Бокалы издали печальный звон, словно опасаясь за свою целостность. Лене хотелось высказать, наконец, все, что накопилось в душе. Но природная скромность и хорошее воспитание сделали свое дело — она вновь промолчала. Отхлебнула шампанского, снимая пробу — раньше все больше игристое пила, какое-нибудь "Абрау Дюрсо" или "Голицын". На этом же была незнакомая этикетка. Напиток оказался холодным, в меру резким и в то же время мягким, кисловатым с едва заметной сладостью. И она выпила до дна.
Пока она пила, Майоров успел намазать ей бутерброд икрой. Неожиданно для себя Лена улыбнулась: была уверена, что Влад не упустит возможности в очередной раз пустить пыль в глаза, и выложит на хлеб едва ли не всю банку. Ошиблась: икры было ровно столько, сколько она сама положила бы: не слишком густо, чтобы не было чересчур солоно, но и "не мало".
Бутерброд оказался неожиданно вкусным. Не то чтобы Лена никогда раньше не ела икры — пусть нечасто, но пробовала, конечно. Просто настроение было таким серым, пресным, что и все вокруг казалось таким же словно бы неживым, как будто нарисованным. И вдруг посреди этой серости — яркие брызги цвета и вкуса: кисло-колючее вино, сладковато-соленый бутерброд.
— Что случилось? Что-то не так?
Лена слишком поспешно замотала головой:
— Нет-нет, все хорошо!
У того едва заметно дрогнули брови, выдавая подозрительность:
— И все-таки?..
Да что ж он такой настойчивый? Лена сконфузилась:
— Да нет, Влад, честно. Все хорошо. Просто...
Впервые за прошедший месяц Лена ощутила себя свободным человеком. Откуда-то изнутри вдруг пришло понимание: а чего его бояться, стесняться? Не понравится ему что-то — и хорошо, пусть он сам же, первый, нарушит условия контракта, разорвав все договоренности. Почему она должна чувствовать себя скованной и неуверенной? В конце концов, не она придумала это условие.
С пониманием этого словно гора с плеч упала. Свобода и раскрепощенность распирали ее. Захотелось вдруг вытворить что-то такое, чтобы продемонстрировать Владу независимость. Но в голову упорно ничего не лезло. Тогда Лена схватила бутылку шампанского и щедро плеснула в свой бокал. Лишь после этого равнодушно поинтересовалась у хозяина:
— Тебе налить?
Тот смотрел на нее вроде серьезно, по крайней мере, на его лице не отражалось и тени улыбки. Зато глаза выдавали его с головой: никогда еще Лена не видела его таким. Он словно бы ожил, превратился вдруг из говорящей мумии в живого человека.
— Нет, спасибо. Я предпочитаю покрепче, если ты не возражаешь.
Лена не возражала. Она только смотрела на него недоуменно: дескать, а мне-то какое дело, будешь ли ты пить покрепче или лимонад?
Откупорив крышку, Майоров плеснул себе ко" я к у. Практически черный в бутылке, в рюмке он сверкал коричневато-оранжевым теплым светом.
— Алена, ты замечательно управляешься с бутылками, но в следующий раз все-таки предоставь это мне. Я привык считать себя джентльменом, а так получается…
Он не сказал, что именно получается, но Лена и без слов его прекрасно поняла. И вместо смущения испытала неимоверную радость: то-то же, голубчик, есть и у тебя слабые места. Теперь держись.
— За тебя, Алена. За твою жертвенность. Знаешь, я по-хорошему завидую Сереге. Честно. За такую, как ты, следовало бы побороться.
Майоров неспешно, словно пробуя напиток, отпил несколько глотков и аккуратно поставил рюмку на стол. Елена не удержалась от сравнения — а Сергей непременно выпил бы махом, до дна. Ко" як дал бы о себе знать спустя каких-нибудь пять минут — Корниенко всегда очень быстро пьянел, но не мог удержаться от соблазна выпить, чем непременно приводил подругу в смятение.
После маленькой заминки, вызванной размышлениями на тему "а не шутит ли он, не издевается ль?", она тоже выпила. Манерничать, однако, не стала. Не потому что хотела напиться, а сугубо в пику Майорову. Мол, ты такой, а я совсем другая, мы разные, как бы ты ни корчил из себя.
— Что, невкусно? — Влад скривился вместе с ней. — Так что ж ты! Полно же всего.
Отрезал от жгутика кусочек краба, протянул ей на вилке:
— На, заешь.
