НАЧАЛО РАССКАЗА:
— Перестань, пожалуйста, — смутилась Вера. — И денег мне за сегодняшний вечер тоже никаких не нужно. Я это сделала вовсе не ради какой-то выгоды, а просто потому, что захотела тебе по-человечески помочь, и всё.
— Так и я тебе хочу помочь по-человечески, — возразил он.
— А что, если нет? — Она вдруг посерьёзнела. — Неужели тебе нравится прибираться в моём доме, мыть эти бесконечные полы и натирать зеркала?
— А что в этом такого? — пожала плечами женщина. — Это моя работа, и она меня вполне устраивает.
— Да, но ты же раньше жила совсем другой, яркой, интересной жизнью. Может быть, я смогу предложить тебе кое-что поинтереснее, чем возня с тряпкой и шваброй? — спросил Андрей, и в его голосе зазвучала заманчивая нотка.
— Например? — Вера почувствовала, как в груди у неё всё переворачивается от любопытства.
— Помнишь наш разговор перед этой встречей насчёт моего виртуального шлема для глухих детей?
— Да, конечно, помню, — кивнула она.
— Может быть, ты согласишься поработать с моими ребятами в команде? Ты же профессиональный, высококлассный музыкант, настоящий специалист, в музыке разбираешься как никто другой. Им такие люди позарез нужны, чтобы довести этот инструмент до совершенства. Ты сможешь помочь им, помочь этим детям. Как тебе такое предложение?
— Ты это серьёзно? — замерла Вера, не веря своим ушам.
— Вполне серьёзно, — твёрдо ответил Серебряков. — Да и вообще, кто знает, может, мы всё-таки спасём твою руку, и ты когда-нибудь снова сможешь играть на большой сцене. Мечтать, знаешь ли, не вредно, а иногда даже полезно.
Вера молча посмотрела в окно машины на ночной город, проплывающий за стеклом. В свете жёлтых фонарей кружился тополиный пух, совсем ещё молодой, белый, словно снег, непонятно как и откуда долетевший сюда в середине лета. Ей вдруг показалось, что она сейчас — вот точно такая же лёгкая пушинка, которую ветер так ловко и безжалостно подбрасывает вверх и несёт куда-то, не спрашивая согласия.
— Мама, я должна тебе кое-что важное сказать, — торжественно объявила Вера, усаживаясь напротив Ксении Дмитриевны за кухонным столом.
— И что же такое важное? — спросила мать, с интересом разглядывая сияющее лицо дочери. — Ты, кстати, сегодня просто прекрасно выглядишь. Как там твоя новая, необычная работа продвигается?
— Всё просто отлично, — улыбнулась Вера, предвкушая её реакцию. — Через пару месяцев мы запускаем первые тестовые образцы на фокус-группу. Наши ребята просто невероятно постарались, а моя рука потихоньку заживает.
— После операции прошёл уже месяц, — добавила она, — и врачи говорят, что подвижность пальцев восстановится практически полностью с очень высокой вероятностью. Так что я скоро смогу снова нормально играть. Не поверишь, но я так до сих пор толком и не опробовала ту роскошную виолончель, которую мне Андрей подарил тогда ещё летом. Всё руки не доходили, всё боялась...
— А с самим Серебряковым у вас что? — напрямик спросила Ксения Дмитриевна, прищурившись. — Мне тут одна моя знакомая птичка на хвосте принесла, что он вроде как собирается жениться в ближайшее время.
— Птичка? — Вера удивлённо подняла бровь.
— Понятно, что это никак не повлияет на твою основную работу у него, он же не на тебе женится, — продолжала мать, — но всё же, мне казалось, что он тебе немного симпатичен. Не ревнуешь его к будущей избраннице?
— Нравится, мама, очень нравится, — не выдержав, рассмеялась Вера. — Собственно, об этом я и хотела с тобой сегодня поговорить. Твоя птичка права на все сто процентов. Андрей действительно сделал мне предложение.
— Кому? — опешила Ксения Дмитриевна, не веря своим ушам.
— Мне, — Вера торжествующе вытянула вперёд левую руку, демонстрируя сверкающее бриллиантами кольцо на безымянном пальце. — Мы с ним так подумали: если ты вдруг, случайно, посреди этого дремучего, тёмного, полного разочарований леса встретил свою родственную душу, то стоит ли и дальше плутать в одиночестве, того гляди, и вовсе заплутаешь?
— Быть не может! — ахнула мать, не в силах отвести взгляда от кольца. — И когда же вы только успели? Вы знакомы всего полгода, а плотно общаетесь и того меньше. Не торопитесь ли вы, дети мои?
— Так уж вышло, — с лёгким вздохом призналась Вера. — Да и сроки у нас, если честно, очень поджимают.
— Как это — сроки? — не поняла Ксения Дмитриевна.
— Валентин Сергеевич, тот самый партнёр Андрея, никак не успокоится, мечтает отплясать на нашей свадьбе, — пояснила Вера. — А сентябрь, между прочим, уже на исходе, считанные дни остались.
— Так вы что же, опять собрались играть понарошку? — насторожилась мать.
— Вовсе нет, мама, — Вера обняла её за плечи. — На этот раз всё будет по-настоящему. Я люблю Андрея, и он, кажется, меня тоже любит. И я почему-то твёрдо уверена, что на этот раз у нас с ним всё обязательно получится.
Вера почувствовала, как её мать вдруг вздрогнула и заплакала. Она гладила Ксению Дмитриевну по голове, прекрасно зная, что это слёзы чистой, безграничной радости, но всё равно ласково шептала ей, что теперь всё будет хорошо, вот увидишь, обязательно будет. Через приоткрытое кухонное окно откуда-то с улицы, из проезжающей мимо машины, влетели приглушённые звуки классической музыки. Кто-то на полную мощность включил второй концерт Шнитке для виолончели. И в этот самый момент Вера вдруг с необычайной ясностью поняла, что наконец-то идёт по верному, предназначенному ей пути. А игра? Да, пожалуй, вся наша жизнь — это сплошная игра. И иногда нам всем приходится надевать на себя разные маски, чтобы убедить кого-то в чём-то важном. Но чаще всего эти маски служат вовсе не для обмана других, а для того, чтобы ты сам, увлечённый этой игрой, наконец разобрался в самом себе.