В конце мая 1108 года над кастильским полем стоял густой запах крови и пыли, а в небе кружили тучи стервятников. Победоносная армия альморавидов не брала пленных — тот, кто не мог бежать, умирал на месте. К исходу дня на поле боя остались лишь изуродованные тела и странное сооружение: тщательно сложенная пирамида из трёх тысяч отрубленных голов. На эту жуткую трибуну взобрался муэдзин и начал читать азан, славя Аллаха за дарованную победу. Кровавый курган под Уклесом стал символом одного из самых сокрушительных поражений Реконкисты — и события, которое на десятилетия изменило ход европейской истории.
Поразительнее всего в этой истории — кем были главные действующие лица.
«Лучше погонщик верблюдов в Африке, чем свинопас в Кастилии»
В 1085 году король Альфонсо VI совершил то, о чём христианские правители Пиренейского полуострова мечтали четыре столетия: он взял Толедо. Древняя столица вестготских королей, потерянная ещё в 711 году при таинственном разгроме на реке Гвадалете, наконец вернулась в руки христиан. Для всего западного мира это был триумф — словно Рим снова оказался в руках папы. Альфонсо, которому тогда было около сорока пяти, не скромничал: он принял титул imperator totius Hispaniae — «император всех Испаний», давая понять, что его власть не знает границ.
Проблема была лишь в том, что земли, на которые он замахнулся, по-прежнему населяли в основном мусульмане. Альфонсо действовал хитро: он не столько завоёвывал мелкие эмираты — тайфы, — сколько душил их данью. Знаменитая дань — parias — золотыми выплатами текла в кастильскую казну из Гранады, Севильи и Кордовы. Мусульманские правители грабили собственных подданных, чтобы расплатиться с христианским королём, и народное возмущение нарастало.
Самым могущественным из этих правителей был аль-Мутамид Севильский — поэт, эстет и страстный игрок в шахматы. Когда Альфонсо потребовал от него очередной унизительной выплаты, аль-Мутамид отправил послов за море — к тем, кого его собственный сын называл «берберами из пустыни». Он вызвал Юсуфа ибн Ташфина, эмира Альморавидов.
Сын предупреждал отца: пустить аскетичных воинов-монахов из Сахары в цветущие сады Андалусии — безумие. Аль-Мутамид ответил фразой, которая войдёт во все учебники: «Лучше быть погонщиком верблюдов в Африке, чем свинопасом в Кастилии».
Юсуф ибн Ташфин, смуглый бербер среднего роста с жидкой бородкой, был воином совсем иного склада, чем изнеженные андалусские эмиры. Он не пил вина, не слушал стихов и не играл в шахматы. Жил в шатре, спал на земле и молился пять раз в день. Придя в Испанию, он сказал своим людям: «Мы здесь, чтобы спасти ислам. Кто боится — может вернуться домой».
В 1086 году при Заллаке — Саграхасе — Юсуф наголову разгромил армию Альфонсо VI. Это было унизительное поражение, и христианский король, истекающий кровью, едва унёс ноги. Но Юсуф, узнав о смерти собственного сына в Африке, тут же вернулся домой, оставив аль-Мутамида дожидаться своей участи. А через несколько лет альморавиды — те самые «берберы из пустыни» — захватили Севилью, свергли аль-Мутамида и отправили его умирать в ссылку в Африку. Так поэт сам вырыл себе могилу.
Принцесса Зайда: мусульманка, ставшая королевой Кастилии
В хаосе осады Севильи погиб наследный принц аль-Мамун — муж красавицы Зайды, дочери или, по другой версии, невестки аль-Мутамида. Молодая вдова с двумя малолетними сыновьями бежала на север и попросила убежища… у Альфонсо VI — заклятого врага её семьи.
Что произошло дальше — историки спорят до сих пор. Известно лишь, что пожилой король — ему шёл седьмой десяток — был совершенно очарован юной арабской принцессой. Она стала его наложницей, затем — возможно, законной женой. Зайда приняла крещение под именем Изабель и родила Альфонсо единственного сына — Санчо.
Если вы когда-нибудь читали о том, что британская королевская семья имеет мусульманские корни, — речь именно об этой линии. Через дочь правнука Зайды, Изабель Перес Кастильскую, вышедшую замуж за Эдмунда Лэнгли, герцога Йоркского — сына Эдуарда III, — её кровь влилась в родословную Плантагенетов. Елизавета II, через несколько поколений, действительно приходилась потомком мусульманской принцессы из Севильи.
Санчо был единственным наследником мужского пола у шестидесятилетнего короля. И хотя инфант рождён вне брака от мавританки, отец души в нём не чаял. Уже с 1103 года имя мальчика ставили в королевские указы наравне с отцовским. Альфонсо сделал Санчо правителем Толедо и планировал передать ему всю империю. Всё должно было пойти по плану — если бы не 29 мая 1108 года.
Мальчик, который вёл армию в бой
К 1108 году Альфонсо VI, когда-то непобедимый император всех Испаний, превратился в разбитого старика. Альморавиды наносили удар за ударом: пала Валенсия — где незадолго до того умер Сид Кампеадор, — Кордова, Севилья, Гранада, Малага — все перешли под власть Юсуфа. В 1106 году старый эмир умер, но его сын Али ибн Юсуф был не менее амбициозен. Главнокомандующим назначили брата Али — Тамима ибн Юсуфа, наместника Гранады.
В мае 1108 года огромная альморавидская армия — плохо организованная, но спаянная религиозным пылом — двинулась с юга. Тамим вёл войска из Гранады через Хаэн, соединившись с корпусом из Кордовы, Мурсии и Валенсии. Они шли на Толедо — сердце империи Альфонсо. Но сначала взяли Уклес — ключевую крепость в ста километрах к востоку от столицы.
Уклес пал 27 мая. Жители были застигнуты врасплох: альморавиды перешли реку Бедиху на рассвете, разграбили нижний город, перебили тех, кто не успел укрыться в цитадели. Местные мудехары — мусульмане, жившие под властью христиан, — встретили альморавидов как освободителей и показали тайные ходы, но крепость не сдалась.
Альфонсо VI не мог возглавить армию. Он был ранен в ногу два года назад при Салатрисесе, едва оправился и находился на лечении в королевском монастыре Саагун — что в Леоне, — где незадолго до того сыграл очередную свадьбу. Поэтому командование поручили его четырнадцатилетнему сыну.
Санчо Альфонсес, рождённый от союза христианского короля и мусульманской принцессы, был ещё подростком. Хронисты описывают его как adhuc párvulo — «ещё совсем ребёнка». Он умел ездить верхом, но, по словам современников, «не мог защитить себя». Тем не менее мальчик возглавил армию. Рядом с ним находились семь графов и главный военный советник — прославленный Альвар Фаньес, тот самый племянник Сида Кампеадора, который когда-то помогал отвоёвывать Валенсию.
Христианское войско насчитывало около 2 300 человек: четыре сотни рыцарей тяжёлой кавалерии, столько же оруженосцев и конюхов, ополчение из Толедо, Калатаньясора и Алькалы — около 750 человек — и обозная прислуга. Со стороны альморавидов историки называют примерно ту же цифру — но с одним важным отличием: тактика у них была принципиально иной.
Торнафуйе: танец смерти
Утром 29 мая 1108 года, едва рассвело, две армии выстроились друг напротив друга на юго-восточных подступах к Уклесу. Тамим расположил войска грамотно: впереди стоял авангард из кордовцев под командованием Мухаммеда ибн Аби Ранк, в центре — его собственные гранадцы, на флангах — мурсийская и валенсийская лёгкая кавалерия. Кроме того, у альморавидов имелись лучники, организованные в ровные параллельные шеренги, — это было непривычно для христиан, предпочитавших «индивидуальное» рыцарское единоборство.
Санчо и его командиры сделали то, что казалось логичным: они бросили тяжёлую кавалерию в лобовую атаку на кордовский авангард. Удар был страшен — тяжёлые всадники в кольчугах, с длинными копьями пробили первые ряды мусульман, кордовцы понесли большие потери. Но они не побежали. Они отступали строем, дисциплинированно, заманивая христиан всё глубже.
Это была «торнафуйе» — классическая тактика лёгкой кавалерии, знакомая ещё Сиду Кампеадору: ложное отступление с последующим окружением. Когда кастильские рыцари увязли, в бой вступили мурсийцы и валенсийцы с флангов. Они не стали биться в лоб — они кружили вокруг тяжёлых латников, осыпая их дротиками, стрелами, изматывая и не давая перестроиться. Тяжёлая кавалерия, столь эффективная в первом ударе, оказалась беспомощной при манёврах: лошади выбились из сил, всадники не могли развернуться. Кольцо сжалось.
На исходе сражения, когда всё было кончено, военачальники попытались спасти хотя бы инфанта. Альвар Фаньес прорвался с частью войск на север — ему удалось увести основную массу уцелевших в Толедо. Но сам Санчо, его воспитатель граф Гарсия Ордоньес и ещё несколько знатных рыцарей оказались зажаты на поле.
Последний рубеж: семь графов
Описание этих событий сохранилось у архиепископа Родриго Хименеса де Рада — и читается как античная трагедия:
«Когда враг нанёс тяжёлое ранение лошади, на которой ехал инфант Санчо, тот сказал графу: „Отец, отец, мой конь ранен“. На что граф ответил: „Погоди, скоро и тебя ранят“. В этот момент конь пал, и вместе с ним на земле оказался и сын короля. Тогда граф спустился к нему и расположил тело Санчо между собой и щитом… Граф, будучи бравым рыцарем, защищал инфанта, закрывая его с одной стороны щитом, а с другой — шпагой, умерщвляя столько мавров, сколько был способен умертвить; однако, когда ему отрубили ногу, он не мог больше держаться и упал так, чтобы оказаться сверху мальчика, дабы умереть раньше ребёнка».
Гарсия Ордоньес, граф Нахеры, прозванный Косоротым, погиб, накрыв своим телом принца. Но и это не спасло Санчо. Семь графов — историки называют имена Мартина Флаинеса, его сына Гомеса Мартинеса, Фернандо Диаса, двух братьев Диего и Лопе Санчес, а также самого Гарсии Ордоньеса — полегли один за другим, защищая наследника.
Инфант Санчо, согласно наиболее достоверной версии, сумел выбраться из окружения и ускакал в направлении замка Белинчона — в двадцати двух километрах от поля боя. Но там его ждала другая смерть. Местные мудехары, узнав, что альморавидская армия близко и христианам больше не устоять, восстали против немногочисленного гарнизона и убили инфанта вместе со всеми, кто его сопровождал.
Когда остатки разбитой армии добрались до Толедо и предстали перед королём, Альфонсо спросил: «Где мой сын?» Никто не мог ответить. Ещё никто не знал, что Санчо уже нет в живых.
Кровавая пирамида и крушение империи
Тамим ибн Юсуф не стал преследовать бегущих слишком далеко. Он велел отрубить головы убитым — около трёх тысяч — и сложить их в одну кучу. С этой своеобразной кафедры его муэдзин вознёс хвалу Аллаху. Затем альморавиды, применив военную хитрость, выманили гарнизон укрывшейся в цитадели: сделали вид, что уходят, устроили засаду и перебили или взяли в плен всех, кто дерзнул покинуть крепость.
Вслед за Уклесом пали Оканья, Уэте, Куэнка — вся южная граница Тахо рухнула за считанные недели. Альморавиды проложили себе дорогу к Сарагосе.
Но настоящая катастрофа разыгралась не на поле боя, а в тылу. В Толедо, едва весть о разгроме достигла города, вспыхнул антиеврейский погром. Еврейское население издавна составляло значительную часть толедского общества: евреи служили королевскими советниками, врачами, сборщиками налогов, переводчиками. И именно на них пало обвинение в катастрофе. Согласно одной из хроник, еврейское ополчение на левом фланге христианской армии бежало с поля боя одним из первых, оголив фланг и позволив мурсийской кавалерии зайти в тыл. Точных подтверждений этой версии нет, но в средневековом сознании связь была очевидна: еврейское «предательство» стоило христианам победы. Синагоги горели, дома разграблялись, десятки, а может, и сотни людей погибли в огне погрома.
Альфонсо VI пережил сына всего на год. Старый король, потерявший за десятилетия борьбы всё — сначала армию при Заллаке, затем зятя Сида, затем Валенсию, и наконец единственного сына, — просто сдался. Исторические хроники сообщают, что он «никогда больше не был прежним». 30 июня 1109 года император всех Испаний умер в Толедо, не оставив мужского наследника.
Женщина, которая заплатила за чужую ошибку
Корона перешла к старшей дочери Альфонсо — Урраке. Ей было около двадцати восьми лет, она была умна, образованна, дважды овдовела и совершенно не желала вступать в третий брак. Но умирающий отец распорядился иначе: чтобы защитить королевство от альморавидов, Уррака должна была выйти замуж за Альфонсо I Арагонского, известного как Альфонсо Воитель.
Этот брак стал катастрофой. Супруги ненавидели друг друга, причём публично. Альфонсо Воитель оказался тираном, претендовавшим на единоличную власть; Уррака — первой в европейской истории королевой, правившей в своём собственном праве, — не желала уступать. Королевство распалось на два лагеря, началась гражданская война. Воспользовавшись хаосом, Генрих Бургундский — зять Альфонсо VI, женатый на другой дочери покойного короля, Терезе, — провозгласил независимость графства Португалия.
Так битва при Уклесе — через династический кризис — привела к рождению Португальского королевства и к затяжному тупику в Реконкисте, который продлился несколько десятилетий. Альморавиды захватили Сарагосу, а затем уступили место ещё более фанатичным альмохадам — но до решающего перелома в пользу христиан было ещё далеко.
Память о семи графах
Само поле битвы получило у мусульман мрачное название «Семь свиней» — так они переосмыслили память о семи погибших кастильских графах. Позже место переименовали в «Семь графов» — Сикуэндес. Чуть позже здесь возникло одноимённое поселение, впоследствии исчезнувшее с лица земли.
Когда в 1174 году, после десятилетий альморавидского владычества, христиане отбили Уклес обратно, король Альфонсо VIII передал крепость ордену Сантьяго. Монахи-воины сделали Уклес своей главной резиденцией — Caput Ordinis — и на фундаменте старой цитадели возвели гигантский монастырский комплекс, который строился более двух столетий: с 1529 по 1735 год, вобрав в себя стили платереско, эррериано и чурригереско. Его стены до сих пор помнят тот майский день 1108 года, когда юный принц ушёл в свой последний бой.
А где-то между Трибальдос и Вильяррубио, в шести километрах от крепости, до сих пор гуляет ветер над пустыми холмами. Именно там, по преданию, приняли смерть семь графов, исполнив последнюю волю своего короля: умереть, но не отдать врагу наследника. Которого, впрочем, это всё равно не спасло.
Битва при Уклесе не относится к самым известным сражениям Средневековья — о ней мало говорят в школьных учебниках, и даже в самой Испании её помнят скорее краеведы, чем широкая публика. А ведь именно здесь, на пыльном поле у стен небольшой крепости, в считанные часы решилось будущее целого полуострова. Что, на ваш взгляд, страшнее для государства: проигранная битва или потеря единственного наследника, вокруг которого выстроена вся политическая конструкция?