— Доброе утро, Вера Алексеевна, — сказал он. — Сергей Михайлович прислал меня за вами. Он просил срочно приехать. Сегодня прибудет личный доктор и специалист из лаборатории, где будут делать генетическую экспертизу. Результаты нужны как можно скорее.
Вера обернулась на кухню, где стояла Лидия Ивановна с испуганным, но уже трезвым лицом.
— Мам, я съезжу, — сказала она. — Ты не волнуйся.
— Волнуйся не волнуйся, — буркнула мать. — Дело твоё. Только смотри, Верка, не дай себя облапошить. Эти богатые — они хитрые, как лисы.
Вера поцеловала её в щеку — первый раз за долгое время, просто так, от души — и вышла.
Всю дорогу до дома Кристалинского она молчала. Смотрела в окно на поля, лес, на аккуратные заборы элитных коттеджей, и думала: «Зачем я согласилась? Зачем я вообще в это влезла?» Но внутри уже зрело новое, непривычное чувство — упрямство. Желание доказать всем. И неблагодарному мужу, и хитрой свекрови, и этому Сысоеву, который, как выяснилось, уже птирал руки, рассчитывая прикарманить компанию. Надеялся, что Кристалинский именно на него написал завещание, как на единственного друга и соратника.
Когда автомобиль остановился у знакомых кованых ворот, Вера выдохнула и выпрямила спину.
В доме её уже ждали. Сергей Михайлович сидел в том же кресле, с теми же трубками в носу. Он был ещё бледнее, чем вчера, но сегодня не плакал. Только посмотрел на Веру долгим, тяжёлым взглядом и кивнул.
— Здравствуй, племянница, — сказал он. — Решилась?
— Решилась, — ответила Вера, присаживаясь на предложенный стул.
— Вот и хорошо. Сейчас придёт доктор. Возьмём кровь. Через сутки всё станет ясно.
В кабинет зашли двое. Один — пожилой мужчина в дорогом костюме, представился доктором. Второй — молодой парень в белом халате, с чемоданчиком для анализов. Вера закатала рукав, подставила руку. Парень ловко перетянул вену жгутом, протёр спиртом, вставил иглу. Вера смотрела на неё и думала: «Вот она, моя кровь. Чужая для матери, родная для этого больного старика. И что она мне скажет?»
— Всё, — сказал парень, наклеивая на пробирку наклейку с номером. — Результаты будут завтра утром.
— Ждать слишком долго, — недовольно пробурчал Сергей Михайлович. — Но уж как есть.
Доктор и лаборант вышли. В кабинете остались Вера, Кристалинский и адвокат Сурков, который всё это время стоял у двери.
— Теперь будем ждать, — сказал дядя. — А ты, Вера, пока подумай о будущем. Какие у тебя планы?
— Я уже подумала, — ответила Вера, глядя ему прямо в глаза. — Сначала я хотела отказаться. От наследства, от вас, от всего. Вернуться к своей тихой жизни: работа, дом, ипотека.
— А теперь? — насторожился Сергей Михайлович.
— А теперь я передумала.
Она помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила — спокойно, твёрдо, без прежней робости:
— Я слышала разговор своего мужа и его матери. Они меня считают нахлебницей, ду…ой, тормозом. Муж собирается со мной разводиться, как только получит повышение. А получить он рассчитывает, когда ваша компания перейдёт к некоему Анатолию Ильичу Сысоеву, который якобы ваш ближайший друг и который якобы назначит Артура главным менеджером.
Сергей Михайлович резко выпрямился в кресле. Трубки в носу жалобно пискнули.
— Что ты сказала? — переспросил он. — Кому перейдёт компания?
— Сысоеву. Анатолию Ильичу. Вы, наверное, не знаете, — Вера усмехнулась, — но в коллективе уже ходят слухи, что вы при смерти, наследников у вас нет, так что всё достанется другу. А ваш менеджер Артур Конякин — мой бывший, я надеюсь, муж — уже вовсю наводит мосты. Докладывает Сысоеву об обстановке. За это его обещают сделать главным менеджером. Артур Конякин уверен в этом настолько, что уже решил развестись с никчемной женой и подыскать себе достойную главного менеджера жену.
Сергей Михайлович побледнел ещё сильнее. Он перевёл взгляд на Суркова.
— Игорь, ты слышал?
— Слышал, — кивнул адвокат. — Но это информация от Веры Алексеевны, не проверенная. Однако стоит обратить внимание.
— Ещё бы не обратить! — сердито сказал миллиардер. И повернулся к Вере: — Ты говоришь, Сысоев? Анатолий Ильич Сысоев?
— Да. Вы же его знаете? — спросила Вера, хотя уже догадывалась.
— Ещё бы, — вздохнул Сергей Михайлович. — Это сын моего ближайшего друга и соратника — Ильи Ивановича Сысоева. Мы с Ильёй с самого начала бизнес начинали. Вместе молодыми парнями на пункте приема металла работали… у моего отца, вместе металл за границу толкали. Он хороший человек, верный. Умер пять лет назад. А сына его я взял под крыло. Анатолий — парень молодой, ему тридцать два года, но он очень грамотный специалист. Перспективный. Директором финансового отдела у меня работает. Я его ценю. Он…
— Он такой же подлец, как и мой муж, — перебила Вера.
— Почему ты так думаешь? — удивился Кристалинский.
— Потому что он уже сейчас, при живом хозяине, планирует, как будет делить вашу компанию. Потому что он обещает места тем, кто ему лично предан. Потому что он — стервятник, который слетается на запах смерти. Извините, Сергей Михайлович, за резкость. Но вы сами меня спросили.
Дядя смотрел на неё долго, пристально. В его взгляде читалось не удивление даже — уважение.
— А ты, оказывается, с характером, — сказал он наконец. — Не просто тихая бухгалтерша. Ну что ж. Допустим, ты права. Что ты предлагаешь?
— Я хочу, пока вы будете в Израиле, сама ездить в офис, — твёрдо сказала Вера. — Интересоваться делами. Смотреть, кто чем дышит. Разговаривать с людьми. Не как наследница — как обычный сотрудник. И посмотреть, что это за птица, ваш Анатолий Сысоев.
Сергей Михайлович хмыкнул. Потом переглянулся с адвокатом. Сурков молча пожал плечами — мол, дело ваше.
— Хорошо, — сказал Кристалинский. — Пусть будет так. Игорь, ты поможешь Вере Алексеевне оформиться. Приказ о приёме на работу. Должность… какая хочешь?
— Консультант при финансовом отделе, — быстро придумала Вера. — Скромно, незаметно. Я посмотрю, что это за Сысоев. И что за муж у меня был. Я им всем докажу.
— Докажешь, — устало улыбнулся дядя. — Верю. А теперь иди. Мне нужно отдохнуть. Завтра, когда придут результаты, мы поговорим серьёзно.
Результаты генетической экспертизы пришли на следующее утро. Вера сидела на кухне у матери, пила кофе, ждала звонка. Лидия Ивановна суетилась рядом, перемывая и без того чистые тарелки, поглядывая на дочь тревожными глазами.
Звонок раздался ровно в десять. Сурков.
— Вера Алексеевна, — сказал он без предисловий. — Поздравляю. Экспертиза подтвердила: Сергей Михайлович Кристалинский является вашим родным дядей по отцовской линии. Документы готовы, можете ознакомиться в любое время.
Вера выдохнула. Глубоко, свободно, как будто до этого не дышала целую минуту.
— Спасибо, Игорь Борисович, — сказала она.
— Сергей Михайлович просил передать, что завтра он улетает в Израиль, — продолжал адвокат. — А вам он рекомендует завтра же приехать в офис. Я вас встречу и познакомлю с тем, кто будет вводить в курс дела. Анатолий Ильич Сысоев уже в курсе, что в финансовом отделе будет консультант..
— Отлично, — Вера усмехнулась.
Она положила трубку и повернулась к матери. Лидия Ивановна стояла, прижав руки к груди, и глаза у неё были мокрые.
— Ну что? — спросила она дрожащим голосом.
— Подтвердилось, мама, — сказала Вера. — Я — Кристалинская.
Мать кивнула, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и сказала глухо:
— Давай, Верочка. Иди и не оглядывайся. А я… я буду молиться, чтоб у тебя всё получилось.