Попробуй устоять против такого искушения. Лена хотела демонстративно отказаться, но нежный сладковатый аромат мог сломить любую решимость. Она не удержалась и послушно раскрыла рот. Мягкое волокнистое мясо таяло во рту. От блаженства глаза прикрылись сами собою.
— У-мм, — промычала она и вдруг вспомнила, что рядом сидит неприятель. Чего это она так расслабилась?
Однако во взгляде Майорова не было ни грамма насмешки. Он смотрел на нее тепло, совершенно по-дружески, и Лена тут же расслабилась. В конце концов, не съест же он ее. Это не предусмотрено контрактом.
Следующий кусок краба оказался во рту Майорова, и тот тоже замычал довольно:
— Ммм! Обожаю морскую кухню! А ты гребешки попробуй — объедение. Только я предпочитаю их сам готовить. Без лишних заморочек — они сами по себе вкусные. Кинуть на сковородочку сливочного масла, а потом гребешков… У-уу! С ума сойти! Не только язык проглотишь — вилку вместе с пальцами съешь. Ты ела когда-нибудь жареные гребешки?
Лена замотала головой — какие гребешки, она и название-то такое слышала раз или два в жизни.
— Вернее, они получаются не столько жаренные, сколько тушеные, но зато вкуснотища неописуемая! Я приготовлю в воскресенье — сегодня просто уже поздно, так я взял кулинарские. У тебя на воскресенье пока нет планов?
Издевается или нет? Так и не поняв, Лена смешливо фыркнула — мол, еще спрашиваешь. Влад тоже хохотнул весело:
— Ну тогда запиши его за мной.
Как будто у нее могли быть другие варианты.
— Устроим маленький пикничок. Я все приготовлю, а потом поедем куда-нибудь подальше от города, от людей — надоела суета. Целый день будем отдыхать.
— Ты? Отдыхать? — она недоверчиво уставилась на него. — Ты же кроме работы ничего не умеешь!
— Почему не умею? Умею. Я, Алена, на многое способен. Но ты права — работа забирает массу времени. Ничего не поделаешь: назвался груздем — полезай в кузовок. Но иногда все-таки нужно позволять себе маленькие радости, правда? Иначе зачем нужен этот бизнес?
В голове приятно шумело. Лена не была пьяна, но после шампанского в голове ощущалась такая легкость, и вообще обстановка казалась такой непринужденной, располагающей к общению. И Майоров был уже не надутым индюком, помешанным на работе, а вполне компанейским и даже обаятельным человеком. Она согласна закивала: да, да, а иначе как же?
— А то так и лето пройдет, а мы ни разу не искупаемся. О, слушай, Алена, а почему бы нам завтра после работы не рвануть куда-нибудь поближе к воде? Вечером вода теплая, и жарко уже не будет.
Идея показалась ей потрясающе свежей:
— Точно! — радостно воскликнула она.
Ее энтузиазм подогрел Майорова:
— Отлично, договорились. С утра захвати купальник, чтоб не заезжать домой. А я позабочусь о еде — не ехать же с пустыми руками. Знаешь, я обожаю чего-нибудь пожевать на воздухе.
Лена сконфузилась:
— Упс. Ничего не получится. Я купальник не брала, он дома остался. Я же не думала, что мы с тобой по пляжам шастать будем.
— Не проблема. Купим новый.
И вот это его "купим" все испортило. Так мог бы сказать Сергей, но какое право имел говорить это Майоров? Кто он такой, чтоб покупать Лене купальники?
Увидев, как она поникла, Влад тут же попытался исправить положение:
— Или заедешь домой, возьмешь старый, если он тебе так дорог. В обед, например.
Лена взглянула на него заинтересованно. Что это, оговорился? Имел в виду "заедем", или?..
— Ради моего купальника ты пожертвуешь обедом? Ты же и так практически на ходу жуешь.
В его взгляде уже не играли веселые лучики. Влад стал серьезен, как обычно, то есть до противности.
— Я сказал "заедешь", — повторил он, нажимая на последнее слово. — Андрей тебя подбросит. Хочешь — в обед, хочешь — в рабочее время. Не хочешь с Андреем — езжай сама.
Сама? С чего бы это он так расщедрился? Вроде и выпил всего ничего. Или это провокация? Лена так и не ответила, только смотрела на собеседника с недоверием, ища в его словах подвох.
Рассказ " Условие" 20 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