Светка с Юркой знали друг друга с детства, жили в деревне Семеновка почти по соседству, через четыре дома. Детьми носились по деревенской улице, летом барахтались в небольшой речушке Песчанке, мальков ловили, а когда подросли, гурьбой ходили в лес за грибами. Там их было много, возвращались всегда с полными корзинками.
Когда Светка повзрослела, превратилась в ладную красивую девушку. Не любила она длинную зиму, и всегда ждала весну, когда все кругом расцветало, благоухало и уже душа замирала, очень хотелось ей влюбиться так, чтобы на всю жизнь.
Весна пришла в Семеновку в тот год в начале восьмидесятых рано. Апрель стоял теплый и в конце месяца уже зацвели яблони, и именно тогда Юра признался Свете:
- Свет, я люблю тебя, - а у нее чуть сердце в пятки не убежало. – Давай поженимся, хочу, чтобы ты стала моей женой.
Ведь с детства бегали вместе, а прошлой осенью, когда Юра вернулся из армии, что-то изменилось при их встрече. Светка вдруг увидела в нем не соседского парня Юрку, а настоящего мужчину. А он словно впервые разглядел ее красивую, стройную с темной косой на груди и глаза синие-синие.
И именно тогда, когда ароматом сладким повеяло от цветущих яблонь, он и произнес слова, которые ждала Света.
- Да, - я согласна, - выдохнула она, - да, Юрочка, да…
Юрий обнял ее страстно, а над ними шелестели цветущие ветви яблонь, они все были в цвету. И такая была красота вокруг, и такая была радость в душе Светы, словно эти сады расцвели в ее душе.
В этот вечер домой она вернулась очень поздно, на небе вовсю уже сияли звезды. Евдокия, ее мать не спала, никогда так поздно дочка не приходила домой. А когда та пришла, мать глянула на нее и без слов все поняла. Счастье плескалось в глазах Светки.
- Ну что дочь, знать крепко влюбилась, - не спрашивала, а констатировала факт Евдокия, ей ли не знать об этом.
- Да, мамочка… Юрка мне предложение сделал, сватать скоро придет, - прижалась она к матери.
Евдокия обняла дочь и украдкой вытерла слезы. Слезы радости и облегчения, наконец-то и ее дочка счастлива.
- Дай Бог вам счастья, доченька, - говорила мать.
Следующий месяц пролетел, как один день. Юрий пришел со своими родителями свататься, договорились о свадьбе в августе, после уборочной. Света жила, как в сказке. Каждый вечер встречалась с женихом, гуляли за деревней, мать начала готовить приданое. Решили ехать в райцентр, купить белый атлас на свадебное платье и новые туфли.
- Один раз замуж выходишь, дочка. Ты должна быть, как королева, - говорила Евдокия.
Но в начале июля в Семеновке появилась Лариса. Приехала из райцентра к тетке. Загорелая, красивая с модной стрижкой, в коротком сарафанчике. На парней и мужчин смотрела дерзко и вызывающе, умела себя преподнести. Когда Света увидела ее, в душе шевельнулся червячок беспокойства. Но потом отмахнулась от предчувствий.
- У нас с Юркой скоро свадьба, он меня любит и я его.
Однако Юрка стал приходить все реже, говорил, что допоздна работает, а один раз все-таки увидела Светка их вдвоем. Лариса с Юркой стояли возле почты близко друг к другу и громко смеялись.
Той ночью она не могла уснуть. А утром пришел Юрка, и Света по одному его виду поняла все. Поняла по опущенным глазам, потому, как мял свою старую кепку в руках переминаясь с ноги на ногу, потому, как не мог найти подходящих слов.
- Свет, ты прости меня, - начал он, - Лариса меня с собой в город зовет, она другая… Говорит, устроишься на завод, квартиру можно получить.
- А я, а мы…а свадьба, - он молчал. – Уходи, видеть тебя не хочу. И никогда больше не приходи.
