Сегодня главный герой мировой гонки за вечной молодостью – это скандально известный 48-летний миллионер Брайан Джонсон. С командой врачей и учёных он ведёт войну со старением, вкладывая в своё тело баснословные деньги в надежде привести организм к показателям 18-летнего юноши. Джонсон встаёт на рассвете, живёт по строгому протоколу, принимает десятки добавок, тренируется, сдаёт анализы и отслеживает не только сон, кожу и сердце, но и ночные эрекции. А однажды он попробовал переливание плазмы от собственного сына.
У нашего Фёдора Углова не было личной команды биохакеров, модного приложения и сына, готового пожертвовать своей кровью. Он появился на свет ещё при Николае II, пережил тиф, блокаду, войны и дожил до 103 лет. В Книгу рекордов Гиннесса Углов попал не как человек с внешностью молодого мужчины, а как старейший практикующий хирург. Почти накануне столетия он всё ещё брал в руки скальпель. Он пропагандировал разумную простоту, но странностей у него хватало. Великий хирург воевал не только со спиртным и табаком, но и с квасом, кефиром, рок-музыкой и «мировым еврейством».
Деревенский парень, который должен был умереть от тифа
Фёдор Углов родился в 1904 году в деревне Чугуево Иркутской губернии. Он рос в большой крестьянской семье с шестью детьми. Окончив уже советскую семилетку, он вознамерился стать учителем, окончив педагогический техникум, но свернул в медицину и поступил на медицинский факультет в Иркутске. На втором курсе он решил съездить в Ленинград, чтобы посмотреть на большую жизнь прославленного города. Посмотрел так, что едва не умер. Вернулся тяжело больным, подхватив брюшной и сыпной тиф.
Будущего долгожителя тогда спасали не протоколы и не команда светил, а сокурсница Вера Трофимова. Она сама училась, работала, растила ребёнка без мужа – и всё равно вытаскивала Углова с того света. По всем правилам он должен был остаться короткой трагической строчкой в студенческих воспоминаниях: приехал из деревни, заболел, скончался. Но Углов выжил. А когда понял, что смерть откладывается, женился на Вере. Чужого ребёнка он принял, как своего.
Блокада, скальпель и хирургия
После института Углов успел поработать в глубинке, в Абхазии, потом перебрался в Ленинград. В Финскую войну он уже был старшим хирургом медсанбата, а Великую Отечественную встретил в осаждённом городе. Все 900 дней блокады Углов работал начальником хирургического отделения одного из госпиталей и оперировал раненных, несмотря на голод и холод. По его собственным воспоминаниям, выжить ему помогло то, что он замещал директора госпиталя и снимал пробу с еды для больных.
После войны Углов не превратился в кабинетного профессора. Он оперировал лёгкие, пищевод, сердце, брался за случаи, от которых у других холодели руки. Среди его разработок был искусственный сердечный клапан – протез, который должен был подарить человеку с изношенным сердцем годы жизни. Потом Углов больше 40 лет руководил кафедрой госпитальной хирургии и создал свою школу. Почти накануне столетия он снова вышел к операционному столу и провёл операцию при видеокамере представителей Книги рекордов Гиннесса.
Скучные секреты долголетия
В советах Углова не было ничего похожего на волшебную методику. Он не обещал омоложение за месяц, не продавал чудо-таблетки и не строил сложных схем. Его правила звучали просто: не пить, не курить, не переедать, вовремя ложиться спать, много ходить пешком, держать нормальный вес и не ждать, пока болезнь сама рассосётся. Из-за стола он советовал вставать чуть голодным: желудок, мол, не сразу понимает, что еды уже достаточно. А после обеда не падать на диван, а сразу переходить к делу. Из еды он предпочитал творог, рыбу, овощи, фрукты, постное мясо.
Фитнес по Углову не включал в себя красивую форму и коврик для йоги. Зарядку он считал баловством, зато уважал физическую работу: наколоть дров, убраться в доме, пройтись пешком – это совсем другое дело. Отдельно он выделял чистоту быта: советовал проветривать помещение и избавляться от пыли. Нервы требовал держать в узде. Рабочую злость – оставить на работе, а домой, считал Углов, нужно приходить не комком нервов, а человеком, способным поддерживать спокойную и дружескую атмосферу. Всё это звучит как советы строгого деда, но именно этой скучной системе Углов следовал десятилетиями, благодаря чему и мог без дрожи держать скальпель в сто лет.
Кефир, квас, рок-н-ролл и евреи под подозрением
С алкоголем и табаком у Углова всё было понятно: он считал их разрешёнными зависимостями и всю жизнь воевал с идеей «культурного пития». Но на этом его трезвеннический пыл не останавливался. Под раздачу попали кефир и квас. Углов называл их продуктами брожения и особенно возмущался, когда их давали детям. По его логике, ребёнок с детства привыкает к лёгкому «алкогольному» вкусу, а потом уже спокойнее смотрит на взрослую выпивку. Вместо кефира и кваса он предлагал соки и йогурт.
Углов писал книги, статьи, письма в ЦК и правительство, и тут его часто заносило. Алкоголизацию страны он объяснял не только привычками, бедностью или государственной выгодой от продажи спиртного, но и заговорами ЦРУ, сионистов и «мирового еврейства». Обвинения в антисемитизме он отвергал, но его оправдания только ухудшали дело. Критики писали, что трезвость у него превращалась не в медицинский совет, а в идеологический поиск врагов.
Углову не нравилась не только водка, но и всё, что расшатывает человека изнутри: шумная реклама по ТВ, нервозность, громкая музыка. Рок он считал вредным для молодёжи, полагая, что за ним стоит заговор иллюминатов. Великий хирург требовал оградить юные умы от этого тлетворного влияния. И всё же сводить его к конспирологии и борьбе кефиром было бы глупо. За ним стояли блокадные операционные, тысячи спасённых пациентов, искусственный сердечный клапан, кафедра, своя хирургическая школа и тот самый рекорд. Его взгляды сегодня выглядят странными, но врачом он был от бога.
Книги Фёдора Углова:
Продолжайте чтение: