Я проснулась оттого, что Мирра тихо открывала ставни — дерево скрипнуло, и яркий солнечный свет ударил мне прямо в лицо. Я зажмурилась, отворачиваясь к стене, пока она возилась с тяжелыми створками.
Впервые за несколько дней я спала нормально — без кошмаров, без пробуждений посреди ночи от каждого скрипа половиц в коридоре, просто провалилась в темноту и вынырнула оттуда только сейчас, когда день уже вовсю шел своим чередом.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — прошептала Мирра, поворачиваясь ко мне с виноватой улыбкой. — Прошу прощения, что разбудила. Просто солнце…
— Все нормально. — Я села, откинув одеяло, и потянулась, чувствуя, как затекшие мышцы расслабляются. — Который час?
— Почти полдень.
Полдень. Я проспала половину дня. В больнице за такое меня бы уволили, но здесь, судя по довольному лицу Мирры, это считалось нормой для принцессы.
Она принесла легкий завтрак: фрукты и какие-то сладкие булочки с медом, — и пока я ела, рассказывала новости, которые собрала за утро, бегая по дворцу. Мирра была лучше любой разведывательной сети: слуги видели и слышали все, что происходило за закрытыми дверями, и она умела слушать.
— Говорят, вчера вечером один из претендентов покинул дворец, — сообщила она, наливая мне воду в высокий серебряный кубок. — Так, посреди ночи, даже не попрощался. Граф Терион из западных земель. Все гадают почему.
— Может, испугался, — предположила я, откусывая булочку.
— Может, — согласилась Мирра, но по ее тону было ясно, что она так не думает.
Она помолчала, явно решаясь что-то сказать, потом все-таки продолжила:
— Еще… принцесса, люди говорят, что принц Сейджи странный. Кицунэ редко покидают свои земли, и когда покидают, это всегда что-то значит. Я просто… подумала, вам стоит знать.
Я подняла взгляд.
— Почему ты об этом говоришь?
Мирра смутилась.
— Один из придворных видел вас вчера в библиотеке. Вы с ним разговаривали. Я не хотела бы, чтобы кто-то… воспользовался вами.
— Не стоит переживать, — улыбнулась я.
Расправившись с завтраком, я попросила Мирру принести мне простое платье без корсета.
Мирра подняла бровь, но промолчала, и через пару минут передо мной было темно-синее платье из плотной ткани, которое не требовало часового затягивания шнуровки. Я оделась быстро, сунула амулет Эйдора под воротник — холодный камень лег на кожу и сразу согрелся от тепла тела, и вышла из покоев, не имея четкого плана, но точно зная, что буду делать: наблюдать, слушать, искать слабые места в чужих планах раньше, чем они найдут мои.
Сады встретили меня тишиной — в это время дня здесь почти никого не было, только садовники где-то вдалеке возились с кустами, подстригая их в идеальные геометрические формы. Я шла по гравиевой дорожке, вдыхая запах свежескошенной травы и поздних осенних цветов, и почти расслабилась, когда сверху раздался шорох, а следом — ругательство на незнакомом языке.
Я подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как с ветки дерева падает человек с медно-рыжими волосами и кошачьими ушами, торчащими из этих самых волос. Он приземлился прямо передо мной на четвереньки — грациозно, как и положено коту, выпрямился и отряхнул ладони, глядя на меня с виноватой ухмылкой.
— Принцесса, — произнес Тайо, склонив голову в издевательски формальном поклоне. — Прошу прощения за… это.
— За что именно? — уточнила я, пытаясь не улыбаться. — За то, что спал на дереве, или за то, что едва не приземлился мне на голову?
— За оба варианта, наверное. — Он почесал затылок, и я заметила, как за его спиной шевельнулся хвост — длинный, рыжий, с белым кончиком, который он явно пытался спрятать, но не сумел. — Я просто… тренировался.
— На дереве?
— Балансировка, — серьезно ответил он. — Очень важный навык для турнира.
Я фыркнула — не смогла сдержаться. Тайо ухмыльнулся шире.
— Все слишком серьезные здесь, — сказал он, садясь прямо на гравий и поджав ноги по-турецки. — Зарен ходит, будто собирается кого-то сжечь заживо, Дарк рычит на всех, Сейджи смотрит так, будто видит твою смерть и ему все равно. А ты, принцесса, все время выглядишь так, будто ждешь удара ножом в спину.
— Может, потому что это небезосновательно, — ответила я тише, чем собиралась.
Тайо посмотрел на меня внимательнее, и на секунду я увидела в его зеленых глазах что-то кроме беззаботности — острый ум, который прятался за маской дурачка.
— Тогда тебе нужно больше смеяться, — сказал он просто. — Смех сбивает с толку врагов.
Он встал, отряхнулся и помахал мне рукой, уходя обратно в глубину сада, а его хвост болтался за спиной. Я смотрела ему вслед и думала о том, что, может быть, не все здесь хотят меня убить или использовать.
Я пошла дальше, к тренировочной площадке — там всегда кто-то был, и я могла наблюдать за претендентами в деле, когда они не знали, что за ними следят. Площадка располагалась за высокой каменной стеной, и я услышала удары еще до того, как повернула за угол — глухие, методичные, как удары сердца.
