Снаряды ложились где-то впереди, за низким холмом, но земля дрожала даже здесь. Воздух был густым от дыма и сырой весенней грязи. Атака захлебнулась ещё в первые минуты — бойцов прижали к земле пулемётным огнём, и теперь каждый искал хоть какое-то укрытие среди разбитого поля. Старший сержант Мальцев лежал в глубокой воронке от снаряда, прижавшись щекой к мокрой земле, и никак не мог заставить себя подняться.
Он воевал уже третий год. Видел окружения, отступления, зимние леса под Ржевом и горящие деревни под Курском. Молодые бойцы считали его «везучим» — Мальцев редко говорил лишнее, умел заранее почувствовать опасность и всегда возвращался после боя. Но сейчас он лежал в грязи и чувствовал только одно — страх. Тяжёлый, липкий, почти животный.
Наверху трещали автоматы. Пули со злым визгом резали воздух над воронкой. Мальцев сжал зубы и попытался поднять голову, но тут же снова вжался в землю. Сердце билось так сильно, будто хотело вырваться наружу.
— Сержант!..
Кто-то кричал справа.
— Сержант, помоги!
Он узнал голос не сразу. Лейтенант Зубов, совсем молодой командир взвода, ещё утром шутил возле кухни и рассказывал, что после войны обязательно поедет к морю. Теперь в его голосе не осталось ничего от той утренней лёгкости.
Мальцев осторожно выглянул из воронки. Метрах в пятнадцати, возле разбитой телеги, лежал Зубов. Одна нога была неестественно подвернута, шинель на боку потемнела от крови. Лейтенант пытался отползти, но почти не двигался.
Мальцев резко спрятал голову обратно. «Не дойти», — мелькнуло у него. Поле простреливалось насквозь.
Сверху снова ударил пулемёт. Комья грязи посыпались в воронку. Мальцев закрыл глаза и тяжело выдохнул. Он ненавидел себя в этот момент. За то, что лежит. За то, что боится. За то, что впервые за долгие месяцы войны думает не о приказе и не о товарищах, а только о том, как выжить самому.
— Сержант!.. — голос Зубова стал слабее.
— Не бросай…
Мальцев медленно вытер грязной рукой лицо. Потом зло прошептал:
— Да чтоб тебя…
Он снял автомат с плеча, проверил магазин и глубоко вдохнул. Руки дрожали. Он заметил это и вдруг усмехнулся — коротко, почти зло.
— Старый стал… — пробормотал он себе под нос.
Потом рывком выбрался из воронки.
Мир сразу взорвался грохотом. Пули ударяли в землю рядом, воздух свистел и рвался на куски. Мальцев бежал, пригибаясь, почти падая в грязь. Несколько раз ему казалось, что следующая очередь обязательно попадёт в спину.
До телеги он добрался тяжело, почти на четвереньках.
Зубов лежал бледный, с закушенной губой. Увидев сержанта, он попытался усмехнуться:
— А я уж думал… всё…
— Молчи, — резко бросил Мальцев.
— Ходить можешь?
Лейтенант коротко мотнул головой.
Слева снова ударил пулемёт. Пули застучали по дереву телеги. Мальцев быстро осмотрелся. До ближайшей воронки было метров десять, дальше — ещё одна. Если повезёт, можно дотянуть.
— Слушай сюда, — быстро сказал он. — Сейчас тащу. Если начнут бить — прижмёшься ко мне и не дёргайся. Понял?
— Понял…
Мальцев подхватил его под руки. Зубов вскрикнул от боли, но сразу стиснул зубы. Они рванулись вперёд.
Сначала всё шло нормально. Потом совсем рядом разорвался снаряд.
Ударной волной их бросило в грязь. В ушах зазвенело так, будто мир вдруг стал глухим. Мальцев несколько секунд ничего не слышал, только видел, как над полем медленно оседает чёрная земля.
Зубов шевельнулся рядом.
Живой.
— Встаём! — крикнул Мальцев, сам не слыша собственного голоса.
Он снова потащил лейтенанта вперёд. Ноги скользили по раскисшей земле, дыхание сбивалось, шинель стала тяжёлой от грязи и пота. Где-то позади кричали люди. Кто-то звал санитара.
Наконец они рухнули в новую воронку.
Мальцев тяжело сел, хватая ртом воздух. Руки тряслись уже не от страха — от усталости. Он посмотрел наверх. Серое небо, дым, чёрные деревья на горизонте. Всё то же самое.
Только внутри что-то изменилось.
Зубов лежал рядом, часто дыша.
— Спасибо… — тихо сказал он.
Мальцев махнул рукой.
— Потом поблагодаришь. Если выберемся.
Несколько секунд они молчали. Потом лейтенант вдруг спросил:
— Ты тоже боялся?
Мальцев посмотрел на него долгим взглядом.
Потом медленно кивнул.
— Все боятся, лейтенант.
— Просто не у всех есть время это показывать.
Наверху снова загремели выстрелы. Где-то впереди поднялись в атаку свои бойцы. Мальцев осторожно выглянул из воронки, проверил автомат и тяжело поднялся.
Теперь он уже не думал о страхе.