Я не планировала возвращаться раньше. Конференция просто закончилась на два дня быстрее — последний блок отменили, и я сидела в гостиничном номере с чемоданом, уже мысленно собранным, и думала: ну и зачем ждать.
Соскучилась по дому. По своей подушке, по своей кружке, по тому, как пахнет наша квартира. Восемь дней — это не так много, но к концу уже начинаешь уставать от чужих кроватей и гостиничного мыла.
Алексею не написала. Хотела сделать сюрприз.
***
Он провожал меня спокойно. Даже, я бы сказала, слишком спокойно — поцеловал, сказал «удачи», помахал рукой, когда я вошла в лифт. Я тогда подумала: устал, наверное. Или просто привык к этим командировкам за шесть лет. Я и сама привыкла.
Командировки — это странная вещь. С одной стороны, устаёшь. С другой — там никто не просит тебя купить молоко, не оставляет носки у дивана, не забывает выключить свет в ванной. Живёшь как будто в скобках. Временно свободна от всего, что сама же и выстроила.
Домой всегда возвращаешься с двойным чувством. Рада — и одновременно уже знаешь, что сейчас начнётся.
***
Такси остановилось у подъезда около восьми вечера. Я тащила чемодан по ступенькам — лифт, как обычно, занят кем-то на верхних этажах — и уже представляла, как сейчас открою дверь, поставлю чайник, лягу на свой диван.
На площадке пахло чьей-то едой. Борщом, кажется.
За дверью моей квартиры послышался приглушенный смех. Я вставила ключ в замок и провернула его. Дверь открылась на цепочку.
Я немного опешила — мы никогда не закрываем на цепочку, когда дома. Потом изнутри послышались шаги, голос Алексея: «Ой», и я сказала: «Ну, привет».
Пауза. Звук снимаемой цепочки.
***
Алексей стоял в дверях в домашних штанах и футболке, с полотенцем на плече. За ним — свет на кухне, запах борща, и откуда-то из комнаты — звук ноутбука.
— Ты чего... — он не договорил.
— Конференция закончилась раньше, — сказала я. — Сюрприз.
Он улыбнулся. Но как-то — с задержкой.
Я вошла, поставила чемодан, и тут из комнаты вышел Виталий. В трениках, с кружкой, босиком. Увидел меня, и лицо у него стало такое, как у человека, которого застали за чем-то не страшным, но неловким.
— О, Марин, привет. Ты раньше?
— Раньше, — сказала я.
***
Виталий — это отдельная история. Младший брат Алексея, двадцать девять лет, обаятельный, всегда с какими-то планами, которые почему-то никогда не реализуются. Раз в несколько месяцев он «временно» появляется у нас — переждать, пока что-то там устроится. Алексей не умеет ему отказывать. Я это знаю. Я с этим давно смирилась, хотя смирилась — громко сказано.
Просто каждый раз говорю себе: ну ладно, пару дней.
Пара дней обычно растягивается на неделю минимум.
***
Виталий ушёл в комнату. Алексей стоял на кухне и помешивал что-то в кастрюле.
Я разделась и прошла мимо комнаты, где за столом сидел Виталий, и увидела, что плед с нашего дивана переброшен на кресло. Так бросают, когда встают утром и не убирают.
Прошла дальше в спальню. На моей стороне кровати в розетке торчала чужая зарядка. Длинный белый провод тянулся куда-то под подушку.
Я постояла секунду. Потом пошла на кухню.
— Давно он приехал? — спросила я.
— Дня четыре назад, — сказал Алексей. Не поворачиваясь. — Он тут ненадолго, у него там что-то с квартирой.
— Ты не написал.
— Ну... не подумал. Ты же была на конференции.
Я налила себе воды. Кружки на сушилке не было — моя любимая, белая с синей полосой, стояла в раковине. Немытая.
Я помыла её. Молча.
***
Ужинали втроём. Виталий рассказывал что-то про знакомого, который открыл барбекю-бизнес и прогорел. Алексей смеялся. Борщ был нормальный — густой, с мясом. Алексей говорил, что не умеет варить борщ. Всегда говорил. За шесть лет я ни разу не видела, чтобы он его варил.
