Рита услышала этот разговор случайно. Ну, то есть она вообще-то специально вернулась с работы пораньше, потому что забыла флешку, но голоса из кухни заставили её замереть в прихожей, не снимая куртки.
— Ты понял? — это Жора, друг Толика, голос у него масляный, как старый крем для обуви. — С неё как с гуся вода. Ты только скажи, что для бизнес-плана нужно. Она ж тебе верит.
— Да она вчера уже дала, — это Толик. Неуверенно так, но с ноткой привычного недовольства. — Сказала, это последнее.
— Ну и что? Придумай что-нибудь. Распечатка, аналитика. Скажи, что нужны наличные на консультанта. Рита же у нас умная — умным людям проще объяснять, они верят в логику.
Рита замерла. В груди медленно, как тесто на опаре, поднималось что-то тёмное и горячее.
Она проработала копирайтером семь лет. Сначала на дому, потом в маленьком агентстве в центре города, потом удалённо на двух заказчиков сразу. Её тексты продавали стройматериалы, детские игрушки и элитные септики. Она умела убеждать людей покупать то, что им на самом деле не нужно. Но убедить собственного мужа пойти на работу оказалось задачей невыполнимой.
Толик был безработным три года. Три года. Сначала он «искал себя», потом «выбирал направление», потом «писал бизнес-план». Бизнес-план этот рос как борода у старика — медленно, коряво, и с каждым месяцем выглядел всё более нелепо. У него были таблицы, графики, какие-то расчёты в толстых тетрадях. Но ни одного реального дела, ни одного шага в сторону заработка.
Зато были Жора и такие вот разговоры.
— Сколько? — спросил Толик.
— Ну, тысяч пятьдесят. Мало, но на первое время хватит. А там, глядишь, Рита ещё премию получит.
Рита сняла куртку. Надела её снова. Бесшумно вышла в подъезд и простояла на лестничной клетке пять минут, глотая обиду вместе с холодным воздухом.
Она вспомнила, как пять лет назад они расписывались. Толик тогда работал менеджером в оптовой компании, носил нормальные рубашки, пах цитрусовым одеколоном и говорил: «Мы с тобой, Ритка, горы свернём». Через два года его сократили. Он тогда сказал: «Отлично, это знак, пора открывать своё дело». И ничего не открыл.
Рита вошла в кухню улыбающаяся. Сделала вид, что не слышала. Кивнула Жоре, который сидел с кружкой чая, развалившись на её любимом стуле.
— О, Ритка, привет! — Жора даже не попытался встать. — Мы тут как раз бизнес обсуждаем.
— Я слышала, — сказала она весело. — Пятьдесять тысяч, да?
У Толика дёрнулся глаз. Жора тоже слегка побледнел, но быстро нашёлся:
— Ну да. На аналитику рынка. Штука важная.
— Конечно-конечно, — Рита взяла со стола пустую кружку и вымыла её. Движения были спокойными, даже слишком. — Я завтра получу гонорар за четыре сайта. Пятьдесят две тысячи. Возьмёте их.
Толик расцвёл. Жора потёр ладони — мерзкая привычка, как у мухи.
Но Рита решила, что больше так не будет.
Она вспомнила мамины слова: «Не буди лихо, пока оно тихо». Это мама всегда говорила, когда Рита хотела навести порядок там, где лучше не лезть. Но сейчас Рита решила разбудить. И пусть посмотрит, что вылупится.
Игрушечную мышку она купила на следующий день в детском магазине. Серую, пушистую, с розовыми ушами и противным механическим писком. Мышка работала от трёх батареек-таблеток и, если её перевернуть на бок, замолкала. Но стоило поставить на колёсики — начинала дёргаться и ехать, повизгивая, как маленький, очень навязчивый пылесос.
План созрел быстро. Толик хранил свой портфель — старый, коричневый, с вытянутой ручкой — в прихожей. Внутри лежали таблицы, паспорт, какие-то флешки и папка с надписью «Проект. Не трогать». Рита открыла портфель утром, когда Толик брился. Положила мышку во внутренний карман, закрепив её так, чтобы при открытии портфеля она выпала наружу. Батарейки вставила новые.
