Продолжение. Начало тут.
Сюжет первого послевоенного фильма, что задумал снимать Пырьев, как бы повторял сюжет предыдущего — «В шесть часов вечера после войны», главный герой которого лейтенант-артиллерист Кудряшов, получив тяжелое ранение, лишившись ноги, прервал отношения с любимой девушкой Варей и на какое-то время потерялся. Пока через год Варя не встретила его уже командиром бронепоезда.
Вот и в новом фильме Пырьев поначалу задумал снимать сюжет: герой — молодой человек — возвращается с фронта. Из-за ранения не может продолжать работу в своей прежней творческой профессии. Сначала это был акробат цирка, затем эстрадный певец. Его подруга и в прошлом постоянная партнерша теперь работает с другим артистом. Ревность. Герой, чувствуя себя лишним, уезжает из Москвы на периферию. В одном из небольших городов он устраивается на работу в заводском клубе.
Будучи человеком талантливым, он создает из местной заводской молодежи
самодеятельный ансамбль песни и пляски, ансамбль едет на Всесоюзный
смотр в Москву. Его выступления имеют большой успех. Герой вновь
обретает веру в свои творческие силы.
Но по ходу работы такой сюжет стал казаться Ивану Александровичу очень уж мелким, без дыхания времени, без больших проблем, к тому же шаблонным, так как повторял по сюжету ряд зарубежных картин.
И постепенно замысел фильма сдвинулся в сторону создания патетического музыкального фильма-оратории о родной Пырьеву Сибири. Главным героем стал не акробат, переквалифицировавшийся в певца, а затем в руководителя ансамбля песни и пляски, а простой паренёк Андрей Балашов из небольшого сибирского городка Боготол, что на Транссибе, ставший студентом Московской консерватории по классу фортепиано. Началась война, Андрей ушёл на фронт, и к концу войны он уже старший лейтенант и командир роты. В одном из последних боёв получает ранение кисти левой руки.
После войны Андрей приходит на концерт в Московскую консерваторию, где выступают его друзья, бывшие студенты консерватории, которые на фронт не ходили. Один из них, его друг Борис Оленич, тоже пианист, показывает такую технику игры, что Андрей понимает: с его травмой он никогда не достигнет такого исполнительского уровня. Андрей уезжает к себе в Сибирь, работает чертежником на стройке бумажного комбината, а в субботние вечера в местной чайной играет на аккордеоне и поёт для посетителей чайной старые сибирские песни и песни своего сочинения.
Этот фильм, получивший окончательное название «Сказание о земле Сибирской», Пырьев снял в цвете. Это был третий советский полнометражный художественный фильм, снятый на цветную пленку, первые два — «Груня Корнакова» 1936 г. и «Каменный цветок» 1947 г.
В то время по размаху съёмок со «Сказанием о земле Сибирской» может сравниться разве что эпопея Михаила Чиаурели «Падение Берлина». Съёмки велись в самой Сибири, на Енисее от Ермаковских порогов до Игарки.
Выбрав места для съемок, мы вернулись в Красноярск. Погрузились на две баржи. Нас взял на буксир небольшой товарно-пассажирский пароход «Ермак», и таким караваном мы пустились в плавание по Енисею, удивляя жителей прибрежных сел и деревень горящими на баржах среди дня прожекторами и громкой музыкой фонограмм. Почти около месяца продолжалось наше плавание, на Енисее и его крутых скалистых берегах мы сняли все сибирские сцены.
Далее съёмки продолжились в подмосковной Балашихе, декорации снимали в Праге, в павильонах на киностудии «Баррандов».
Как всегда у Пырьева, фильм получился многослойным, со множеством смыслов. Во-первых, это такая апологетика Сибири и народа, там живущего. Почти что таёжный рай на земле. Люди простые, рассудительные, очень доброжелательные и работящие.
Поют старинные сибирские каторжные песни про «дикие степи Забайкалья» и про суровую арестантскую долю. Чайная, в которой поёт главный герой, — это просто какой-то сказочный русский терем с портретами вождей по стенам, и пьют там только чай чайниками и квас графинами. В крайнем случае — пиво.
