— Валя, ты говорила, что у тебя с понедельника отпуск? — спросил Егор за ужином.
— Да, хочу на недельку к матери в Калугу съездить — давно не виделись, — ответила жена, подцепив вилкой кусочек котлеты. — А что?
— Понимаешь, отца во вторник из больницы выписывают. Врачи сказали, что всё, что можно, они уже сделали, теперь только уход. В общем, надо что-то решать. Завтра Андрюха придет. Поговорим.
Валентина отложила вилку и внимательно посмотрела на мужа. Егор выглядел уставшим — под глазами залегли тени, плечи поникли. Последние две недели он каждый день после работы ездил в больницу к отцу, возвращался поздно, почти не разговаривал.
— А чего тут говорить? Надо сиделку нанимать. Хотя бы дневную, на то время, пока вы с Андреем на работе. А вечерами — по очереди сами. Или пансионат — других вариантов нет.
— Сиделка — это дорого, — вздохнул Егор.
— Конечно, дорого. Но можно ведь продать квартиру Петра Семеновича, вместо трешки купить однокомнатную, а разницу пустить на сиделку.
Егор промолчал. Валентина знала этот его взгляд — исподлобья, с легким прищуром, — означал он обычно, что у мужа есть своё мнение, но сообщать он его пока не будет.
Андрей — старший брат Егора — пришел на следующий день после работы. Егор налил брату чаю. Валентина поставила на стол тарелку с печеньем и присела у окна.
— А что делать, Валя? — начал Андрей, отхлебнув из кружки. — Была бы мать жива, она бы за батей ухаживала. А так тебе придется. Ты же медик, для тебя привычно с больными возиться, да и опыт есть.
Валентина почувствовала, как внутри поднимается глухая волна раздражения. Она аккуратно поставила чашку на блюдце, чтобы не стукнуть слишком громко.
— С чего ты взял, что мне придется?
— Ну, ты же всё равно в отпуск собралась. Отцу помощь нужна каждый день. А ты женщина, тебе сподручнее.
— Сподручнее? — переспросила Валентина. — Андрей, ты сам-то понял, что сказал?
Егор кашлянул, подался вперед:
— Валя, послушай… Мы с братом на работе целыми днями. Не можем мы с ним сидеть. А одного его оставить нельзя.
— А я, значит, могу? У меня, между прочим, тоже работа.
— Ты же в отпуск идешь, — повторил Андрей, как будто это объясняло всё.
— В отпуск — к матери, которая меня ждет. Мы давно не виделись. И потом, почему именно я, а не твоя жена, Андрюша?
Андрей отставил кружку, помял пальцами край скатерти.
— Ольга сейчас на даче с внуками. Она берет их туда каждое лето. Ваши-то парни уже взрослые, а внуков у вас пока нет.
Действительно, сыновья Валентины и Егора были студентами и сейчас оба учились в университете: старший – на четвертом курсе, младший – на первом.
Валентина перевела взгляд на мужа. Егор смотрел в стол. Она вдруг поняла, что они с братом всё это уже обсуждали, всё решили без нее, а сейчас просто ставят перед фактом.
— Вы серьезно? — тихо спросила она. — Вы решили, что я буду сиделкой у вашего отца, потому что у меня отпуск и я женщина? А Ольга на даче с внуками — это, значит, уважительная причина?
— Валя, ну не шуми, — примирительно сказал Егор. — Всего на одну-две недели. Мы пока сиделку поищем, решим вопрос.
— На одну-две? — повторила Валентина. — У вас две недели. Но не больше. И сразу договоримся: я не буду одна, вы будете меня сменять по вечерам и в выходные.
Братья переглянулись. Андрей кивнул первым.
— Договорились, Валя. Спасибо тебе большое.
Она не ответила.
Во вторник, когда братья привезли отца из больницы, Валентина уже всё приготовила. Купила памперсы, влажные салфетки, все лекарства по рецептам. Сварила легкий куриный бульон, перетерла в пюре отварные овощи. Застелила кровать свежим бельем.
Мужчины занесли отца в квартиру, положили на кровать. Петр Семенович выглядел плохо — осунувшееся лицо, запавшие глаза; руки, лежавшие поверх одеяла, казались прозрачными. Но взгляд остался прежним: колким, оценивающим, недовольным.
— Ну, вот ты и дома, пап, — сказал Егор, поправляя подушку. — Валя за тобой пока присмотрит.
Петр Семенович покосился на невестку, ничего не сказал.
Братья засобирались на работу. Андрей на прощание похлопал отца по плечу, Егор поцеловал в лоб. Дверь захлопнулась.
Валентина осталась одна со свекром.
Она подошла к кровати, поправила одеяло.
— Петр Семенович, вам сейчас поесть или сначала умыться?
— Чай, — коротко бросил он. — Только не горячий, как в прошлый раз.
— В прошлый раз вы были в больнице, и чай вам давала медсестра.
— Не умничай.
Валентина сжала губы, но промолчала. Пошла на кухню, заварила свежий чай, остудила до теплого. Принесла, помогла приподняться на подушках, поднесла чашку.
— Лимон положила? — спросил Петр Семенович, отхлебнув.
— Вы не говорили про лимон.
— А ты сама не догадалась? Я всегда с лимоном пью.
Она молча забрала чашку, пошла на кухню, выжала дольку лимона в чай, вернулась.
— Теперь холодный.
— Вряд ли он за это время остыл. Петр Семенович, может, вам действительно сначала поесть?
— Не хочу я есть. Оставь меня в покое.
Валентина поставила чашку на прикроватную тумбочку. Отошла к окну, посмотрела во двор. Там ребятишки возились в песочнице, молодые мамы сидели на лавочке — болтали, смеялись. Нормальная жизнь. Которая для нее теперь, как она понимала, закончилась. Как минимум на две недели.
Отношения со свекром у нее всегда были натянутыми. Валентина много раз пыталась понять, чем она ему не угодила. Свекровь — царство ей небесное — приняла ее сразу, с первой встречи. Они ни разу не поссорились, ладили, советовались, вместе готовили на праздники. А Петр Семенович словно бы не считал ее близким человеком. Редко называл по имени, чаще — «младшая невестка» или, что было особенно обидно, «баба Егора».
Ничего не изменилось даже после рождения внуков. Двоих внуков она ему родила. Красивых, здоровых мальчишек. Петр Семенович любил их, да. С Валентиной же оставался ровно настолько вежлив, насколько требовали приличия, и ни на градус больше.
И вот теперь он в немощи оказался именно у нее на руках.
Петр Семенович, кажется, воспринимал это как личное оскорбление.
Он начал жаловаться сыновьям.
— Егор, у тебя жена вообще готовить не умеет. Суп пересолен, мясо жесткое. И руки у нее холодные, когда меня переворачивает. Я весь дрожу потом.
— Папа, Валя старается, — устало отвечал Егор, переодеваясь после работы.
— Старается, не старается — результат один. Ты бы лучше сам за мной поухаживал, а не на жену всё сваливал.
Валентина стояла в дверях, слушала. Егор поймал ее взгляд, смутился.
— Валь, ну ты поаккуратней с отцом-то. Всё-таки больной человек.
— Не нравится, я могу вообще сюда не приходить. Занимайтесь им сами. Кстати, а когда Андрей с Ольгой нас сменят? Мы неделю отработали, теперь их очередь. И еще: пусть Андрей памперсы купит, эта упаковка уже заканчивается.
Егор вздохнул:
— Андрей сказал, что на выходные поедет на дачу. Ольга просила кое-что сделать, а то она одна с детьми не управляется.
Валентина почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Здорово! Они выходные на даче проведут, а мы здесь. Хотя не мы, а ты. Потому что я сегодня вечером ухожу и приду только в понедельник утром, чтобы отпустить тебя на работу.
— Валя…
— Всё, Егор. Я сказала. Две недели — у нас была договоренность. Вы не ищете сиделку, вы не собираетесь меня сменять. Я не рабыня.
Она взяла сумку и ушла, не оглядываясь.