Толик в тот день собирался на встречу с инвесторами. Рита знала об этом потому, что он объявил вчера за ужином с таким видом, будто сообщил о запуске ракеты на Марс: «Завтра решается судьба проекта». Рита кивнула и пожелала удачи. Она больше не верила в инвесторов, проекты и «судьбоносные встречи». За три года их было четырнадцать. Четырнадцать! И все заканчивались одинаково: Толик возвращался злой, говорил, что «эти кретины ничего не понимают», и закрывался в комнате с ноутбуком.
Но на этот раз всё должно было быть иначе.
Встреча проходила в кофейне на первом этаже бизнес-центра. Рита пришла туда за пятнадцать минут до назначенного времени. Села за столик в углу, заказала чёрный чай и стала ждать. Толик вошёл ровно в четыре, с этим своим деловым видом — прилизанные волосы, свежая рубашка, портфель в руке. С ним были двое: мужчина лет пятидесяти в хорошем костюме и женщина с короткой стрижкой и острым взглядом.
Они сели в центре зала. Рита видела их отлично.
Разговор начался. Толик что-то говорил, жестикулировал, раскладывал бумаги. Инвесторы слушали вежливо, но без огонька. Рита знала эти лица — она видела их у себя, когда предлагала клиентам пятый вариант текста. Дежурное терпение.
А потом Толик открыл портфель.
Мышка не просто выпала. Она выстрелила. Серый комочек с писком влетел на середину стола, дёрнулся, перевернулся и покатился прямо к даме с короткой стрижкой. Та взвизгнула — по-настоящему, по-женски, не сдержанно. Чашка кофе опрокинулась, планы полетели на пол, мужчина в хорошем костюме отшатнулся так резко, что его стул заскрипел.
— Что это?! — закричала дама.
— Это... это... — Толик схватил мышь, но та выскользнула и покатилась дальше, пища. — Это не то, что вы думаете!
— Я думаю, что у вас в портфеле крыса! — мужчина встал. — Вы в своём уме?
В кофейне стало тихо. Все смотрели. Официантка застыла с подносом. Мышка наконец упёрлась в ножку стула и затихла, только дёргалась лапкой.
Рита сидела, не дыша. По лицу расплывалась глупая, совершенно неуместная улыбка. Внутри — страх пополам с азартом. И где-то глубоко, на самом дне — злорадство. Чистое, как родниковая вода.
Толик побледнел так, что веснушки стали чёрными. Он что-то бормотал, пытался объяснить, смеялся неестественным смехом. Но инвесторы уже собрали папки. Дама, вытирала кофе с блузки и шипела: «Это какая-то клоунада».
Они ушли. Мужчина в хорошем костюме — тот, что постарше — даже не обернулся. Женщина с короткой стрижкой на ходу что-то резко говорила в телефон, и по её интонациям было ясно: «клоунада» — это ещё мягкое определение.
Рита осталась сидеть в углу, боясь пошевелиться. Толик всё ещё стоял посреди кофейни, сжимая в руке серую мышь. Та пискнула в последний раз и затихла навсегда — видимо, села батарейка.
— Ты, — сказал Толик, медленно поворачивая голову и наконец замечая её. Голос был тихим, страшным, таким она не слышала никогда. — Это ты.
Рита не стала врать. Не было смысла.
— Да, — сказала она.
И встала.
Она ждала крика, скандала, битья посуды. Но Толик просто сжал челюсти так, что желваки побелели, швырнул мышь в свой злополучный портфель и вышел, не оглядываясь.
Рита выдохнула. Села обратно. Руки дрожали. Она заставила себя допить чай, хотя во рту было горько и противно.
Официантка принесла счёт и почему-то спросила: «Вы в порядке?» Рита кивнула. Расплатилась. И уже собиралась уходить, когда заметила на полу, под соседним столиком, небольшую чёрную папку. Кожаная, с тиснением. Та самая, с которой приходил тот мужчина в хорошем костюме. Видимо, в суматохе забыл.
Рита подняла папку. Открыла. Внутри — какие-то договоры, презентация и визитка: «Михаил Юрьевич Шатров, руководитель отдела развития, медиагруппа „Столица“». Она пробежала глазами бумаги. И нахмурилась.
Последний лист — тот самый, с приложением номер пять — был испорчен. Кто-то (скорее всего, та дама с короткой стрижкой в спешке) поставил на него мокрую чашку. Текст расплылся, цифры превратились в фиолетовые кляксы. Прочитать было невозможно.
Рита посмотрела на часы. Потом на папку. Потом на визитку.
— Ай, была не была, — сказала она вслух.
Села обратно за столик, достала из сумки ноутбук — верный друг, кормилец и спаситель — и открыла чистый документ. Приложение номер пять, судя по всему, было коммерческим предложением. Она видела такие сотни раз: цели, задачи, ключевые показатели. Реклама, маркетинг, продвижение.
Она не знала деталей бизнеса Михаила. Но она знала структуру. Знать структуру для копирайтера — всё равно что рыбе знать воду. Ты просто чувствуешь, где должен быть заголовок, где выгода, где призыв к действию.
Через пять минут новый лист был готов. Чистый, внятный, без клякс. Рита проверила цифры (те, что уцелели), подставила логические значения туда, где они расплылись, и сделала сноску: «Значения восстановлены аналитически, возможна погрешность». Профессионально. Аккуратно.
Распечатать было негде — ну и ладно. Она переписала всё от руки на бланке, который вырвала из блокнота. Почерк у Риты был мелкий, разборчивый — за годы работы на фрилансе научилась заполнять любые бланки быстро и без помарок.
Вложила лист в папку. На следующий день отправила курьером по адресу с визитки.
Через два дня её телефон зазвонил.
— Рита? — знакомый мужской голос, с хрипотцой. — Михаил Шатров, медиагруппа «Столица». Вы нам папку вернули.
— Да, — сказала Рита осторожно. — Там приложение номер пять было испорчено. Я восстановила как смогла. Надеюсь, не навредила.
Трубка молчала несколько секунд. Рита уже подумала, что связь оборвалась.
— Вы восстановили, — повторил Михаил медленно, будто пробуя каждое слово на вкус. — Вы открыли чужой документ, разобрались в нём за… сколько вы там сидели в кофейне после нашего ухода?
— Я не сидела, — сказала Рита. — Я сразу написала. Минут пять.
— Пять минут, — эхом отозвался Михаил. — Рита, вы кто по профессии?
— Копирайтер.
— Понятно, — он снова замолчал. Потом заговорил громче, быстрее, будто принял решение на бегу. — Слушайте. Тот лист, который вы написали… он лучше, чем оригинал. Понимаете? Лучше. Я показал нашим маркетологам — они спросили, кто это сделал. А когда я сказал «неизвестная девушка за пять минут в кофейне», они не поверили.
Рита молчала. Сердце колотилось где-то в горле.
— У вас есть портфолио? — спросил Михаил.
— Да.
— Скиньте. Но это так, для порядка. Рита, я предлагаю вам работу. Редактором в отдел контента. Зарплата… давайте не по телефону. Приезжайте завтра в одиннадцать. Адрес на визитке.
— А как же… ну, та история? — Рита не знала, как спросить про мышь, про Толика, про весь этот фарс.
— Какая история? — голос Михаила был абсолютно спокойным. — Я ничего не помню. Помню только, что мне прислали папку с блестящим коммерческим предложением. Всё остальное меня не касается.
Он отключился.
Рита смотрела на телефон минуту. Другую. Потом медленно, очень медленно улыбнулась. И пошла собирать портфолио, потому что завтра в одиннадцать её жизнь менялась окончательно и бесповоротно.
Рекомендуем почитать :