В том же сборнике «Александр Невский», что и рассмотренная нами повесть Волкова «В стародавние годы», второй повестью идет «Брат на брата» Николая Алексеева-Кунгурцева. Зачем вспоминать о ней? Да хотя бы поговорить в приятной компании любителей книг и истории. Чем не причина?
Николай Николаевич Алексеев-Кунгурцев относится к той же категории прочно забытых писателей-беллетристов рубежа XIX и XX веков. Именно это, а не заявленная на обложке сборника тематика объединяет повести.
Ну какой там Александр Невский, если действие повести Кунгурцева происходит в 1374-1380 годах? Это уж Дмитрий Донской собственной персоной.
Объединяет повести еще одно – обе они настолько проходные, настолько деревянные, что забыты вполне заслуженно. Но вот поди ж ты, книгоиздатели 1990-х годов выбрасывали на рынок всё, что могли найти (и не заплатить авторских). А голодные до чтива читатели (и я в их числе) сметали всю эту печать с полок.
Впрочем, посмотреть, познакомиться с тем, что писали и читали 100-120 лет назад, как минимум, небезынтересно. На чем тогда росло читающее общество? На какой литературе? Не на одних же Толстом, Гоголе и Салиасе де Турнемир.
Итак, действие начинается со смерти последнего тысяцкого Москвы Василия Вельяминова, а завершается Куликовской битвой. Всё ясно и просто. Писали об этом и будут писать. Момент в истории интересный, мифологизированный, пестрящий белыми пятнами, а потому легко доступный для писательского домысла.
Но домысел домыслу рознь. Как по литературному, так и по историко-достоверному качествам. Разберемся сначала с литературными достоинствами повести «Брат на брата». Это сделать тем легче, что их тут собственно и нет.
На редкость небрежно склеенный сюжет, неинтересные, картонные герои. Никакой интриги или захватывающих сюжетных ходов. Чувства героев, раскрытие характеров? Нет, за этим не сюда. Хорошо продуманные диалоги? Можно, а зачем?
Такими ходульными поделками нынче завалены всякие проза-ру (кстати, еще жива?) и автор-тудэй. Но на рубеже нетребовательной неизбалованной аудиторией веков читалось взахлеб. Каких веков? Да всех – и на рубеже XIX с XX и сто лет спустя. Ну а сегодня… вновь заслуженно забыто.
Но бывают художественные книги знающих историков, пусть написанные плохо, зато содержащие интересные, даже ценные сведения по истории. Может быть повесть «Брат на брата» из их числа? И вновь нет. Я бы даже сказал так: лучше уж никак не знать ту эпоху, чем представлять ее по таким вот книгам.
Что тут не так? Проще ответить: всё. Но из зала кричат «давай подробности». Даю.
Вот вам сцена в самом начале. Сын умершего тысяцкого Иван Вельяминов размышляет:
«Теперь он был один, совсем один на свете... Мать давно умерла, братьев, сестёр он не имел. Не было даже дядей и тёток, двоюродных братьев и сестёр Один!..»
Один? Иван Вельяминов? Представитель одного из знатнейших московских боярских родов? Я уж не говорю, что по самой распространенной версии его двоюродным братом был сам великий князь Дмитрий Иванович.
Дальше следует сцена снисходительного сочувствия со стороны великого князя. Этак покровительственно хлопает юношу взрослый мужик лет сорока. Дмитрий? Матерый мужик? А Иван Вельяминов юноша?
А знаете, как боярин ездит по Москве? Вот вам цитата:
«Он был в одном кафтане, без охабня; у пояса покачивался тяжёлый меч и сабля в бархатных ножнах; за плечами — лук и колчан».
И конечно едет по улицам Москвы он совсем один. Сын тысяцкого. Боярин. Да-да. С мечом и саблей, да еще с луком.
Дальше автор пустился в рассказ о вражде Москвы и Твери. Приплел какого-то мифического князя тверского – Семена Константиновича. Нет, понятно, что уши растут от сына Константина Михайловича, но назвать его великим князем тверским? Круто.
И кстати ни слова о вероломном пленении князя Михаила Александровича Дмитрием Донским, переступившим через гарантию самого митрополита Алексия. Конечно, эту историю описывать нельзя, создавая насквозь идеальный образ Донского.
Ну и дальше в этаком духе. Не считая мелких «блох» вроде именования Мамая ханом, Троицкого монастыря лаврой, перемешивание событий, относящихся к разным годам: например, избиение на реке Пьяна отнесено к 1375 году, а казнь Ивана Вельяминова к событиям после Куликовской битвы.
В общем, не читали – и не надо. Я вот, глупый, но упрямый, три раза прочитал.
------
Все книги "Книжной полки" канала: