Два дня под знаменем яичницы прошли. С утра среды и до утра пятницы я провела два прекрасных дня в деревне со средним и младшим сыночком. С нами были два литра щей и полная свобода самовыражения в вопросе яичницы: хочешь, сынок, жарь с луком, хочешь, с таком, хочешь, пойди укропа надергай, ни в чем себе не отказывай. Только ноги моей у плиты не будет.
Прогноз запугивал дождем, но даже самый мокрый из дней - четверг - все же дал повозиться в саду. Погода смилостивилась и, заморив жарой, вернулась к своему нормальному весеннему состоянию. Мокро, солнечно, прохладно: то, что нужно для растений, чтобы скорее рвануть расти и, не выдержав веса собственных листьев, живописно или безобразно (тут уж кому как) развалиться, придавив более скромных собратьев.
У меня же, несмотря на холод (а в четверг я даже надевала на кофту куртку!), горели трубы, зудели руки. Мне хотелось и высадить поскорее хотя бы часть из своих растений, хотя бы тех, кто уже требовал высадки чуть ли не криком, а еще прополоть, хотя бы по верхам, поскольку чтобы высадить что-то, иногда надо что-то убрать.
Так, в прошлом году я освоила много новых местечек в саду, на которые прежде смотрела лишь как на прибежище змей и как на поставщика крапивы для супа. Но этой весной эти местечки будто спросили меня: ты серьезно, Маруся? Не передумала еще? Может, ну его к лешему, а здесь пусть чистотел и бодяк порастут? И еще эта, как ее, сурепка.
Но Маруся решила не так. Нежные цветочки в ажурной полутени, я вам сказала! Неж-ны-е, а не вот эти все колючки.
Полоть там, на холме, после дождя - блаженство. Грунт там рыхлый, очень каменистый, а уж из напитанного дождем выдергивать морковки купыря и хрустеть отламывающимися корневищами чистотела - это то, о чем стоит помечтать темным промозглым февральским вечером.
Надергала я три полных тачки с горой. Мечтать уж - так мечтать!
Малыш мой был в необыкновенно хорошем настроении. Он то сооружал газонокосилку из какой-нибудь машинки, то спрашивал меня очередное название растения, непременно уточнив, будут ли на нем ягодки, то требовал себе совок или мотыжку. До компоста везем тачку вместе, обратно он едет в ней, приговаривая: "а ну, мертвая!" (Это все Некрасов, я ни при чем)
Почти все, что я запланировала, пропололи. Почти все, что хотела посадить, посадили. Ох уж это почти.
Но сад уже выглядит садом. Он очень-очень красив, свеж, зелен, сочен. Мне ничего не хочется в нем кардинально менять.
- А не попить ли нам чайку, ребята?
Пить чай - в саду! Мыть посуду - в саду! Почитать Чуковского - в саду! Я боюсь потерять хоть минутку!
Смотрю на молодую сияющую листву, стволы (как я люблю отслаивающуюся кору пузыреплодников!), изящные цветы и думаю, может ли когда-нибудь надоесть смотреть на это? Ну вот чтобы так встать и сказать: Довольно! Я сыта!
Солнце закатывается за лес. В этот миг я спешу скорее на холм, оттуда видно закат, или на поляну перед домом. И каждый раз вместе с восторгом есть капелька сожаления: пожалуйста, не заканчивайся!
Ваша Маруся