Юрка смотрел в пол, потом развернулся и ушел. Она упала на лавку и зарыдала, от обиды, от боли, от несостоявшейся любви и свадьбы. Евдокия сидела рядом, прижала дочь к себе, гладила по голове и молчала. Что тут скажешь, никакие слова не помогут.
Юрий уехал с Ларисой в город в начале августа. В деревне долго еще судачили, осуждали его, жалели Светлану. Свадьбу отменили. Белый атлас, купленный в райцентре, Света спрятала на дно сундука, туда же лег и отрез гипюра, который мать с такой радостью выбирала. Мать плакала по ночам, но при Свете старалась держаться, только вздыхала тяжело и чаще обычного ставила на стол крынку с молоком:
- Пей, дочка, силы нужны, жить надо дальше, все наладится.
А Света сидела у окна и смотрела на дорогу. Она ждала, что Юрка одумается, вернется. Но дни шли, а он не возвращался. В деревне жалели Светку, но по-своему судили.
- А что она хотела? - рассуждали бабы у колодца. - Юрка отслужил в армии, армия - она людей меняет. Ему, поди, город подавай, а в Семеновке что? Сенокос, уборка урожая, коровы, животина всякая.
Только тетка Клава, родня Ларисы, кряхтела и отмахивалась:
- Вернется еще, никуда не денется. У Лариски-то ветер в голове, ей бы только повеселиться, а Юрка для нее так, забава.
Прошло семнадцать лет. Светлана так и не вышла замуж, работала в магазине, похоронила мать. Жила одна, тихой жизнью, замуж ей предлагали, но она всем твердо отказывала. Красота ее никуда не делась, только в глазах стояла печаль и тоска.
И вот однажды вечером, когда снова цвели сады, белым облаком окутали Семеновку, в дверь к Светлане кто-то постучал. Она открыла и замерла, там стоял Юрий, постаревший, хоть ему еще только под сорок, сутулый, неопрятный. Глядел на нее виноватыми глазами, и в этом взгляде читалась такая мольба и тоска о прощении, что у нее сжалось сердце.
- Можно войти? – она отступила в сторону, сели за стол на кухне.
Молчали долго, уже Светлана хотела что-то сказать, как он заговорил:
- Я вернулся, Свет…Лариска меня давненько бросила, ушла к другому, а я остался один. Все эти годы думал о тебе. Понял, что совершил в жизни самую большую ошибку. Ты была моим счастьем, Света…Прости меня. Я знаю, что не заслуживаю прощения, но я все еще люблю тебя. Может у нас еще есть один шанс.
Она хотела сказать что-то злое, кинуть в него те самые слова, которые копила все это время. Она видела перед собой не того Юрку в светлой рубахе, от которого пахло свежим сеном. Перед ней сидел чужой уставший человек, растративший себя, пришедший не за любовью, а за пристанищем.
- Юр, ты опоздал. На семнадцать лет. Я прощаю тебя, прошлого не вернуть. Ты тогда сделал свой выбор, мы стали другими.
- Но я люблю тебя, Свет…все еще люблю.
- Нет, Юра. Нельзя уйти, а потом вернуться, как ни в чем не бывало. Уходи, устраивай свою жизнь без меня. А я… А я проживу свою жизнь, в которой тебя никогда не будет, как жила все эти годы. Прощай.
Он встал и ушел, а Светлана закрыла дверь. Не захлопнула, а медленно, как закрывают тяжёлую калитку, которую больше никогда не откроют. Постояла минуту, прижавшись лбом к холодному дереву. Потом выдохнула и пошла на кухню ставить чайник. Юрка постоял за дверью, постоял и ушёл. Говорили, уехал обратно в город, устроился сторожем на овощебазу. В Семёновке его больше не видели.
А следующим летом, в самую страду, приехал в деревню новый агроном. Валерий Иванович, высокий с благородной сединой на висках, сорока четырёх лет, вдовец, об этом местные кумушки сразу узнали. Высокий, жилистый, голос спокойный, говорил негромко и уверенно. Приехал по распределению из райцентра, потому что в колхозе агроном Никитич скоропостижно умер, сердце сказали… а урожай не ждёт. Валерий Иванович поселился в доме при конторе и сразу взялся за работу.
Агроном ездил по полям, как раз уборка урожая, страда, времени у него не было. Приезжал поздно домой на своем стареньком "Уазике", и рано утром опять в поле. Приходил в магазин к Светлане, покупал продукты, всегда вежливый, немногословный, серьезный.
На Светлану сначала внимания не обратил. Ну, продавщица и продавщица. А может и обратил, просто скромный был… Прошло время, зиму прогнала весна, вновь все зацвело. Как-то зашёл Валерий в магазин за хлебом, а она ему не смогла сдать сдачу, в кассе мелочи не было.
- Вы уж простите, - сказала смущённо. - Завтра зайдите, я обязательно отдам.
А он посмотрел на неё, на выбившуюся из-под косынки прядь, на усталые, но чистые глаза и ответил:
- Не надо копеек. Вы мне лучше скажите, где у вас тут молоко домашнее можно купить, - и улыбнулся.
Светлана тогда отвернулась к витрине, делая вид, что раскладывает карамель. Но что-то в груди шевельнулось, то ли тепло, то ли испуг.
Валерий не спешил. Он вообще был человеком неторопливым, как все, кто работает с землёй. Сначала стал заходить в магазин за хлебом, за спичками, за солью, потом так просто поговорить. Потом однажды помог донести ящики с консервами до подсобки. Потом встретил вечером у магазина и сказал:
- Провожу. Темно уже, - и пошёл рядом, не навязываясь.
Она удивилась, но согласилась. Они шли мимо цветущих садов, и воздух был такой терпкий от яблоневого цвета, что чуть кружилась голова. Светлана вдруг почувствовала, как её пальцы сами собой коснулись его локтя, просто чтобы удержать равновесие на ухабистой дороге. А он взял её за руку. Молча. Крепко. И так они дошли до самого крыльца.
- Светлана… Я давно уже хотел сказать. Вы мне... вы мне очень нравитесь.
Она подняла на него глаза и ответила:
- А вы мне, Валера, тоже. Не знаю только, за что это мне.
Он усмехнулся:
- За то, что ни на кого не похожая. Я полюбил вас, и знаю вашу давнюю историю, поэтому не спешил, боялся, а вдруг откажете, как всем… В деревне все на виду… Я вас никогда не предам, я буду любить и заботиться о вас всю оставшуюся жизнь. Дайте мне шанс и себе стать счастливой.
- Да, Валера, да, - прошептала она, - я согласна, ты мне тоже нравишься, она и не заметила, как перешла на «ты».
Больше они не расставались. Свадьбу сыграли скромную в сентябре, когда сады уже отдали урожай, но лист ещё держался золотой. На столе была картошка с грибами, студень, бутылка настоящего рябинового настоя и еще много чего. Бабы в деревне судачили вновь, но потом увидели, как Светлана светится изнутри, прикусили языки. А некоторые даже прослезились, мол, наша Светка заслужила счастье.
Она и сама не знала, что умеет так улыбаться. Валерий каждое утро ставил ей на стол цветы сначала полевые, потом, когда зацвели георгины, свои огромные. Она смеялась:
- Ты что, как жених, мы ведь уже муж и жена.
А он серьёзно отвечал:
- А я и есть жених. Опоздал только на восемнадцать лет. Но это не страшно. Главное, что не навсегда.
И каждую весну, когда сады взрывались белым цветом, Светлана выходила на крыльцо и вдыхала этот горьковато-сладкий аромат и думала:
- Всё правильно. Всё к лучшему. Не в двадцать, так в сорок. Любовь, она не спрашивает, когда ей приходить. Она просто приходит. Особенно когда её уже не ждёшь.
Можно почитать и другие мои публикации.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!