Для брата, значит, нашёл время разобраться.
Я ела и кивала. Виталий — он не плохой человек, правда. Просто он был здесь, а я — нет, и они жили как жили. Без моего расписания, без моих списков, без моего «надо бы купить» и «ты не забыл».
На холодильнике висел листок — мой почерк, список продуктов, который я оставила перед отъездом. Молоко, гречка, лук, сметана, туалетная бумага. Ничего не было куплено. Борщ Алексей, видимо, варил из того, что Виталий привёз с собой — там на столе стояли пакеты, явно магазинные, не наши, я хожу с авоськой.
***
Ночью я не спала.
Алексей засопел быстро — он всегда засыпает быстро, это меня когда-то раздражало, потом перестало. Я лежала и смотрела в потолок.
В ванной на моей полке стоял чужой гель для душа. Синий, мужской, с каким-то спортивным названием. Я заметила это, когда чистила зубы. Просто поставила свой рядом и не сказала ничего.
Я думала не про Виталия. Я думала про то, как они смеялись до моего прихода — я слышала через дверь, пока возилась с ключами. И как стало тихо, когда я вошла. Не потому что что-то скрывали. Просто — стало тихо. Другая атмосфера. Другой режим.
Без меня им было хорошо.
За шесть лет я как-то незаметно стала в этой квартире тем человеком, который следит, чтобы всё работало. Кто помнит про оплату ипотеки, про запись к врачу, про то, что заканчивается стиральный порошок. Кто составляет списки и злится, когда их не выполняют. Кто возвращается из командировки и первым делом идёт проверять, всё ли в порядке.
А они тут варили борщ и развлекались.
И никто не ждал моего возвращения. Не в плохом смысле. Просто — не ждал.
***
Утром Виталий ушёл куда-то рано — я слышала, как он собирается, как хлопнула дверь. Алексей встал, поставил чайник. Я вышла на кухню и села за стол с телефоном, делая вид, что читаю.
— Кофе будешь? — спросил он.
— Буду.
Он поставил передо мной кружку. Мою, белую с синей полосой.
Мы помолчали.
— Лёш, — сказала я. — Ты мог написать, что он приехал.
— Ну... — он сел напротив. — Я не думал, что тебе важно. Ты была на конференции.
— Я была на конференции, но я живу здесь.
Он посмотрел на меня. Не защищаясь — просто смотрел.
— Я не понимал, что это... что тебе важно знать.
— Ты не понимал, — повторила я. Не как упрёк. Просто повторила.
Чайник щёлкнул. Алексей встал, долил кипяток в свою и мою кружки. Постоял у окна.
— Он уедет сегодня, — сказал он. — Я ему сказал.
— Я не про это.
— Я знаю, — сказал он. — Я понимаю, про что ты.
***
Виталий уехал после обеда. Попрощался нормально, без лишнего — сказал «спасибо, что приютили», посмотрел на меня чуть виновато, хотя вины его тут особой не было. Просто приехал к брату. Брат пустил. Всё логично.
Я убрала забытую им зарядку с тумбочки. Поставила свою.
Переложила плед обратно на диван.
Гель для душа выкинула — он всё равно был почти пустой.
Алексей весь день работал у себя за компьютером. Я разбирала чемодан, запустила стирку, нашла в холодильнике остатки борща и съела холодным, прямо из кастрюли, стоя у плиты.
Вечером мы смотрели что-то по телевизору. Алексей иногда поглядывал на меня — не тревожно, просто поглядывал.
Перед сном он сказал:
— Марин, я правда не думал, что... ну, что так получится.
— Я знаю, — сказала я.
— Ты злишься?
Я подумала.
— Нет. Не злюсь.
Это была правда. Злость — это когда понятно, на что злиться. А тут было что-то другое. Ощущение, что что-то надо переставить с места на место — но что именно и куда, пока непонятно.
Я выключила свет.
За окном шумела улица. Где-то внизу хлопнула машина. Алексей лежал рядом и дышал ровно.
Я смотрела в темноту и думала: ну вот и поговорили.
Подписывайтесь, ставьте лайки и пишите комментарии, а также читайте другие истории на нашем канале: