К вечеру тронный зал был заполнен до отказа — все тридцать три претендента собрались по официальному вызову и выстроились широким полукругом перед троном, на котором я сидела в полном церемониальном облачении. Эйдор стоял справа от меня в своих темно-синих одеждах, опираясь на посох, и когда зал наконец затих, заговорил негромко, но каждое слово отдавалось эхом от высоких каменных стен.
— Через четыре дня начинается первое испытание турнира. Реннен — конный поединок с системой на выбывание, три раунда схваток. Правила просты: выбить противника из седла. Маги-судьи будут следить за соблюдением безопасности участников. Летальные удары строго запрещены. Победители проходят в следующий круг отбора. Проигравшие покидают турнир.
Лица перед троном были совершенно разными. Сосредоточенный Дарк, серьезный, как воин перед боем. Сейджи с каким-то отстраненным интересом наблюдал за всеми, как за театральным представлением, в котором сам не участвовал. Я запоминала их реакции — кто напрягся при словах Эйдора, кто улыбнулся, кто вообще не изменился в лице. Иногда это говорило больше, чем целые речи.
Церемония завершилась быстро. Претенденты разошлись — одни в свои покои отдыхать перед завтрашним днем, другие на тренировочные площадки, чтобы провести последние приготовления.
Я вышла на балкон, оперлась на каменные перила и посмотрела вниз — на внутренний двор, освещенный факелами, где уже начались ночные тренировки.
Зарен занимал весь дальний угол арены и методично избивал деревянный манекен. Его руки светились красным, каждый удар оставлял обугленные следы, от манекена поднимался дым. Через пять минут от него останется куча углей. Эффектно, но непрактично — на турнире противники вряд ли будут стоять на месте и ждать, пока их поджарят. Хотя, учитывая его самоуверенность, он, наверное, рассчитывает именно на это.
Ближе к центру двое дрались на деревянных мечах — медленно, методично, отрабатывая одну и ту же связку снова и снова. Один был огромный, широкоплечий, с руками толщиной с мое бедро — каждый его удар был как удар кувалдой, медленный и тяжелый. Второй — поджарый, быстрый, вдвое ниже — увертывался, уходил вбок, бил по рукам, по ногам, туда, куда великан не успевал среагировать. Они явно специально договорились тренироваться вместе — разные весовые категории, разные стили. Умно. Мне даже стало интересно, кто из них пройдет дальше.
Чуть в стороне кто-то работал с лошадью: ездил кругами, останавливал, резко разворачивал, снова пускал в галоп. Отрабатывал маневры. Худой, жилистый всадник с длинными волосами явно понимал, что в конном бою половина успеха — насколько хорошо конь слушается команд в стрессовой ситуации.
У ближайшей стены какой-то парень с кошачьими ушами — я узнала Тайо, принца из клана котов — вообще не тренировался. Он лежал на спине на каменной скамье, закинув руки за голову, и смотрел в небо. Просто лежал. Расслабленно. Рядом валялся его меч — даже не вынутый из ножен. Я не знала, что это — абсолютная уверенность в себе, наплевательское отношение к турниру или просто лень. Может, все вместе.
В центре площадки кто-то устроил импровизированную мишень из связки сена и кидал в нее ножи с расстояния шагов в десять. Попадал примерно в половине случаев. Вторая половина ножей улетала куда-то в темноту, и каждый раз он шел их искать, ругаясь вполголоса на незнакомом языке. Зрелище было одновременно жалким и забавным.
Дарк в противоположном углу не тренировался в привычном смысле — он проверял доспехи. Затягивал ремни, простукивал каждое крепление, проверял пряжки, крутил головой, проверяя подвижность шлема, приседал, прыгал на месте, слушая, не дребезжит ли что-то. Методично, медленно, с полной концентрацией. Я таких хирургов знала — приходят в операционную за час до начала, раскладывают инструменты в строго определенном порядке, проверяют каждый зажим дважды. С такими спокойно, даже когда все идет к чертям.
Сейджи стоял у дальней стены в глубокой тени, смотрел куда-то вверх — на луну, на звезды, в пустоту — и вообще ничего не делал. Просто стоял. Не разминался, не махал оружием, не бегал, даже не шевелился. Статуя. Может, медитировал. Может, спал стоя. Может, действительно знал что-то, чего не знали все остальные, и поэтому считал тренировки пустой тратой времени.
Остальные либо уже разошлись по покоям — что умно: сон — это важно, — либо тренировались где-то в других местах, подальше от любопытных глаз и конкурентов.
Я смотрела на эту картину и думала о том, что через четыре дня все они будут пытаться выбить друг друга из седел ради права жениться на мне.
Романтично до невозможности.
Один поджигает деревяшки, двое отрабатывают удары, третий бегает кругами уже полчаса, четвертый дремлет на лавке, пятый не может попасть ножом в сено, шестой проверяет каждую заклепку на доспехе, седьмой медитирует или притворяется статуей.
А я должна решить, кто из них достоин короны Велориса.
Иногда мне казалось, что моя смерть в операционной была не самой странной вещью, которая со мной случилась.