Чертовски приятные ощущения можно получить иногда от очень простых вещей. Например, когда ты в удобном кресле, вытянув ноги к камину и потягивая из пузатого бокала бренди, созерцаешь священнодействие протуберанцев огня. Это таинство всегда помогает мне настроиться на размышления.
Правда, по-настоящему хорошо мне бывает, если все это происходит в кабинете моего отца. Вернее, теперь это мой кабинет, так же, как и весь дом. Здесь, в этом доме я вырос, и именно кабинет всегда был любимым местом семьи. Закрываю глаза и вижу: отец работает за столом, мама сидит на диване и вышивает. А мы с братом играем на ковре в железную дорогу или строим что-то. Каждый занят своим делом, но нам хорошо вместе.
Я ничего здесь не менял. Все, что находится в этом кабинете, любили мои родители и дорого мне. Когда я здесь, мне тепло и уютно, и именно в этом месте я нахожусь в согласии сам с собой.
Мои родители, слава богу, живы, они живут в поместье, им – по пятьдесят с небольшим лет. Они – это самое ценное, что есть у меня в жизни, хотя я никогда об этом им не говорил. Родители уехали от суеты городской жизни. Теперь мы редко видимся, и этот кабинет невидимой нитью связывает меня с ними.
…Итак, я в кабинете у камина, настроенный на размышления. Сейчас три часа ночи. Это еще одна важная деталь: именно в это время я бываю здесь, когда мне есть, над чем подумать. Именно это время на стыке между ночью и ранним утром, между иллюзиями и прозой жизни, всегда помогает мне в осмыслении чего-либо, или принятии важных решений. А сегодня как раз тот самый случай. Жизнь преподнесла мне очередной урок, урок, которого я не ждал.
Дело в том, что я – циник. Так считают большинство моих знакомых и друзей. Я согласен с этим лишь частично. Просто я отношусь к людям так, как они этого заслуживают. Я умею уважать людей и ценю дружбу; перед родителями, как я уже сказал, я преклоняюсь, но женщины…, они заслуживают того отношения к себе, стиль которого я четко выработал за последние годы.
…Практически всегда за чувственной, жгучей красотой или же за небесно – ангельски хрупким целомудрием скрываются алчные и себялюбивые пустышки, которые хотят использовать тебя. Поэтому лучший способ общения с ними – кратковременная связь, чем я и занимаюсь с завидным постоянством последние лет десять. Это придает жизни какую-то остроту и интригу. Я не связан не перед кем никакими обязательствами – так какой же я циник? Гораздо больший цинизм, на мой взгляд, когда вот такая морализированная особа, «порядочная и верная» жена какого-то господина, бросает на тебя исподтишка страстные взгляды, или отвечает на твои; и очень скоро – поразительно скоро – оказывается в твоей постели.
Сегодня особый случай. Первый за многие годы! Уже целую неделю я обхаживаю одну цыпочку – прекрасную леди Амалию Диспенсер. И вот сегодня, когда ее муж уехал, на светском рауте в ее доме она подает мне знак. Я выхожу за ней на балкон, и только пытаюсь обнять ее за талию, как она отстраняет меня.
– Кокетничает, - подумал я, - хочет немножко поиграть в недотрогу. Ну что ж, посмотрим, насколько тебя хватит. Я отстраняюсь от нее и начинаю равнодушно смотреть в сад. Это очень хороший прием для ускорения событий. Но она молчит. Молчу и я, обдумывая дальнейшую линию поведения. Наконец она заговорила:
- Вы преследуете меня. Почему? Нет, не говорите только пошлых слов о любви – я хорошо знаю вашу репутацию. Вам что, мало женщин, которые с радостью поиграют в ваши игры? Почему я? Или просто настала моя очередь? – произнесла она спокойно и медленно, обдумывая каждое слово.
- А вы не подумали о том, что своим привычным флиртом вы, возможно, отравили сомнением чувства самого дорогого для меня человека – мужа.
- О чем вы? – Я был просто ошеломлен ее словами. Говорила она прямо и открыто, к чему я совсем не привык, обхаживая дам. Их ужимки, увертки, намеки дают тебе право делать то же самое. А тут….
- Мой муж, конечно же, заметил, что вы увиваетесь вокруг меня. Он старше меня на пятнадцать лет и не так хорош собой, как вы. Я уверена, что он уехал сегодня именно потому, что решил форсировать события. Она закрыла лицо руками. Чувствовалось, что ей невыносимо тяжело говорить.
- Я очень люблю его. Для меня он – центр вселенной. И мне больно, что он так поступил со мной. Ведь это означает, что он не уверен во мне. Внезапно Амалия повернулась лицом ко мне.
- Вы поняли, о чем я?
- Да, я все понял. Простите, если можете. Я думал, что таких женщин уже и нет в природе. По крайней мере, за всю жизнь я встретил таких только две, одна их которых – моя мать, вторая ушла из моей жизни почти ребенком. Вы – третья. Я поклонился и почтительно поцеловал ей руку. Внезапно она рассмеялась.
- Есть, есть такие женщины. Вы просто не там ищете! Она повернулась и быстро вышла. Чертовки захотелось выпить, но возвращаться в дом я не пожелал и вышел в сад. Пройдя вглубь по аллее, я вдруг увидел одиноко сидящую фигуру. Это был ее муж. Не знаю почему, но я подошел к нему и поздоровался. Он не ответил. По отрешенности его взгляда я внезапно понял, что он не слышит меня. Наконец он как будто пришел в себя, медленно перевел взгляд в мою сторону и сказал:
- Я идиот! Как я мог так поступить с ней? Я страдал, сходил с ума. Мне ведь известно, что вы всегда добиваетесь цели. Сначала я хотел увезти ее от греха подальше, но потом понял: мне важно знать, что мне в дальнейшем суждено ожидать от жизни…, и вот сейчас я чувствую себя предателем, подлецом…. Я не достоин ее.
- Вы все слышали?
- Да.
- Знаете - медленно произнес я, - честно говоря, я не знаю, как бы поступил на вашем месте, возможно – так же. На какое-то время воцарилось молчание, после чего я продолжил:
- Думаю, совсем необязательно другим знать, что вы никуда не уехали. Вернитесь в назначенный срок… и будьте просто счастливы. Полагаю, вы оба заслуживаете этого. Не дождавшись ответа, я ушел.
Автор Ирина Сычева.
Автор Ирина Сычева.