвырнул буклет, присланный ему рекламщиками. Нет, он не передумает. Выполнена книжица, конечно, качественно, и информация в справке о компании изложена складно, однако Сергею абсолютно не понравилась его фотография: усталый мужик с тоскливыми глазами. Хорош предприниматель! Уваров быстро набросал свои замечания на листе бумаги, встал и вынес буклет в приёмную секретарю.
— Напечатайте мои замечания, потом отправьте в агентство вместе с буклетом.
Он вернулся к себе и уселся в кресло, сложив руки на животе домиком и забарабанив пальцами друг о друга. Идея, возможно, не самая плохая — подкачала реализация.
***
Если бы в приёмной не закончились большие конверты, если бы секретарь отложила отправку буклета на потом, если бы она не решила, что спокойно унесёт в отдел делопроизводства и отправки корреспонденции сразу целую стопку документов, ничем их не скрепив… Но случилось то, что случилось, и когда она столкнулась с кем-то из сотрудников, летящих по коридору, вся эта стопка вывалилась из её рук и рассыпалась по полу.
Разумеется, несколько проходивших мимо человек решили помочь женщине собрать документы, и Анна Матвеева оказалась в числе добровольцев.
Прямо под ногами у неё валялась яркая глянцевая книжица. С любопытством раскрыв её, Аня поняла, что держит в руках буклет, посвящённый их компании, а потом перевернула страницу и увидела фотографию.
Обомлев, она тронула за рукав стоящего рядом мужчину и указала на фото:
— Простите, а это кто?
— Так это Уваров, вы что, никогда не видели нашего генерального?! — изумился тот. — Новенькая, наверное? Недавно работаете?
— Месяц почти… — едва прошептала Аня.
— Значит, на корпоративах и общих собраниях ещё не были! — усмехнулся коллега. — Ничего, пообщаетесь, он от народа не прячется.
“От народа не прячется!” — вертелось и вертелось в голове у Ани, ошеломлённо глядящей на портрет Сергея.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники
Литературные порталы: АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет