— Димка, ты можешь объяснить, что это такое? — голос Веры сорвался на крик, хотя она обещала себе держаться спокойно.
Но когда из кармана куртки мужа вывалилась пачка чеков — на какие-то БАДы, консультации врачей, какую-то клинику в Москве, — спокойствие улетело в трубу. Полмиллиона за полгода. Полмиллиона! А она, дура, экономила на мелочах, считала каждую копейку, мечтала накопить на ЭКО.
Дима вышел из ванной, вытирая полотенцем волосы. Взглянул на её лицо — и сразу понял.
— Вер, это не то, что ты думаешь.
— Не то?! — она швырнула чеки на стол. — Тогда что? Объясни мне, пожалуйста, что это за клиника такая? И зачем тебе, здоровому мужику, какие-то дорогущие консультации у невролога? У эндокринолога? У какого-то спортивного врача, которого я в жизни не видела?
Он молчал. Стоял и молчал, глядя в пол. И это молчание было хуже любого признания.
— У тебя кто-то есть, — выдохнула Вера. — Какая-то твоя фитнес-тренерша из Москвы. Так?
— Вера, успокойся...
— Не смей мне говорить «успокойся»! — она почувствовала, как слёзы подступили к горлу. — Пять лет вместе! Пять лет я верила тебе! А ты... ты тратишь наши деньги на...
— На лечение! — выкрикнул он. — На своё чёртово лечение, ты поняла?!
Вера замерла.
Дима опустился на стул, закрыл лицо руками. Плечи его вздрагивали.
— У меня рассеянный склероз, — глухо произнёс он. — Диагноз поставили восемь месяцев назад.
Мир качнулся. Вера схватилась за спинку стула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Что?..
Он поднял голову. Глаза красные, лицо искажено.
— Я не хотел тебе говорить. Думал, справлюсь. Думал, найду врачей, которые помогут, и ты ничего не узнаешь. Глупость, да? — он криво усмехнулся. — Но я не хотел, чтобы ты так смотрела на меня. Как сейчас. Со страхом.
— Димка... — она шагнула к нему, но ноги не слушались. — Почему ты... почему молчал?
— Потому что ты хотела ребёнка, — просто ответил он. — Ты так мечтала. Копила на ЭКО. А я... я думал, если вылечусь, то всё будет хорошо. Мы сделаем ЭКО, родим малыша, и ты никогда не узнаешь, каким больным уродом я был.
Вера не выдержала. Рухнула на колени рядом с ним, обняла за плечи.
— Дурак ты, — прошептала она сквозь слёзы. — Идиот несчастный.
Он прижал её к себе. Так сильно, что стало больно. Но она не отстранялась.
***
В ту ночь они не спали. Дима рассказывал — про первые симптомы, которые списывал на усталость после тренировок. Про странную слабость в руках. Про то, как однажды не смог застегнуть пуговицы на рубашке. Про визиты к врачам, анализы, томографию. Про диагноз, который прозвучал как приговор.
— Там врач такой был, в областной больнице, — говорил Дима, глядя в темноту. — Мужик лет пятидесяти. Сказал мне: «Ну что ж, парень, будем лечиться. Это не рак, жить будешь. Но готовься, что жизнь поменяется». А я подумал: да никакая она не поменяется. Я просто не дам ей измениться.
— И поехал в Москву, — закончила за него Вера.
— Ага. Там клиника есть, специализируются на рассеянном склерозе. Новые методы, препараты. Дорого, но говорят, помогает. Я думал, если схвачу болезнь в самом начале...
Он замолчал.
Вера лежала рядом, чувствуя, как бешено стучит сердце. Рассеянный склероз. Она, медсестра, знала, что это такое. Видела таких больных в неврологии. Молодых, совсем молодых. Кто-то передвигался с тростью, кто-то уже в коляске. Кого-то привозили на скорой с обострением.
«Это может случиться с кем угодно, — всплыли в памяти слова заведующей отделением. — И предсказать течение болезни невозможно. У кого-то она годами не прогрессирует. А у кого-то за пару лет инвалидность».
— Я всё равно буду рожать твоих детей, — сказала Вера в темноту. — Хоть десятерых. Понял?
Дима не ответил. Только крепче сжал её руку.
***
Утром Вера пошла на работу как в тумане. Коллеги что-то спрашивали, она отвечала невпопад. В обеденный перерыв заперлась в ординаторской и стала искать в интернете всё, что касалось рассеянного склероза.
— Вера, ты в порядке? — подруга Ленка заглянула в комнату с бутербродом в руке. — Выглядишь так, будто тебя грузовик переехал.
— Ленка, а ты знаешь хорошего невролога?
— Невролога? — подруга нахмурилась. — У тебя что-то болит?
— Не у меня. У Димки.
Вера рассказала. Коротко, сбивчиво, но Ленка всё поняла с полуслова. Она работала в больнице двадцать лет, повидала всякого.
— Слушай, есть у меня знакомая, Нина Васильевна, заведует неврологией в областной, — сказала она медленно. — Толковая тётка, без понтов. Если хочешь, могу переговорить, чтобы приняла Димку. Хотя бы посмотрела документы, дала рекомендации.
— Правда? — Вера почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. — Ленка, ты спасение.
— Да ладно, — подруга махнула рукой. — Только учти: лечение дорогое. Там препараты такие, что за один укол как за подержанную машину отдашь. Твой Димка правильно сделал, что в Москву поехал — там хоть схемы современные, не как у нас, в каменном веке.
— Деньги найдём, — твёрдо сказала Вера. — Как-нибудь найдём.
***
Нина Васильевна оказалась женщиной грузной, с проницательным взглядом и резкой манерой говорить.
— Так, давайте сюда документы, — она водрузила на нос очки и принялась изучать выписки, которые Дима привёз из Москвы. — МРТ свежее? Хорошо. Препараты принимаете? Молодец. График соблюдаете? Отлично.
Она подняла глаза на Диму.
— Парень, у тебя лёгкая форма. Пока. Если будешь соблюдать все рекомендации, есть шанс, что болезнь вообще притормозит. Но если забьёшь — можешь через пять лет передвигаться с ходунками. Понял?
Дима кивнул.
— А вы, — она повернулась к Вере, — следите за ним. Не давайте себя угробить. Мужики — народ безответственный, особенно когда речь о собственном здоровье.
— Буду следить, — пообещала Вера.
Нина Васильевна написала на бумажке название препарата.
— Вот это вам нужно. Каждый месяц. Государство частично компенсирует, но всё равно выйдет дорого. Тысяч восемьдесят-сто в месяц. Сможете потянуть?
Вера сглотнула. Её зарплата медсестры — двадцать пять тысяч. У Димы чуть больше, но он тренер в спортивной школе, там тоже не ахти. Сто тысяч в месяц — это почти весь их доход.
— Сможем, — сказала она.
***
Вечером Вера позвонила матери.
— Мам, у нас ситуация, — начала она без предисловий. — Диме нужны деньги на лечение. Серьёзное.
— Господи, что случилось? — мать всполошилась.
Вера рассказала. Мать слушала молча, только иногда ахала.
— Деточка моя, — наконец выдохнула она. — Вот горе-то какое. Ну ничего, прорвёмся. У меня на книжке есть немного, пятьдесят тысяч. Завтра переведу.
— Мам, я не могу взять у тебя последнее...
— Не болтай глупости. Для кого копила, как не для вас? — мать шмыгнула носом. — И ещё вот что. У меня подруга есть, Анна Викторовна, она в благотворительном фонде работает. Помогают людям с тяжёлыми заболеваниями. Может, и вам помогут. Я ей позвоню, договорюсь.
— Правда? — Вера почувствовала, как слёзы снова подступили к горлу. — Мам, ты...
— Всё, не реви. Держись, дочка. У тебя сильный мужик, он справится. И ты справишься.
***
Анна Викторовна приняла их в небольшом офисе, заваленном папками и коробками с гуманитарной помощью.
— Так, рассказывайте, — она достала блокнот.
Вера рассказала. Диму попросила показать все документы.
— Понятно, — Анна Викторовна кивнула. — Мы можем помочь. Организуем сбор средств через соцсети, подключим волонтёров. Правда, гарантий никаких — соберётся сколько соберётся. Но попробуем.
— Спасибо, — выдохнула Вера.
Через неделю в интернете появился пост с фотографией Димы и просьбой о помощи. Вера не ожидала, что люди откликнутся так быстро. Первые переводы пошли уже на следующий день. Сто рублей. Пятьсот. Тысяча. Даже десять тысяч нашёлся один человек, который просто написал: «Держитесь. Всё будет хорошо».
К концу месяца собрали двести тысяч. Этого хватило на два курса препаратов.
***
Прошло полгода. Дима продолжал лечение, соблюдал все рекомендации врачей, и болезнь отступила. Последнее МРТ показало, что новых очагов нет.
— Ты молодец, парень, — сказала Нина Васильевна на очередном приёме. — Так держать.
Вера сидела рядом, держа Диму за руку. Он похудел, осунулся, но в глазах снова появился огонь.
— А теперь о главном, — Нина Васильевна сняла очки и посмотрела на них серьёзно. — Вы хотели ребёнка, я помню. Так вот: препараты, которые принимает ваш муж, не влияют на репродуктивную функцию. Можете планировать беременность. Только с умом, под контролем врачей.
Вера посмотрела на Диму. Он улыбнулся.
— Слышала? — спросил он тихо.
— Слышала.
Они вышли из кабинета, и Вера впервые за долгое время почувствовала, что жизнь продолжается. Да, они потратили все сбережения. Да, влезли в долги. Да, им ещё долго придётся экономить на всём. Но они вместе. И они справились.
— Верка, — Дима остановился посреди коридора. — Прости меня. За всё.
— За что прощать? — она обняла его. — За то, что ты боролся? За то, что хотел защитить меня? Дурак ты, Димка. Но ты мой дурак.
Он засмеялся. Впервые за полгода — засмеялся по-настоящему.
***
Дома Вера заварила чай, достала пирог, который испекла вчера. Они сидели на кухне, и Дима рассказывал про работу, про новых учеников в секции, про то, как один мальчишка-второклассник сегодня впервые подтянулся десять раз.
— Представляешь, такой мелкий, а какая сила воли, — говорил он с гордостью. — Я ему говорю: «Молодец, чемпион растёт». А он мне: «Дмитрий Андреевич, а вы чемпион?» Я говорю: «Нет, я просто тренер». А он: «Неправда, вы чемпион. Мама сказала, вы болезнь победили. Это и есть самая главная победа».
Вера почувствовала, как слёзы снова навернулись на глаза. Но на этот раз — от счастья.
— Он прав, — сказала она. — Ты чемпион, Димка.
Он пожал плечами, смущённо улыбнулся.
А за окном медленно темнело, на кухне пахло пирогом и чаем, и Вера думала о том, что не бывает лёгких побед. Но когда рядом тот, кого любишь, можно справиться с чем угодно. Даже с болезнью, которая пугает одним своим названием.
Жизнь продолжалась. И это было самое главное.
Рекомендуем почитать :