И вот всему этому простому русскому сибирскому народу Пырьев противопоставляет московскую т. н. «творческую интеллигенцию». Правда, не все «москвичи» такие уж плохие. Есть там учитель Балашова по консерватории, профессор Игонин, такой «интеллигент» с дореволюционным стажем, балгообразный «человек большого, чистого сердца и высокой музыкальной культуры». Играет его замечательный артист Василий Зайчиков, главная его роль в кино — комиссар Мартынов в «Мы из Кронштадта», с ним Пырьев вместе играл в ещё театре у Мейерхольда.
Есть дирижёр Сергей Томакуров, друг Балашова по консерватории. В исполнении Михаила Сидоркина ещё молодой человек, но такой спокойный и солидный, показательно позитивно настроен к простым сибирякам. Понимает, ведь могут, если что, и по шее дать. И постоянно одергивает заносчивого москвича Бориса Оленича.
А вот в образе Оленича простой сибирский мужик Иван Пырьев от души прошёлся по всей этой московской «творческой» тусовке и элитке, которая так и не признала в нём серьёзного художника и потихоньку смеялась и над его «Свинаркой и пастухом», называя примитивным лубком. И таким же «русским лубком в чехословацком исполнении» назвали и «Сказание о земле Сибирской».
Попутно мне захотелось показать и подвергнуть некоторому осмеянию тех молодых людей в нашем искусстве, которые, заканчивая учебу и становясь мастерами или артистами, забывают иногда, для кого они должны творить, кому они обязаны своим воспитанием и жизненным благополучием. Такие молодые и одаренные мастера есть у нас и сейчас. Они снисходительно, с высот якобы «чистого искусства», смотрят на наш народ и своим творчеством служат не ему и не его делам, а более всего самим себе или небольшой кучке своих собратьев-единомышленников. Представителем такой творческой молодежи был задуман пианист Борис Оленич.
И вот этот самый "молодой и одаренный" Борис Оленич, увидев, что его бывший товарищ по консерватории Андрей Балашов играет по субботам на аккордеон и поет и "старинные сибирские песни", и песни своего сочинения перед простым народом в теремке-чайной, называет его "трактирным певцом". Мол, перед кем ты, Андрей, свой талант расходуешь и бисер мечешь. Правда, тут же чуть не получает от Андрея, сибиряка-фронтовика, по физиономии в ответ.
Возникает такое противостояние между представителем, так сказать, новой советской народной трудовой интеллигенции в лице Андрея, которая и сама от низин и глубин, и войну прошла, и творчески очень талантлива, и этим столичным хлыщом Борисом, который отсиделся в тылу и которому рукоплещет не народ в чайной, а разодетая публика в Большом зале консерватории. Хлыщ этот очень удачно получился у Владимира Зельдина, который до этого у Пырьева играл дагестанского пастуха Мусаиба.
Главного героя Андрея Балашова играет Владимир Дружников, главный романтический герой советского кино середины 40-х — начала 50-х. Потом такой же популярностью главного романтического героя пользовался только Олег Стриженов. Что характерно, Дружникова отчислили в 1945 г. со второго курса школы-студии МХАТ, он так и не имел потом никакого высшего специального образования.
Вот и в «Сказании о земле Сибирской» перед нами самый настоящий романтический герой без всяких рефлексий. Красивый, талантливый, принципиальный, такой партийный.
В партнерши Дружникову Пырьев определил, конечно же, Марину Алексеевну Ладынину. Она играет выпускницу консерватории Наташу Малинину.
С Андреем Балашовым у них давний взаимный роман. Вообще-то старовата Марина Алексеевна, которой было уже около сорока лет, для роли молодой певицы, только что закончившей консерваторию. Да и своего партнера Дружникова она на 14 лет старше. Играть ей в этом фильме особо нечего, но вот поёт она русскую народную песню «Зачем тебя я, милый мой, узнала» замечательно.
В этом эпизоде просто мелодраматическое объяснение в любви героя Бориса Андреева героине Вере Васильевой. Это ещё два представителя «простого сибирского народа», кубанский казак Яша Бурмак и сибирячка Настя Гусёнкова, у которых тоже могут быть тонкие душевные терзания на любовной почве.
Мы уже писали в первой части этой статьи, что именно с этого фильма ведётся «отсчёт» «потерпевшим» от «харрасмента» Пырьева. Самой первой числится именно Вера Васильева, при этом она самая последняя сообщила по секрету всему свету о «домогательствах» режиссера.
Аж почти 70 лет спустя, когда ей было уже 93 года. И вроде бы, как потом пожалела об этом.
Я рассказала в книге правду о том, что Иван Пырьев настойчиво склонял
меня к близости, но я отвергла его. Признаюсь, что сегодня об этом
жалею. Это я написала как-то случайно, поддавшись воспоминаниям. Не надо было этого делать. Но книга уже вышла, и все, что я могу сказать: «Мне жаль".
Не знаю, был ли Пырьев влюблен в меня. Но то, что он хотел мной обладать, — это правда.
Это был мой первый фильм, у самого Пырьева. Более того, это моя самая
любимая картина. В свое оправдание могу сказать только то, что актеры — народ эгоистичный, и часто больше думают о себе, чем о других. Увы, это так. Мы очень обидчивые и злопамятные.
«Сказание о земле Сибирской» стал одним из лидеров проката 1948 г. В первый год проката его посмотрело 33 млн. 800 тыс. зрителей. Лишь немного эта картина уступила двум другим шедеврам советского кино того года: «Молодой гвардии» и «Повести о настоящем человеке».
Но свою очередную Сталинскую премию Пырьев получил. Как и Ладынина, Андреев, Дружников и даже дебютантка Вера Васильева.
Фильм имел и политический результат. Пырьев так красиво показал свою Сибирь с её простыми, мудрыми и доброжелательными жителями. Такие красоты природы, такой терем-чайная, что, по данным Управления по переселению, через год-полтора после выхода фильма на экран приток переселенцев в Сибирь увеличился в несколько раз. Очевидно, многие жители центральных и южных областей нашей страны не совсем ясно представляли себе, что такое Сибирь, и фильм в какой-то мере стал для них познавательным и даже многих сагитировал на переселение.
«Сказание о земле Сибирской» продано в 86 зарубежных стран, но особенно большим успехом фильм почему-то пользовался в Японии, где его демонстрировали в течение нескольких лет. Кстати, через двадцать лет в той же Японии особым успехом пользовался и последний фильм Пырьева «Братья Карамазовы».
После смерти т. Сталина многие советские фильмы, где был показан образ т. Сталина или пелись о нем песни, звучали стихи, подверглись хрущёвской цензуре. Кто с удовольствием, как Михаил Ромм, кромсал свои фильмы, кто, как Сергей Герасимов, до последнего сопротивлялся резать свою «Молодую гвардию».
Вот и Пырьеву пришлось «подредактировать» своё «Сказание о земле Сибирской». В оригинальном варианте фильм был длительностью 1 час 54 минуты, а стал 1 час 37 минут. Что характерно, про т. Сталина там упоминается только в одной строке в оратории, где Дружников под симфоническую музыку Николая Крюкова читает стихи Ильи Сельвинского. И эту строку: «Навстречу великим сталинским планам Сибирь золотая встает», заменили на: «Навстречу великим ленинским планам». Хотя какие там у Ленина могли быть планы насчёт Сибири в начале 20-х годов?
А кроме того, вырезали целые сцены, в том числе исполнение Дружниковым старой сибирской каторжной песни, где в кадре вдали виден висящий на стене теремка-чайной портрет т. Сталина. Или, где сцена очень важна для сюжета, кадр «подредактировали», вот как этот. Раньше герои разговаривали на фоне плаката, где просто слово «Сталин» есть.
А потом плакат исчез, это кадр подрезали. Вот так стало.
А после Сибири Пырьева потянуло на колхозные поля Украины, где он когда-то снимал «Богатую невесту». Появилась идея снять «Весёлую ярмарку». На этом фильме образовалось уже сразу две «потерпевшие» от «харассмента» Пырьева. И дальше, что ни фильм, то этих «потерпевших» появлялось всё больше и больше.
Продолжение следует.