*****
На следующее утро, Вера встала пораньше и собралась быстро. Надела свой лучший костюм — юбка чуть выше колена, белая блузка, деловой пиджак. Туфли на низком каблуке, волосы собрала. В зеркале отражалась красивая, молодая, серьёзная женщина. Не та Вера Лозовая, которую муж называл дурой. Другая.
На прощание она ещё раз поцеловала мать.
— Я позвоню, мама. И приеду, как только смогу.
— Да уж, звони, — мать шмыгнула носом. — А то я тут без тебя… сопьюсь.
— Не смей, — строго сказала Вера. — Ты мне нужна. Ты моя мама. Поняла?
Лидия Ивановна кивнула, не в силах говорить.
Вера вышла на улицу. У подъезда уже стоял знакомый белый автомобиль. Адвокат Сурков сидел на заднем сиденье, открыл дверь.
— Доброе утро, Вера Алексеевна. Готовы?
— Готова, — ответила она, садясь в машину.
Автомобиль бесшумно тронулся, увозя её в новую жизнь. Туда, где её ждали офис, Сысоев, интриги, чужие деньги и чужая, но такая манящая власть.
Вера смотрела в окно на знакомые улицы родного города, на серые пятиэтажки, на бабулек с авоськами, на вечно спешащих куда-то людей. И думала: «Что бы ни случилось, я не стану такой, как Артур. Не стану такой, как Кристалинский, который продал родную племянницу. Я буду другой».
Машина вырулила на шоссе, набрала скорость.
Сурков, сидевший рядом, тихо сказал:
— Сергей Михайлович сегодня вечером улетает. Мы проводим его в аэропорт, а завтра начинаем работать.
Вера кивнула, не оборачиваясь.
— Я готова, — повторила она.
И внедорожник, сверкнув фарами, исчез в потоке машин, унося её туда, где начиналась её новая, неведомая жизнь.
В офисе компании «АлюминийЮгПром» с самого утра царила необычная, напряжённая суета. Рабочий день ещё не начался — стрелки на огромных, строгих часах в холле только подползали к девяти, — но люди уже толпились у кофейных автоматов, перешёптывались в курилке, заглядывали друг в друга в кабинеты с таинственным видом. Причина была одна: сегодня впервые появится тот самый загадочный консультант, которого лично назначил сам Сергей Михайлович Кристалинский.
— Ты слышала? — молоденькая секретарша с идеальным маникюром и высокой, нарядной причёской придвинулась к коллеге из отдела кадров. — Говорят, какая-то женщина. Экономист. С крупными промышленниками работала.
— А кто ж её знает, — пожала плечами та, поправляя очки. — Сергей Михайлович сказал — значит, так надо. Ему не привыкать, он в людях толк знает.
— В людях-то знает, — встрял в разговор молодой, амбициозный менеджер, поправляя галстук. — Но чтобы женщину, да в такой серьёзный бизнес… Странно. Обычно он таких не приближал.
— Может, родственница какая? — предположила секретарша.
— Да у него никого нет, — отрезал менеджер. — Сам говорил. Один как перст. Так что, видать, просто хороший специалист.
Никто в этом огромном, светлом, пахнущем дорогим деревом и свежей краской офисе не знал, что «хороший специалист» — это Вера Лозовая, двадцать пять лет, экономист, красный диплом и пять лет работы бухгалтером на заводе «Прогресс». И уж тем более никто не догадывался, что этот «специалист» — родная племянница самого хозяина. Вера попросила адвоката Суркова не распространяться. «Пусть меня представят как Веру Алексеевну Лозовую, — сказала она твёрдо. — Так будет честнее. И мне легче будет присмотреться к коллективу. Посмотреть, кто есть кто».
Сурков тогда усмехнулся в усы, но возражать не стал. Он вообще не привык спорить с Кристалинскими — ни с больным, умирающим дядей, ни с этой молодой, дерзкой, неожиданно твёрдой племянницей.
— Хорошо, Вера Алексеевна, — согласился он. — Пусть будет по-вашему. Но помните: в любой момент, если понадобится, я скажу правду. И Сергей Михайлович тоже.
— Не понадобится, — отрезала Вера. — Я сама справлюсь.
Автомобиль остановился у стеклянных дверей бизнес-центра ровно в девять.
— Не бойтесь, — сказал Сурков, подходя сзади. — Вы не просто наёмный работник. Вы — Кристалинская. Запомните это.
Вера выпрямила спину, подняла голову и шагнула внутрь.
В конференц-зале, куда их проводил вежливый, молодой администратор, уже собрались все руководители отделов. Сегодняшнюю планерку проводил Анатолий Ильич Сысоев — директор финансового отдела, красивый, мужественный парень тридцати двух лет, который в отсутствие Сергея Михайловича замещал хозяина компании. Вера знала о нём только по рассказам дяди: «Грамотный, перспективный, сын моего лучшего друга и соратника». И по словам Артура, который втихаря от всех докладывал Сысоеву о настроениях в коллективе. «Такой же подлец, как и мой муж», — решила Вера ещё тогда, у кровати умирающего дяди.
Адвокат толкнул дверь и пропустил Веру вперёд. Она шагнула — и словно попала под прицел десятка пар глаз. Все повернули головы. Вера увидела длинный, полированный стол, за которым сидели мужчины в дорогих костюмах, женщины в идеальных блузках, с уложенными волосами и внимательными, колючими взглядами. А во главе стола — его… Сысоева
Вера посмотрела на него — и почувствовала, как кровь прилила к щекам. Он был красив как бог. Высокий, широкоплечий, с тёмными, густыми волосами, зачёсанными назад, с пронзительными серыми глазами и волевым, чуть грубоватым подбородком. Дорогой, тёмно-серый костюм сидел на нём как влитой. Белая рубашка без единой складки. Галстук — идеальный узел.
Но Вера не любила красивых мерзавцев. А в том, что Сысоев — мерзавец, она даже не сомневалась. «Друг, который уже поделил компанию, пока хозяин ещё жив? Который обещает места тем, кто ему лично предан? Который принимает доклады от моего мужа-предателя? Нет, спасибо. Такой красивый фасад — за ним обязательно грязь».
— Игорь Борисович! — Сысоев приподнялся, приветствуя адвоката. — Рад вас видеть. А это, видимо, и есть та самая…
— Вера Алексеевна Лозовая, — представил Сурков. — Ваш новый консультант при финансовом отделе. Сергей Михайлович лично рекомендовал. Прошу любить и жаловать.
Вера кивнула, стараясь не смотреть на Сысоева. Но боковым зрением видела, как он окинул её быстрым, оценивающим взглядом — с головы до ног. Ничего не сказал, но Вера почувствовала: он уже составил о ней мнение. И мнение это — не в её пользу.
— Располагайтесь, Вера Алексеевна, — сказал Сысоев, указывая на свободный стул в конце стола. — Планёрка только началась. Введём вас в курс дела.
Вера села. Краем уха слышала, как кто-то с задних рядов шепнул: «Кристалинский прислал своего цербера». Другой голос ответил: «Какой там цербер. Болонка — не более».
Она закусила губу. Глаза защипало.
И тут Сурков наклонился к её уху и прошептал едва слышно:
— Не забывайте, Вера Алексеевна. Выше голову. Вы — Кристалинская.
Это сработало. Вера глубоко вздохнула, подняла голову, расправила плечи. Она больше не смотрела в стол, не прятала глаза. Она смотрела прямо — на Сысоева, на других, на всех. Она — Кристалинская и никто, никто не посмеет назвать её болонкой.
Планёрка тянулась долго. Сысоев говорил быстро, чётко, по делу. Цифры, графики, отчёты, сроки. Вера слушала, старалась запоминать — инвестиционные потоки, дивидендная политика, хеджирование рисков. Голова шла кругом. Но она молчала. Кивала и ждала, когда всё закончится.
Когда планёрка завершилась, Сысоев подошёл к ней, протянул руку.
— Анатолий Ильич Сысоев, — представился он, хотя она и так знала. — Добро пожаловать в команду. Надеюсь, ваша работа пойдёт на пользу компании.
— Вера Алексеевна Лозовая, — ответила она, пожимая его руку. — Спасибо за радушный приём.
— Радушный? — Сысоев усмехнулся. — Вы, кажется, не очень-то радушно себя чувствуете. Но ничего, привыкнете. Сергей Михайлович в вас не ошибся, я уверен.
Вера промолчала. «Посмотрим, — подумала она. — Посмотрим, не ошибся ли он в вас, Анатолий Ильич»