Два выходных Егор провел с отцом один.
Потом Валентина узнала от мужа, как это было. Устал он не столько физически — Петр Семенович был невысоким и сухощавым мужчиной, поднять его не составляло труда, — сколько морально. Отец два дня подряд жаловался на Валентину, требовал внимания, капризничал.
То ему было жарко, и он просил открыть окно. То, наоборот, холодно, и требовал укрыть вторым одеялом. То мешала какая-то мифическая складка на простыне, и Егору приходилось за день несколько раз перестилать постель. Отец звал его по пять раз за ночь — то воды, то в туалет, то просто «посиди рядом».
Умотавшись окончательно, Егор позвонил брату.
— Андрей, приезжай. Я больше не могу.
— Брат, извини, не получится. У нас на даче работы много, Ольга одна не справляется. Ты потерпи до понедельника, я во вторник подъеду.
Егор услышал в трубке голос Ольги: «Скажи ему, пусть сам справляется. Иди шашлык переверни, а то сгорит».
Он сбросил звонок.
На работу в понедельник Егор пришел не отдохнувший, а вымотанный и злой как черт. Коллеги обходили его стороной, даже начальник не стал лезть с вопросами.
А в это время Валентина вернулась в квартиру свекра. Ей нужно было подготовиться к визиту врача — тот должен был прийти в одиннадцать, осмотр уже оплатили. Она открыла верхний ящик комода, где Петр Семенович всегда хранил документы. Вытащила стопку бумаг — паспорт, полис, СНИЛС, выписки из больницы, рецепты, чеки.
И вдруг пальцы нащупали прозрачный файл. Валентина вытащила его, перевернула. На официальном бланке было написано крупными буквами: «ЗАВЕЩАНИЕ».
Составлено полгода назад. Петр Семенович тогда был еще вполне здоров — сам ходил, сам себя обслуживал, даже в поликлинику ездил без посторонней помощи. И вот, значит, чем он занимался полгода назад.
Валентина пробежала глазами текст. «Все мое имущество, которое будет принадлежать мне на день смерти… завещаю моему сыну — Сивкову Андрею Петровичу».
Она перечитала три раза. Ошибки не было. Андрей. Старший сын. Не Егор. Не оба. Именно Андрей. Младший Егор даже не упомянут.
Квартира трехкомнатная. Дача, на которой Ольга каждое лето отдыхает с внуками. Счет в банке — о существовании которого Валентина и Егор знали только то, что он есть, и не более.
Всё — старшему сыну.
Валентина достала телефон и сфотографировала бланк. Потом медленно сложила документы обратно. Закрыла ящик комода.
Постояла у окна.
В дверь позвонили — пришел врач.
Осмотр занял около часа. Врач был пожилым, опытным, с Петром Семеновичем он разговаривал спокойно и твердо, без лишних сантиментов. Выписал лекарства, назначил ежедневные упражнения, массаж два раза в неделю. Валентина записывала всё слово в слово, уточняла дозировки, переспрашивала.
Петр Семенович недовольно смотрел на нее, но молчал.
Когда врач ушел, Валентина достала телефон и отправила мужу фотографию.
Через три минуты телефон зазвонил.
— Это правда? — голос у Егора был хриплый, чужой.
— Я тебе прислала то, что нашла. Второй экземпляр, первый у нотариуса.
— Какого нотариуса? Откуда ты знаешь?
— Написано в документе. Егор, ты сейчас не дергайся. Позвони Андрею и пригласи его сегодня сюда, к отцу. Скажи, что надо решить очень важный вопрос.
— Какой вопрос?
— Жизненно важный. Звони.
Она сбросила вызов.
Андрей приехал через полчаса после Егора. Зашел с порога с видом человека, который делает большое одолжение.
— Ну что там у вас? Я ненадолго, у меня дела.
— Садись, — сказал Егор. Голос его был ледяным.
Они сидели на кухне — той самой, маленькой, где когда-то вся семья собиралась на праздники, где свекровь пекла пироги со щавелем, где мальчишки делали уроки за шатким столом. Теперь здесь пахло лекарствами и чем-то кислым, больничным.
