Жалоба Афанасия Перегудова.
13 ноября пашенный солдат г. Сапожка Афанасий Перегудов обратился
в Сапожковскую воеводскую канцелярию с челобитной разобраться в его деле.
Он сообщал, что 9 ноября 1760 г., когда он отсутствовал, неожиданно в дом пришел канцелярист межевой команды Никифор Акимов сын Миронов вместе с командой солдат: Афанасием Перовым, Федором Туманцевым и еще семью товарищами. Время было примерно час ночи. Топором выломили и разбили дверь в сенях, потом еще и сломали печь. Моя жена «от такого их наглого нападения из страху из дома едва ушла к соседу». Эти люди, словно разбойники, взяли из дома две новые женские поневы стоимостью один рубль, три мужские и четыре женские рубашки по цене два рубля тридцать копеек, круг конопли на 50 коп. «И от чего я именованный пришел в крайнее разорение и отстал платежа подушных денег и всяких государственных поборов». Канцелярист и солдаты хвалились «убить меня до смерти», что слышала жена моя и теперь «опасается жить в доме своем»¹.
¹- Когда читаешь такие челобитные, появляется мысль о беспределе, который процветал в уезде. Но возникает сомнение, что канцелярист и солдаты военной штатной команды появились в доме просто так. Второе: где в ноябре в ночное время был хозяин? Третье, как данное событие могло повлиять на уплату долгов и подушных платежей? Конечно, дому Перегудова был нанесён ущерб, но это не коснулось хлеба, скотины и т.д. К сожалению, в деле РГАДА, кроме жалобы, никаких других документов нет. Кстати, прочитайте второй рассказ, который показывает, что не всегда следует доверять своим первым чувствам.
«Слово и дело» Лазаря Курлаева.
Выражение «слово и дело государево» за полтора века прочно вошло в жизнь российского общества. Оно достаточно часто использовалось населением для доносов о существующих и несуществующих преступлениях лично против государя, против стабильности государства и иных нарушениях закона. Поэтому нет ничего удивительного в том, что октябре 1766 г. оно было использовано пашенным солдатом села Малый Сапожок Сапожковского уезда Лазарем Курлаевым.
История такова: Лазарь Родионов сын Курлаев 30 лет 31 октября 1766 г. отправился по делам в город Сапожок. Встретил в городе переяславского купца Никиту Толмачева. Последний неизвестно по каким причинам (по словам Лазаря), «азартно» отвел в Сапожковскую ратушу, где его посадили под караул. Но этого мало. Затем Толмачев начал бить пашенного солдата и отнял у него 70 рублей. «Причем бил смертным боем такой силы, а известно, что в прошлых годах, когда был в услужении на Коровинском винокуренном заводе у покойного князя Михайлы Ивановича Шаховского, в то время убил до смерти Ряжского уезда села Ухолово помещика Александра Савелова крестьянина Андрея Попкова». Вот тогда Лазарь Родионов и крикнул: «Государево слово и дело!».
Для разбирательства колодник и его дело были направлены в Сапожковскую воеводскую канцелярию, где уже на следующий день были допрошены «с увещеванием обстоятельно» Курлаев и свидетели случившегося: переславский купец Иван Алексеев сын Глатков, отвечающий за соляную торговлю, служитель вдовы подпоручицы Натальи Федотовой Гаврила Беляев, пашенный солдат города Сапожка Евстрат Макаров и сторож Сапожковской ратуши Василий Филатов, который собственно и написал потом рапорт о происшедшем в канцелярию.
Свидетели видели и слышали примерно одно и то же: арест Лазаря Курлаева, слышали драку. Им была неизвестна причина конфликта. Слышали, как колодник называл Толмачева «вором и смертным убийцей», а также кричал «слово и дело».
Однако только в заключении по делу вырисовывается более или менее полная картина.
Оказывается, Лазарь Курлаев был доставлен в Сапожковскую ратушу по вексельному иску по просьбе купца Никиты Толмачева, но во время допроса не признавался и давал ложные показания, чего делать не следовало. Кроме того, 2-й пункт указа Правительствующего Сената от 19 октября 1762 г. ограничивал действие такого популярного обвинения, как «слово и дело государево»: «…а если кто оное употребит в пьянстве или во драке или избегая побоев и наказания таковых тотчас наказывать так как от Полиции наказываются озорники и бесчинники». В итоге Курлаев прилюдно был наказан плетьми в назидание остальным. А за запирательство и крики наказание было удвоено, и его снова отослали в Сапожковскую ратушу для взыскания денег. Под документом стоит подпись сапожковского воеводы Ивана Хитрово.²
²- «Допрос с увещеванием» - это допрос, при котором на подозреваемого оказывается сильное моральное давление со стороны следователя и священника.
Обратила внимание на некоторые интересные (по крайней мере, мне) детали поведения свидетелей происшествия.
Соляной ларечный купец Иван Глатков во время события сидел в канцелярии и вел подсчет своим продажам. А вот протокол подписать сам не смог: по его просьбе «руку приложил» канцелярист Аким Еремеев. Пашенный солдат Евстрат Макаров решил быстро покинуть ратушу после слов «слово и дело». Что и не скрывал во время допроса.