— Вы долго ещё будете тут одевать-раздевать?
Голос громкий, отчётливый, как у диктора.
Молодая мама вздрогнула. Мальчик на руках вцепился в её шею.
— Я... сейчас, — она начала торопливо расстёгивать комбинезон на сыне.
— Вы не торопитесь, — сказала я ей. — Спокойно.
Алла Геннадьевна перевела взгляд на меня.
— А вы, значит, не торопитесь обслуживать постоянных клиентов?
Я работала в магазине детской одежды «Карапуз» три года. Двадцать квадратных метров, вешалки, термос с чаем. Мамочки из соседних домов заходили не только за ползунками - иногда просто поговорить, перевести дух.
В тот вторник утро началось тихо.
Пришла покупательница, лет двадцати пяти, тёмные круги под глазами. Куртка тонкая для ноября. На руках мальчик, года полтора, похожий на маленького совёнка.
— Здравствуйте, — тихо сказала она. — Мне бы комбинезон зимний. На него.
— Какой размер?
— Восемьдесят шесть, наверное.
Я достала два. Один за 4 200 рублей, хороший, с утеплителем. Второй за 6 800, с мембраной, непродуваемый.
Она посмотрела на ценники. Прикусила губу. Я знаю этот взгляд. Когда человек считает не рубли, а дни до зарплаты.
Мальчик не хотел слезать с рук. Она уговаривала его шёпотом. Наконец поставила на ноги, стала расстёгивать его курточку. Он захныкал. Она присела перед ним на корточки, поцеловала в макушку.
— Сейчас, Тёмочка. Сейчас.
В этот момент дверь распахнулась с размаху.
Колокольчик звякнул и чуть не слетел.
Вошла женщина лет сорока пяти. Длинное пальто цвета верблюжьей шерсти. Сумка с золотой фурнитурой. Каблуки, совершенно неуместные для ноябрьской слякоти.
Я узнала её сразу. Алла Геннадьевна. Постоянная клиентка. Покупала внуку дорогие вещи. Всегда требовала скидку, хотя у неё и так была карта на 10%. Всегда находила повод для недовольства.
Хозяйка терпела - Алла Геннадьевна оставляла в кассе по 15–20 тысяч за визит.
Она окинула взглядом зал. Увидела молодую маму с ребёнком. И поджала губы.
— Добрый день, — сказала я.
Она не ответила. Прошла к стойке с зимними вещами.
Тем временем мама застегнула на Тёме комбинезон за 4 200. Мальчик стоял, расставив руки, как маленький космонавт.
— Хорошо сидит, — сказала я. — Длина с запасом. На всю зиму хватит.
Она кивнула. Посмотрела на ценник. Снова прикусила губу.
— Беру. Только… можно я карточкой?
— Конечно.
И тут Алла Геннадьевна повернулась.
— Девушка, вы долго ещё? Некоторым людям нужно обслуживание.
Молодая мама вздрогнула. Тёма снова потянулся на руки.
— Я... сейчас, — она начала торопливо расстёгивать комбинезон.
— Вы не торопитесь, — сказала я ей. — Спокойно.
Алла Геннадьевна перевела взгляд на меня.
— А вы, значит, не торопитесь обслуживать постоянных клиентов? Я уже пять минут жду.
Пять минут. Она вошла три минуты назад.
— Алла Геннадьевна, я сейчас помогу покупательнице закончить и сразу к вам.
— Помогаете? — она усмехнулась громко, намеренно громко. — Чем вы ей помогаете? Она один комбинезон десять минут надевает. Может, ей в другой магазин? Где подешевле?
Молодая мама замерла. Щёки стали красными. От стыда. Она прижала Тёму к себе и начала запихивать комбинезон на вешалку. Руки дрожали.
— Я, наверное, в другой раз зайду…
А я стояла за прилавком и чувствовала, как внутри что-то сжалось. То, что накапливалось три года - каждый раз, когда я молча улыбалась Алле Геннадьевне и говорила «конечно».
— Подождите, — сказала я.
Она остановилась у двери.
— Вы никуда не уходите.