Валентина положила на стол бланк завещания.
Андрей посмотрел. Побледнел.
— Ты знал? — спросил Егор.
Андрей кашлянул в кулак. Егор понял – знал.
— Составлено полгода назад, — спокойно сказала Валентина. — В присутствии нотариуса. Все бумаги в порядке.
Наступила тишина. Валентина смотрела на братьев. У Андрея дергалась щека, Егор сидел неподвижно.
— Я не просил, — пробормотал Андрей. — Отец сам предложил…
— Ты его любимчик, — перебила Валентина. — Всегда был. И он тебе всё оставил. Квартиру, дачу, счёт в банке. А нам — ничего. Точнее, нам — ухаживать за ним. Пока вы с Ольгой на даче шашлыки жарите.
— Валя, я не просил его об этом! — повторил Андрей.
— Это ничего не меняет, — сказал Егор. Он медленно поднялся, взял со стола бланк завещания. — Вот, Андрюха. Держи. И это тоже держи.
Он протянул Андрею второй листок — тот самый, с рекомендациями врача и графиком приема лекарств.
— Всё, братец, дальше сам.
Андрей вытаращил глаза.
— Подождите, а как же я один?
— Ну, мы же как-то целую неделю справлялись, — спокойно ответила Валентина. — Значит, и у вас получится.
— Но у меня работа! У Ольги внуки!
— У меня тоже была работа. И отпуск. И мать в Калуге. — Валентина застегнула сумку. — Ключи я оставлю на столе. Памперсы в нижнем ящике, лекарства в холодильнике. Удачи.
Она вышла в прихожую, надела туфли. Егор вышел за ней. В коридоре он взял ее за руку.
— Валя… ты как думаешь, что теперь будет?
— Понятия не имею, — ответила она. — Но мне, честно говоря, уже всё равно.
Следующим утром, на первой электричке, Валентина уехала в Калугу.
Егор позвонил ей через два дня. Рассказывал, смеясь и мaтepясь одновременно.
— Ты не представляешь, Валь. Андрей вчера звонит — орёт. Ольга закатила истерику, когда узнала, что он теперь один с отцом. Говорит: «Я внуков не брошу, это твой отец, ты и ухаживай». А он ей: «Мой отец завещал нам квартиру и дачу, между прочим». А она: «Так когда ты получишь эту квартиру и дачу, а сейчас он в памперсах лежит!»
Валентина сидела на веранде материнского дома, пила чай с вишневым вареньем, смотрела на яблони.
— И что в итоге? — спросила она.
— Андрей хотел взять отпуск, но ему не дали. Ольга приехала — внуков к дочери отвезла. Она три дня продержалась. На четвертый сказала, что лучше будет работать на трех работах, чем еще один день менять свекру памперсы и слушать, что у нее руки холодные.
— И что теперь?
— Сиделку наняли, — ответил Егор.
Первая сиделка сбежала через неделю, не выдержала характер Петра Семеновича. Вторая — вообще три дня отработала и ушла без предупреждения. «Деньги, — сказала, — не главное, когда человек каждый час орет, что всё не так».
Дачу продали. К осени. Только для того, чтобы получить разрешение на сделку, им пришлось основательно побегать по разным кабинетам.
— Как вы теперь? — позвонил брату Егор.
— А никак. Сиделку наняли с проживанием, с понедельника по пятницу. Выходные я сам сижу, — ответил тот.
Андрей пытался просить Егора, но тот сказал, что не против помочь – купить лекарства, оплатить курс массажа, но сиделкой больше не будет ни он, ни его жена.
Как-то за ужином Валентина спросила мужа:
— Егор, а ты не злишься? На отца? На брата?
— Злюсь, — ответил он тихо. — Но что толку? Отец всегда так жил. Андрей — любимчик, я — так, второй сорт. Раньше это меня бесило, а теперь… теперь, наверное, даже хорошо. Всё имущество у них — все проблемы у них. А у нас с тобой — своя жизнь.
— Согласна, — сказала Валентина.
Автор – Татьяна В.