Дарк стоял посреди арены один, без доспехов, только в простой темной рубахе, которая прилипла к спине от пота, и бил по деревянному манекену так, будто тот лично оскорбил всю его семью. Я считала удары, стоя у края площадки: двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять — ни одной паузы, ни одного сбитого дыхания. Пот стекал по его лицу, мышцы на руках перекатывались под кожей
Он заметил меня на тридцатом ударе — остановился посреди замаха, опустил кулаки и обернулся, глядя прямо на меня серо-зелеными глазами, в которых читалось что-то вроде настороженности.
— Принцесса, — сказал он хрипло, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
— Принц Дарк, — ответила я, делая шаг ближе.
Он не двинулся с места, только продолжал смотреть — изучающе, слишком пристально для простой вежливости. Я знала этот взгляд: так смотрят, когда пытаются понять, что не так, когда чувствуют ложь, но не могут назвать ее вслух.
— Ты пахнешь неправильно, — сказал он наконец, и в его голосе не было ни угрозы, ни обвинения — только констатация факта.
Я замерла.
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю. — Он нахмурился, словно пытался подобрать слова. — Не как они. — Он кивнул в сторону дворца. — Все здесь пахнут… привычно. Власть, страх, жадность, ложь — я чую это за версту. Но ты… ты пахнешь чем-то другим. Чем-то чужим.
Я не знала, что ответить. Это была не угроза — скорее… комплимент? От волка, который буквально нюхал людей, чтобы понять их суть?
— Ты просто ошибаешься, — попробовала я возразить.
— Волки не ошибаются, — ответил Дарк, но уже мягче, и вернулся к манекену.
Он продолжил бить, игнорируя мое присутствие, и я ушла, не оглядываясь, потому что знала: если задержусь дольше, он почувствует мой страх так же ясно, как видел бы его на моем лице.
Я возвращалась во дворец через старый коридор — редко используемый, без слуг и стражи, только пыльные гобелены на стенах и скрипучие половицы под ногами. Шла быстро, пытаясь унять дрожь в руках, когда услышала голоса впереди — мужские, негромкие, доносившиеся из полуоткрытой двери кабинета, мимо которого я как раз проходила.
Я остановилась.
— …принцесса слаба, — говорил один из голосов, и я узнала его мгновенно — Кайен. — После турнира, когда яблоко снова промолчит, совет поймет. Они увидят, что она не признана, и тогда…
Второй голос, незнакомый, хрипловатый:
— А если не промолчит?
Кайен долго молчал, не спеша ответить.
— Тогда мы найдем другой способ.
Я услышала шаги по коридору позади себя — кто-то шел сюда, и если меня застанут под дверью… Я развернулась и пошла прочь, быстро, не оглядываясь, и только когда свернула за угол, выдохнула.
Северная башня. Мне нужно к Эйдору. Сейчас.
Он сидел за столом, как всегда, и даже не поднял головы, когда я ворвалась без стука, захлопнув дверь за собой.
— Кайен, — выдохнула я. — Я слышала. Он готовит что-то на случай, если яблоко снова не сработает.
Эйдор отложил перо, медленно и методично посыпал бумагу песком и только потом посмотрел на меня.
— Он готовит почву для оспаривания твоего права на трон, — сказал он ровно. — Это ожидаемо. Если яблоко промолчит в финале — он заявит, что ты не признана истинной наследницей. Соберет союзников среди дворян, которые недовольны твоим правлением.
— А если яблоко все-таки сработает?
Эйдор молчал долго, глядя на меня серебряными глазами, в которых не отражалось ничего — ни надежды, ни страха.
— Тогда он найдет другой способ. Кайен не отступит, пока не получит власть.
***
Вечером был обязательный прием — все претенденты в одном зале, дворяне, музыка, вино, улыбки.
Я стояла у стены, отвечала на вопросы, кивала нужным людям и видела их всех сразу. Сейджи разговаривал с кем-то из придворных, но его взгляд несколько раз скользил ко мне — долгий, задумчивый, как будто он видел что-то, чего я не понимала; Дарк ел мясо руками, игнорируя все попытки придворных затянуть его в светскую беседу. Тайо дремал в кресле у камина, а его хвост лениво болтался за спинкой.
Кайен появился ненадолго — прошел через зал, остановился, поймал мой взгляд и улыбнулся. Я не улыбнулась в ответ.
«Я все знаю, — пронеслось в голове. — Мерзкий слизняк».
Я вернулась в покои поздно, когда Мирра уже спала в соседней комнате, и вошла тихо, закрывая дверь на замок.
Комната была темной. Я зажгла свечу на столе, и свет упал на белый лист бумаги, лежавший ровно посередине столешницы.
Записка.
Я взяла ее, развернула. Почерк незнакомый, буквы ровные, выведенные черными чернилами:
«Яблоко не спасет тебя. Уходи, пока можешь».
Я посмотрела на амулет Эйдора — он был холодным. Значит, приходил обычный человек. Кто-то из слуг принес и положил, пока меня не было? Или кто-то из придворных подкупил Мирру? Нет, Мирра спит за стеной, она бы сказала, если бы кто-то приходил. Кто-то имеет доступ к моим покоям. И хочет, чтобы я исчезла.
Я сложила записку, спрятала в ящик стола, открыла тот же ящик снова и достала оттуда небольшой нож в кожаном футляре — он лежал там с первого дня, и я не знала, зачем Аэлис держала его здесь, но сейчас была благодарна за это.
Я легла в постель, положив нож под подушку, и долго лежала без сна, слушая каждый звук в коридоре.
В операционной я научилась не бояться крови. Здесь придется научиться не бояться ножа в спину.