НАЧАЛО РАССКАЗА:
Тамара, разозлившись, с силой оттолкнула её. Женя, пошатнувшись, не удержала равновесие и, вскрикнув, упала спиной прямо на деревянный стол, стоявший в центре комнаты. Стоявшая на самом краю стола керосиновая лампа со звоном и грохотом рухнула вниз, разбившись о грязный пол. Стекло разлетелось на тысячи мельчайших осколков, а керосин мгновенно, широкой лужей разлился по сухим, старым, пропитанным временем доскам. Пламя от всё ещё горящего фитиля в один миг жадно и хищно лизнуло горючую жидкость. Стена яркого, ослепляющего огня взметнулась к потолку буквально за считанные секунды, отрезая путь к выходу.
— Женя! — закричал Михаил, проснувшись наконец от грохота и едкого, удушливого запаха дыма. Он подскочил со своего сундука, но ничего не мог разобрать в полумраке и клубах дыма. — Тамара? Ты что здесь делаешь, с ума сошла?
— Миша, пусти меня, не мешай! — заверещала Тамара, пытаясь протиснуться с тяжёлой сумкой мимо разгорающегося пламени к выходу. — Эта баба — опасная воровка и убийца, я имею право её задержать!
— Ты что, дура, брось сумку немедленно! — заорал Михаил, но Тамара уже не слушала его.
Огонь в одно мгновение перекинулся на старые, трухлявые занавески и сухие, как порох, деревянные перекрытия потолка. Едкий, чёрный дым плотным облаком заполнял комнату, не давая сделать нормальный вдох.
— Брось эту чёртову сумку, сгорим же все к чертям! — закричал Михаил, бросаясь в самое пекло.
Он схватил за руку кашляющую, задыхающуюся Евгению и что было сил дёрнул на себя, подальше от огня. В тот же самый миг тяжёлая, массивная потолочная балка с душераздирающим треском обрушилась прямо на то место, где всего секунду назад стояла Евгения, разбрасывая вокруг снопы искр и головешек.
— На выход, быстро, не останавливаться! — Михаил изо всех сил толкнул свою бывшую жену в спину, выталкивая её вслед за собой, а второй рукой продолжал тянуть за собой Евгению.
Они втроём, кашляя и отплёвываясь от сажи, вывалились наконец на холодный, ночной двор. Тамара, тяжело дыша, всё ещё прижимала к себе заветную спортивную сумку, не собираясь её отпускать.
— Господи, мы чуть не сгорели заживо, — простонала Евгения, опираясь на плечо Михаила и хватая ртом свежий воздух.
Внезапно Тамара резко отпрыгнула назад, и её глаза дико, неестественно заблестели в свете разгорающегося пожара.
— А вы тут пока посидите, голубки неразлучные! — злорадно, с каким-то безумным весельем крикнула она.
И затем, не раздумывая, с нечеловеческой силой толкнула Евгению и Михаила прямо в раскрытые двери старого, покосившегося сарая, который примыкал к горящему дому. Не успели они опомниться и понять, что происходит, как тяжёлые двери с гулким стуком захлопнулись, а снаружи раздался громкий, зловещий лязг тяжёлого засова.
— Тамара, очнись, открой немедленно! — закричал Михаил, изо всех сил колотя кулаками в толстые, дубовые доски двери. — Дом же горит, огонь вот-вот перекинется на сарай, мы заживо сгорим!
— Прости, Мишенька, но, знаешь ли, сумка для меня сейчас намного важнее твоей жизни. Да и пять миллионов лишними не бывают, сама понимаешь, — донёсся с улицы истеричный, визгливый голос бывшей супруги.
Слышно было, как она отошла на пару шагов и заговорила по телефону. Тамара достала телефон и набрала номер, указанный в розыскном объявлении. Ей ответил мужской голос, представившийся службой безопасности господина Рокотова.
— Алло, это служба безопасности господина Рокотова? Я хочу сообщить вам, что нашла вашу сбежавшую жену. Она здесь, в деревне.
Раздался громкий хруст сухих веток, и голос Тамары затих в отдалении — она убегала в ночь, унося с собой бесценную сумку с деньгами и доказательствами.
Внутри сарая было темно, хоть глаз выколи, и с каждой секундой становилось всё жарче и невыносимее. Огонь от полыхающего дома уже начал жадно облизывать сухую, прогнившую крышу пристройки. Едкий, удушливый дым проникал сквозь многочисленные щели, застилая глаза и сжимая горло невидимой петлёй.
— Миш, я больше не могу дышать… мы здесь задохнёмся, — Евгения закашлялась, прижимая к лицу подол своей кофты, пытаясь хоть как-то отфильтровать воздух.
— Отойди в сторону и встань к дальней стене, не двигайся! — резко скомандовал Михаил, голосом, не терпящим возражений.
Он быстро осмотрелся в полутьме, нащупал рукой старую, ржавую кирку, валявшуюся в углу, и, не теряя ни секунды, с яростной, нечеловеческой силой начал бить по гнилым, трухлявым доскам задней стены сарая. Мощные, размеренные удары сыпались один за другим. Дерево жалобно трещало, огонь уже пробил крышу во многих местах, сверху посыпались раскалённые искры и мелкие угольки. И вот, наконец, с громким, облегчающим хрустом несколько подгнивших досок подались и вывалились наружу, открыв спасительный выход.
— Лезь первая, давай быстрее! — крикнул Михаил, подсадил Евгению и буквально вытолкнул её в прохладную, пахнущую дымом и сыростью, ночную тьму, а затем и сам ловко выскочил следом.
В тот самый момент, когда они оба отбежали на безопасное расстояние, крыша старого сарая с оглушительным грохотом и треском обрушилась внутрь, поднимая в воздух тучи искр и пепла. Они упали на мокрую, холодную траву, тяжело дыша и глядя, как дом деда Аркадия превращается в гигантский, всепожирающий костёр, пожирающий всё их нехитрое убежище.
— Всё сгорело дотла, — глухо, с каким-то ледяным спокойствием произнёс Михаил, вытирая рукавом куртки сажу с лица. — Машина, вещи, документы… Всё, что у нас было. Тамара, зараза, уволокла деньги. Мы остались ни с чем, Женя. И самое страшное — скоро здесь, без сомнения, будут люди твоего мужа.
Евгения, задыхаясь от кашля, слабо, но искренне улыбнулась сквозь слёзы и пепел. Она осторожно расстегнула верхнюю пуговицу кофты и из-за пазухи достала маленькую чёрную флешку и обгоревший по краям, но всё ещё читаемый папин дневник — их она успела сунуть туда в самый разгар пожара.
— Главное — это и то, что мы живы, Миша, — тихо, но твёрдо сказала она. — Остальное всё можно восстановить и купить заново.
Михаил смотрел на неё с нескрываемым, искренним восхищением и удивлением.
— Учительница рисования, значит, ну-ну, — покачал он головой. — Настоящий, крепкий боец, я ошибался. Так, слушай сюда, предлагаю сейчас же идти пешком через лес, пока нас не заметили местные или не приехали люди Бориса.
И вот несколько часов, показавшихся вечностью, они добирались до города на случайных попутках, электричках и пешком. Грязные, измождённые, пропахшие дымом и гарью, но полные решимости идти до конца, они стояли перед обшарпанной, покрашенной зелёной краской дверью на одной из окраин столицы. Михаил тяжело вздохнул и нажал на кнопку звонка. Дверь открыл взъерошенный, заспанный мужчина в очках и растянутом, застиранном свитере.
— Привет, Артём, — хрипло, срывающимся голосом сказал Михаил. — Пустишь переночевать?
Артём, известный в определённых кругах журналист-расследователь, удивлённо моргнул, поправляя съехавшие на нос очки.
— Миша Зимин? Какими судьбами? Да на вас, мужики, лица нет, вы что, под поезд попали? Заходите скорее.
Сидя на крошечной, заваленной бумагами кухне журналиста, они выложили ему всё без утайки. Артём слушал, не перебивая и не задавая лишних вопросов, а когда Евгения закончила свой сбивчивый рассказ и положила перед ним флешку, присвистнул от неожиданности.
— Ну и масштаб, я вам скажу, грандиозный, — протянул он, потирая подбородок. — Да, твой муж, Женя, построил просто идеальную финансовую пирамиду и схему ухода от ответственности. Но вы говорили о женщине в аэропорту, которая передала тебе флешку и квитанцию от ячейки. Как она выглядела, не запомнила?
— Высокая, стройная шатенка, примерно лет сорока на вид. На ней были огромные тёмные очки, почти всё лицо закрывали, — попыталась вспомнить Евгения, напрягая память. — И ещё у неё был маленький родимое пятно на левой щеке.
Артём вскочил, подошёл к своему заваленному ворохом газет и папок столу, достал старенький планшет и, полистав какие-то архивы, показал фотографию.
— Вот эта? — спросил он, внимательно глядя на Евгению.
— Да, да, это точно она! — воскликнула Евгения, не веря своим глазам. — А кто это вообще такая, Артём?
— Её зовут Ксения Воронова, — мрачно, с тревогой в голосе ответил хозяин квартиры, убирая планшет обратно. — Она проходила пару лет назад по одному моему старому, закрытому расследованию. Главный финансовый аналитик и личный бухгалтер «Строй Grand Empire», твоего мужа, Женя. Именно она лично вела все теневые счета и финансовые потоки офшоров.
— Значит, она, получается, такая же преступница и соучастница, как и Борис, — нахмурился Михаил, сжимая кулаки.
— Не всё так однозначно и просто, Миша, — возразил Артём, покачав головой. — Месяц назад Ксения тайно, анонимно пыталась выйти со мной на связь. Она поняла, что Борис методично выводит все деньги за границу и готовит грандиозную подставу для собственной жены. — Он посмотрел на Евгению долгим, сочувственным взглядом. — Она хотела доказать, что Борис лично приказал ей подготовить поддельные финансовые переводы и документы с использованием цифровой подписи Евгении Николаевны.
Евгения побледнела ещё сильнее, насколько это вообще было возможно.
— То есть… получается, Ксения с самого начала знала о чудовищном плане Бориса против меня, — прошептала она.
— Да, знала. И, видимо, когда поняла, что пытаться уйти из компании живой просто так не получится, решила действовать. Такие люди, как Борис, не отпускают тех, кто знает слишком много и может их уничтожить, — объяснил Артём. — За Ксенией следила служба безопасности двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. И, понимая, что её могут просто убрать в любой момент, она пошла ва-банк. Она скопировала все документы, — догадался Михаил.
— Именно, — кивнул журналист. — И украла часть наличных из так называемой чёрной кассы компании, чтобы окончательно сорвать план Бориса по твоему вылету, Женя. Она хотела лично передать флешку мне, но люди Сергея выследили и вычислили её в аэропорту. Она чудом, просто каким-то чудом успела сунуть тебе в руку квитанцию от ячейки перед самым задержанием. Фактически эта женщина пожертвовала собой, собственной свободой, чтобы дать тебе шанс выжить и спасти невинных людей.
Евгения сидела, не в силах вымолвить ни слова, в полном, абсолютном шоке. Незнакомка, которую она видела всего одну минуту в своей жизни, оказалась её ангелом-хранителем и спасла её от неминуемой, страшной смерти.
— А где сейчас находится эта Ксения? Вы знаете, Артём? — спросила Евгения, немного придя в себя.
— По моим последним сведениям, она прячется, скрывается в надёжном месте. У меня есть её точный адрес, — тихо сказал журналист. — Мы должны немедленно поехать и забрать её оттуда.
Евгения посмотрела на Михаила, ища поддержки в его глазах.
— Хорошо, — твёрдо кивнул он. — Без её официальных письменных показаний и свидетельских показаний в суде эта флешка, даже с видео, может оказаться просто бесполезным куском пластика, который хороший, дорогой адвокат назовёт ловкой фальшивкой и монтажом. Нам нужен живой и невредимый свидетель, Женя.
Квартира Ксении Вороновой находилась на последнем, тринадцатом этаже элитного, сверкающего неоном дома в самом центре города. На лестничной клетке было темно и тихо, лишь слабо мигала лампочка над лифтом. Артём осторожно позвонил в дверь и громко представился, называя условленный пароль. Дверь бесшумно открылась, и на пороге появилась сама Ксения — худая, бледная, с затравленным взглядом. Увидев, что за дверью стоят Евгения с Михаилом, она резко отшатнулась назад, прижимая дрожащие руки к груди.
— Нет, нет, не подходите ко мне! — закричала она, пятясь в глубь коридора. — Я ничего вам не скажу, уходите, я не знаю вас!
— Ксения, ради бога, успокойтесь, мы не от Бориса, — мягко, самым ласковым голосом сказала Евгения, делая шаг вперёд. — Это я, Евгения Рокотова, та самая женщина из аэропорта, которой вы передали квитанцию.
Ксения замерла, вглядываясь в её лицо покрасневшими, безумными глазами.
— Вы… вы живы? Слава богу! — выдохнула она с облегчением. — А я уже думала, что Сергей вас нашёл и… — она не договорила, закрыв лицо руками и бессильно опускаясь на диван.
— Ксения, вы спасли мне жизнь, и я никогда этого не забуду, — Евгения присела рядом, осторожно, едва касаясь, положила руку на её вздрагивающее плечо. — Зачем вы это сделали? Зачем рисковали собой ради меня?
— Я слишком долго молчала, Женя, — горько, с надрывом усмехнулась женщина, вытирая слёзы. — Я была просто маленьким винтиком, шестерёнкой в этой огромной, грязной, кровавой машине вашего мужа. Я своими глазами видела, как Борис хладнокровно разрушал людские судьбы, как обманывал простых, доверчивых людей, которые вкладывали последние копейки в его стройки. Но я ужасно боялась ответственности и тюрьмы, поэтому молчала и делала свою работу. Мне просто хорошо платили за это. Но потом, когда он рассказал мне о своих детальных планах на вас, на вашу подставу и убийство… — она замолчала на секунду, собираясь с мыслями. — А вы, Женя, всегда были такой светлой, доброй и нежной. Вы же приносили нам в офис домашние пирожные на все праздники, помните? И вот я вдруг представила, как вы будете гнить в тюрьме за его чудовищные грехи, как вашу репутацию уничтожат. И я просто не смогла этого допустить. Я решилась и украла деньги и все документы, чтобы окончательно разрушить его планы.
— Ксения, нам нужно срочно уходить, у нас очень мало времени, — прервал их трогательный разговор Михаил, выглядывая в коридор и прислушиваясь к каждому шороху. — Вы сможете дать официальные письменные показания против Бориса в суде? У нас есть флешка и дневник отца Евгении. Если вы согласитесь помочь, я думаю, что Борис Рокотов сядет в тюрьму на очень и очень долгий срок.
Ксения медленно подняла голову, глубоко вздохнула, и в её заплаканных глазах больше не было ни капли страха и сомнений, только холодная решимость и злость.
— Да, я готова, — твёрдо сказала она. — Я расскажу всё, что знаю, до мельчайших подробностей.
Дождь, начавшийся ещё накануне, не переставал ни на минуту и теперь барабанил по крыше автомобиля Артёма, пока они на бешеной скорости мчались по ночной, мокрой трассе прочь от злополучного дома Ксении. Как оказалось, шустрый и предусмотрительный журналист уже успел придумать довольно рискованный, но, возможно, единственно верный план для их общего спасения. На заднем сиденье Ксения мелко дрожала и куталась в плед, который дал ей Артём. Евгения же, чувствуя невероятную усталость и облегчение, прижималась к тёплому, надёжному плечу Михаила, сидящего рядом.
— Артём, а вы вообще уверены, что нам стоит ехать именно к этому человеку? — с сомнением в голосе уточнила Евгения. — Кто такой этот ваш таинственный Виктор Егорович, которому мы так срочно едем?
— Валинский, Андрей Егорович Валинский, — не отрывая взгляда от мокрой, скользкой дороги, ответил журналист. — Единственный человек во всей этой истории, у кого, я думаю, хватит ресурсов и влияния, чтобы надёжно спрятать нас от ищеек твоего мужа, Женя. Он главный, самый непримиримый конкурент Бориса на строительном рынке. И у них, между прочим, давняя, почти кровная вражда, тянущаяся уже много лет. А враг моего врага, как известно… — он не договорил, многозначительно пожав плечами. — Сейчас у нас, к сожалению, просто нет выбора.
— Да уж, главное сейчас — это не попасть из огня да в полымя, — мрачно, с плохо скрываемой тревогой отозвался Михаил и крепче, почти инстинктивно обнял Евгению за плечи. — Если этот Валинский окажется таким же кровопийцей и жуком, как и твой Борис, мы для него в лучшем случае будем просто разменной пешкой в большой игре.
— Я ручаюсь за него своей головой, — твёрдо, не допуская возражений, сказал Артём. — Он настоящий, старый делец, но честный, по-своему. Я его хорошо знаю. Он ждёт нас прямо сейчас в своём загородном доме. Там профессиональная охрана, камеры видеонаблюдения, высокие стены и заборы с колючей проволокой. Мы будем там в полной безопасности, по крайней мере на ближайшие несколько дней.
Продолжение :