Начинаю серию постов по недавнему вебинару «Налоговый контроль 2026: какие риски учесть в работе» (ведущая — Валентина Николаевна Сухомлинова, начальник отдела контрольной работы УКК ФНС). Обычный шрифт — позиция контрольного блока ФНС, курсив — мои комментарии.
Сервисная модель ФНС
ФНС России продолжает выстраивать модель эффективного налогового администрирования, позволяющую соблюдать интересы государства и бизнес-сообщества. Цифровизация и развитие электронных сервисов предопределили сервисную модель налогового администрирования. Подходы налогового администрирования трансформируются с учётом изменений налогового законодательства, формирования правовых позиций и поведения налогоплательщиков.
ФНС создаёт системы, сервисы и услуги, чтобы максимально снизить общие издержки. Главный тезис — 100% взаимного доверия. ФНС заявляет, что доверяет налогоплательщикам и ожидает такого же отношения к себе. Налоговый орган открыто говорит о рисках, которые выявляются с помощью учётно-аналитических систем, верификации данных и цифровой обработки информации, и направляет сведения о них налогоплательщикам. Своевременная верификация и цифровизация налоговых рисков, по позиции ФНС, позволяют, с одной стороны, обеспечить бизнесу прозрачное развитие, а с другой — минимизировать проведение контрольных процедур. Форма, продолжительность и объём контрольных процедур зависят от рисков и маркеров контроля, которые выявляются в отношении конкретного налогоплательщика.
ФНС подчёркивает, что давно не является только фискальным органом. Одна из главных целей службы — создание условий, при которых вести бизнес легально и честно выгоднее и проще, чем уходить в тень. Основной мотив ФНС — создание качественных условий ведения бизнеса и благоприятной экономической среды, в том числе путём устранения недобросовестной конкуренции, пресечения налоговых схем, минимизации налогообложения и необоснованного использования налоговых преференций. Каждый бизнес, по мнению ФНС, должен работать и развиваться в равных условиях и уплачивать налоги, предусмотренные действующим налоговым законодательством.
Риторика о сервисной модели важна, но её не стоит воспринимать буквально как снижение внимания ФНС к фискальной функции. На практике «сервисность» означает не отсутствие контроля, а более раннее выявление риска и предложение налогоплательщику самостоятельно объясниться или уточниться до перехода к полноценному спору. Если налоговый орган заранее подсвечивает риск — о намекает бизнесу, что лучше использовать возможность закрыть вопрос до акта проверки. Ну а тезис о «100% взаимном доверии» — обычный популизм. В реальной налоговой практике доверие работает только тогда, когда оно подтверждено автоматизированным контролем — как в случае с АСК НДС-2, АУСН, самозанятыми и налоговым мониторингом. «Доверяй, но проверяй».
Риск ещё не нарушение: как ФНС предлагает реагировать
ФНС обладает большими данными о расхождениях («налоговые разрывы») и выгодоприобретателях практически по каждому такому расхождению. Для тех, кто осознанно и умышленно нарушает налоговое законодательство, применяет агрессивные схемы ухода от налогообложения, принцип неотвратимости наказания, по позиции ФНС, должен срабатывать на 100%.
При этом ФНС отдельно подчёркивает: границы должны быть чётко определены. Для налогоплательщиков, которые не нарушают налоговое законодательство, предполагаются минимальные контрольные процедуры и минимальное внимание со стороны фискального органа. Основной фокус внимания направлен на теневой бизнес и теневую инфраструктуру.
Среди основных вызовов для себя ФНС называет:
— технические компании и бумажный НДС;
— дробление бизнеса;
— серый импорт;
— торговые площадки;
— майнинг.
Сам по себе выявленный риск ещё не является исчерпывающим индикатором нарушения налогового законодательства. ФНС прямо говорит: нельзя только на основании выявленного риска сразу применять статью 54.1 НК РФ или (это уже вопрос коллег из правоохранительных органов) переходить к вопросу уголовной ответственности по статьям 198, 199 или 159 УК РФ. Риск — это вопрос к налогоплательщику о том, что происходит в той или иной операции. Если всё происходит правомерно, необходимо представить налоговому органу соответствующие пояснения и не игнорировать вопросы, возникшие в связи с выявлением риска.
ФНС предлагает оценивать, есть ли у операции деловая цель, либо речь идёт о налоговом мотиве и операции, созданной ради налоговых последствий. Если риск действительно имеет место, и операция была создана для негативных (для бюджета) налоговых последствий, ФНС ожидает представления уточнённой налоговой декларации. Если операция реальна, налогоплательщик может представить документы и пояснения. Возможны арифметические или методологические ошибки, и ФНС признаёт, что такие ошибки бывают.
Во всей этой демагогии нам важна позиция ФНС: риск не равен нарушению. Это нужно фиксировать во всех ответах на требования. Если налоговый орган пишет о риске, налогоплательщику не стоит автоматически занимать оборонительную позицию «ничего не дадим». Гораздо лучше работает модель: риск нам понятен, документы представлены, экономический смысл раскрыт, реальность операции подтверждена.
Но есть и обратная сторона. Формально ФНС говорит о риске как о вопросе, а на практике требования нередко написаны так, будто вывод уже сделан. Поэтому в ответах важно чётко отделять предположения инспекции от доказанных фактов. Оптимальная линия защиты: показать, что операция имела деловую цель, сделка реально исполнена и не была совершена исключительно ради налогового эффекта.
Налоговый контроль: ИИ, приоритизация рисков и реакция налогоплательщика
ФНС указывает, что в налоговый контроль внедряется искусственный интеллект, в том числе в сфере анализа больших данных и аналитической информации. Налоговый орган приоритизирует риски. Такой подход позволяет концентрировать внимание на налогоплательщиках, у которых больше рисков, и у которых такие риски являются весомым основанием для внимания контрольного блока.
ФНС прорабатывает риски, верифицирует их, добавляет новые данные и совершенствует подходы. Налогоплательщик информируется о выявленных рисках. Любое требование, в т.ч. автотребование или требование о представлении пояснений, содержит сведения о риске, который выявил налоговый орган. У налогоплательщика есть возможность разобраться в этом вопросе и дать ответ.
Если риск связан с возможным участием бизнеса в схемах ухода от налогообложения, налогоплательщик вправе попросить у налогового органа дополнительное время — в пределах месяца — чтобы разобраться, не был ли он вовлечён в такую схему обманным путём. Если налогоплательщик считает, что он не участвовал в схеме, но необходимо дополнительно разобраться и представить документы, особенно при вопросах, связанных с группой компаний, ФНС ожидает доказательств самостоятельности каждой компании группы:
— собственные финансовые источники;
— самостоятельное управление;
— отдельная деятельность;
— отсутствие искусственной зависимости.
По агрессивным схемам («разрывы» по НДС) реакция, по мнению ФНС, должна быть быстрой, в том числе в рамках камерального контроля.
ФНС считает, что сегодня у налогового органа есть ресурсы, чтобы доказать схему уклонения, подсветить риск, провести коммуникацию с бизнесом в рамках контрольных процедур и выяснить обстоятельства. Если налогоплательщик стоит на своей позиции, считает, что риски не подтверждены и он действовал в рамках закона, а налоговый орган с этим не согласен, ситуация может перейти в полноценную процедуру налогового контроля.
Здесь самый важный практический момент — ФНС признаёт право налогоплательщика попросить дополнительное время. Если риск сложный, особенно по цепочке контрагентов или группе компаний, лучше письменно заявить, что налогоплательщик проводит внутреннюю проверку и просит дать разумный срок для подготовки документов. Это лучше, чем дать сырой ответ или промолчать.
При этом тезис ФНС о наличии ресурсов для доказывания схем нужно воспринимать серьёзно. Налоговый орган действительно видит больше, чем видит налогоплательщик: банковские операции, декларации контрагентов, связи по руководителям, адресам, IP, движению товара и денег… Задача налогоплательщика — не спорить с цифровым следом в целом, а объяснять конкретную операцию: зачем она была нужна, кто её исполнил, как она отражена в учёте и какой хозяйственный результат дала.
Теневая инфраструктура и «бумажный НДС»
ФНС уделяет большое внимание борьбе с «тенью», то есть с теневой экономикой. Теневая инфраструктура — это инфраструктура, которая служит выгодоприобретателям для того, чтобы у них была возможность не уплачивать налоги. ФНС описывает такую инфраструктуру как псевдоналогоплательщиков, которые формально проходят процедуру регистрации, представляют налоговую отчётность, имеют руководителей и учредителей, но фактически не имеют экономической сущности и не осуществляют реальную деятельность. Это инфраструктура, обслуживающая выгодоприобретателей, решивших уклоняться от уплаты налогов.
ФНС характеризует её как платную нелегально действующую инфраструктуру для минимизации налогов, где весь процесс разделён на роли. Для налогового органа это организаторы и исполнители. Такая деятельность может квалифицироваться по статье 173.3 УК РФ. Также применяются статьи 173.1, 173.2 и 187 УК РФ. 8 и 14 апреля совместно с правоохранительными органами была пресечена деятельность крупных площадок, предоставлявших услуги «бумажного НДС». К организаторам таких схем (тем, кто организует и реализует соответствующие документы) сейчас применяется статья 173.3 УК РФ. В отношении налогоплательщиков, которые используют бумажный НДС и включают такие данные в свои декларации, квалификация остаётся налоговой: статья 54.1 НК РФ, статьи 118, 119 НК РФ. Если речь идёт о возмещении налога, возможна иная квалификация (ст. 159 УК РФ).
Сотрудники ФНС и сами видят в интернете рекламу «бумажного НДС»: гарантии, скидки, бонусы… Такие предложения ФНС характеризует как мошенническую схему, предлагающую незаконную, и к тому же ещё и дорогостоящую услугу. Выбор остаётся за налогоплательщиком. Если он идёт на покупку таких документов, он действует осознанно: хочет сэкономить налог, покупает ложные сведения и включает их в декларацию. В такие схемы вовлекаются тысячи лиц, в том числе социально незащищённые лица: пожилые люди, студенты, лица, не знающие налоговое и уголовное законодательство. Если такие предложения поступают, Служба рекомендует не обращать на них внимания и отказываться — как мы все уже давно привыкли игнорировать звонки всяческих мошенников по телефону.
ФНС отдельно обращает внимание на информационную безопасность компании. Данные организации должны быть защищены, чтобы ими не воспользовались иные лица.
Интересно, что за скобками остался вопрос о том, кто же эту самую разгромленную в апреле площадку «White НДС» крышевал? И как вышло, что она так долго работала?
ФНС разделяет организаторов схем и их клиентов. Но это разделение не означает безопасности для последних. Если налогоплательщик купил документы и включил их в декларацию, основной риск — статья 54.1 НК РФ, доначисления, пени, штрафы, а при крупных суммах и доказанном умысле — возможный переход в уголовно-правовую плоскость.
Иногда компания действительно может стать жертвой использования её данных, ЭЦП, реквизитов или документов. Поэтому информационная безопасность — это не только IT-вопрос, но и налоговый риск. Компании полезно иметь внутренний порядок работы с ЭЦП, доступами, доверенностями, печатями, личными кабинетами и первичными документами. В споре это может стать доказательством того, что организация не участвовала в схеме.
Справедливый вопрос: почему добросовестный бизнес должен объясняться за тех, кто нарушает на каком-то далёком звене в цепочке контрагентов? Ответ представителя ФНС показывает, что системная проблема здесь не решена. Налогоплательщикам по-прежнему приходится доказывать свою добросовестность, если разрыв возник в цепочке. Для такой защиты важно отделять две ситуации. Первая: налогоплательщик сам покупал бумажный НДС. Здесь риски очевидны. Вторая: проблема возникла на дальнем звене, на которое налогоплательщик объективно не мог повлиять. Здесь претензия налогового органа должна доказываться с использованием гораздо более строго стандарта доказывания. Налоговый орган не должен идти к тому, с кого проще взыскать, если не доказана связь налогоплательщика со схемой («ищем не там где потеряли, а под фонарём»).
Проактивный риск-ориентированный подход
ФНС описывает современный налоговый контроль как проактивный и риск-ориентированный. Риск выявляется, учитывается в аналитических системах и отрабатывается территориальными налоговыми органами. При этом ФНС подчёркивает: риск проверяется; налоговый орган не фиксирует его в акте камеральной налоговой проверки сразу. Если есть расхождение, если контрагент не представил налоговую декларацию либо не отразил реализацию операции в адрес налогоплательщика, это ещё не означает автоматическое нарушение.
Сначала проходит контрольная процедура. Налоговый инспектор коммуницирует с налогоплательщиком, стороны объясняют ситуацию. Дальше возможны несколько вариантов:
— добровольное уточнение налоговой декларации;
— принятие пояснений налогоплательщика;
— представление дополнительных документов;
— переход к формальной процедуре налогового спора.
Если к общему знаменателю прийти не удаётся, составляется акт налоговой проверки. Далее процедура идёт по правилам Налогового кодекса: возражения, рассмотрение материалов проверки, досудебное урегулирование, налоговые споры, судебное обжалование. ФНС фактически предлагает налогоплательщику использовать доконтрольную коммуникацию для урегулирования риска до того, как он станет предметом акта проверки.
Это описание очень похоже на «воронку риска» (аналитический метод, используемый в риск-менеджменте для последовательного отсеивания незначительных факторов и выявления 2-3 ключевых угроз, которые оказывают наибольшее влияние на проект. Суть подхода заключается в ступенчатом сужении массива данных (от сотен параметров к единичным) для концентрации ресурсов на самых критических драйверах). Сначала риск возникает в системе. Затем инспектор пытается его прояснить. Если налогоплательщик объясняет операцию и подтверждает документы, риск может быть снят. Если нет — появляется акт. Для бизнеса ключевой этап — до акта. Потому что после акта спор становится формальным и процессуальным: возражения, рассмотрение, жалоба, суд. До акта ещё можно повлиять на восприятие операции налоговым органом, после — маловероятно и трудозатратно/дорого.
Но есть риск: добровольное уточнение, которое обычно будет итогом «урегулирования до акта», небезопасно, если оно фактически подтверждает позицию инспекции по более широкой схеме. Кроме того, уточнение за прошлые периоды открывает «портал в ад», он же «ящик Пандоры» — возможность новой КНП уже закрытого периода. Поэтому перед уточнением декларации нужно оценить не только сумму к доплате, но и последствия для прошлых и смежных периодов, контрагентов и возможного умысла.
Цифровое администрирование и новые форматы взаимодействия
ФНС указывает, что сегодня ежеквартально обрабатывается и сопоставляется более одного миллиона деклараций по НДС. Декларации проходят автоматизированный контроль. Сопоставляются операции из книг покупок и книг продаж, определяется приоритет контрольных процедур, их объём и масштаб. На основе цифрового администрирования выстраиваются новые форматы взаимодействия между государством и бизнесом.
Служба считает, что цифровое администрирование позволяет:
— сокращать контрольные процедуры;
— быстрее возмещать НДС тем, кто заявляет его обоснованно;
— сокращать сроки камеральных налоговых проверок;
— вести налоговый контроль на основе маркеров рисков;
— вводить бездекларационные налоги;
— расширять электронный документооборот, включая электронные банковские гарантии (ЭБГ) и СПОТ.
По данным ФНС, более 80% возмещений НДС происходит в течение одного месяца. Более 80% камеральных налоговых проверок по НДС проходят в течение двух месяцев. Оставшаяся часть уходит в процедуру продления камеральных проверок — если в течение двух месяцев риск не урегулирован, проверка может быть продлена до трёх месяцев. Это может быть связано с тем, что налогоплательщик не представляет документы, игнорирует требования или представляет данные, недостаточные для урегулирования риска.
Цифровизация действительно ускоряет работу ФНС, но для налогоплательщика это не всегда хорошо и не означает меньше контроля. Скорее наоборот: контроль становится более точным, быстрым и ранним. Если раньше многие риски выявлялись при выездной проверке через годы, теперь они могут возникнуть уже на стадии камералки и автотребования. Положительная сторона — добросовестный налогоплательщик может быстрее получить возмещение, быстрее пройти проверку. Отрицательная — любая нестыковка в книгах покупок и продаж (цепочке НДС), вопросы по банковским операциям или по качеству контрагента быстро становится предметом запроса.
Вывод: бухгалтерский и налоговый контроль внутри компании должен происходить не после требования налогового органа, а до сдачи декларации. Налоговики действуют проактивно — тем более так должны поступать налогоплательщики.
Продолжение следует...