Я вышла из-за прилавка. Забрала комбинезон, аккуратно сложила, положила на кассу.
— Сейчас пробью. Присядьте пока.
Повернулась к Алле Геннадьевне.
Она смотрела на меня с лёгким удивлением.
— Алла Геннадьевна, — сказала я ровно. — У нас в магазине все обслуживаются в порядке очереди. Эта девушка пришла раньше вас.
— Я постоянный клиент! Я здесь оставляю…
— Я знаю, сколько вы оставляете. Но это не даёт права оскорблять других покупателей.
Слово «оскорблять» повисло в воздухе.
Она открыла рот от удивления.
— Вы понимаете, что я позвоню Зинаиде? Вас уволят.
— Возможно. Но сначала я обслужу покупательницу.
Я вернулась за кассу. Пробила комбинезон за 4 200 рублей.
— Прикладывайте карточку.
Молодая мама подошла. Руки больше не дрожали. Карта пикнула.
Я сложила покупку в пакет. Положила туда пару шерстяных носков за 300 рублей. Зинаида Павловна разрешала дарить мелочи постоянным мамам.
— Это в подарок. Зима длинная. Тёплые ноги - здоровый малыш.
Она взяла пакет. Глаза блестели.
— Спасибо, — почти шёпотом.
— Приходите.
Она вышла. Колокольчик звякнул мягко.
Алла Геннадьевна стояла посреди зала. Вся её конструкция из дорогих вещей потеряла несущую стену.
— Я жду, — сказала она. Но голос уже был тише.
— Слушаю вас. Что хотели посмотреть?
Она выбрала комбинезон за 6 800. Заплатила молча без торга, без скидки. Впервые за три года.
У двери обернулась:
— Я всё равно позвоню Зинаиде.
— Хорошо.
Она позвонила. В тот же вечер. Зинаида Павловна перезвонила мне в девять.
— Мне тут Алла Геннадьевна звонила. Говорит, ты ей нахамила.
— Нет. Я попросила её не оскорблять другую покупательницу.
— Расскажи по порядку.
Я рассказала. Про Тёму в комбинезоне. Про «Может, ей в другой магазин?» Про дрожащие руки и носки.
Зинаида Павловна слушала молча.
— Носки за мой счёт?
— За ваш.
— Ладно. Я поняла.
— Увольняете?
Она фыркнула.
— За что? За то, что ты покупателя защитила? Я тебя за это ценю. А скидочную карту Аллы Геннадьевны аннулирую. Привилегии за хамство не дают.
— Она перестанет к нам ходить.
— Может быть. А может, научится вести себя. В любом случае - не твоя проблема.
Через неделю пришла молодая мама. Без Тёмы. С бумажным стаканчиком кофе.
— Это вам. Капучино. Я просто хотела сказать… В тот день я ехала домой в автобусе и плакала. Не из-за неё. Из-за вас. Потому что никто раньше за меня так не заступался. Никогда.
Я взяла стаканчик. Кофе был тёплый.
— Как Тёме комбинезон?
— Не снимает. Даже дома ходит.
Она первый раз улыбнулась.
Купила шапку с помпоном и ушла.
А стаканчик я выбросила только вечером. Весь день он стоял на прилавке.
Алла Геннадьевна пришла через две недели. Без скандала. Выбрала водолазку за 1 400. Карта уже не работала. Она заплатила полную цену.
У двери обернулась:
— Той девушке… с ребёнком… передайте, что… ну, в общем.
Не договорила. Вышла.
Я не передала ничего. Не потому что забыла. Просто не нужно было. Она и так всё получила в тот вторник.
Иногда в двадцать квадратных метров магазина помещается кое-что побольше. Выбор. Тот самый, который делаешь за три секунды, а помнишь годами. Промолчать или нет.
Мне кажется, это и есть настоящая работа продавца. Не товар продать. А пространство удержать. Чтобы в него можно было войти с дрожащими руками и пустым кошельком и выйти с комбинезоном, носками и ощущением, что тебя здесь не обидят и поймут.
Как думаете, правильно ли поступила продавщица или должна была обслуживать постоянную клиентку в первую очередь?
Рекомендуем почитать: