Это было мрачноватое место: четыре бетонные стены, ни одного окна и всего одна узкая дверь - единственный вход и выход. По сегодняшним меркам - кошмар любого пожарного инспектора.
Но тогда мне казалось, что это верх величия. Стоило переступить порог, как палящее солнце и летний зной мгновенно исчезали. Секунда - и глаза привыкали к новому полумраку.
Справа во всем величии высились два огромных автомата для пинбола. Они стояли гордо, словно знали, что никогда не выйдут из моды и однажды гордо назовутся словом «винтаж». В дальнем углу на деревянной стойке покоился доисторический кассовый аппарат. Вокруг него теснились банки с маринованной колбасой - острые ломтики плавали в ядреном рассоле из перца и уксуса. Настоящий деликатес для экстремалов.
Рядом стоял холодильник, до краев набитый ледяной колой.
Но главным магнитом этого места была пара бильярдных столов. Над каждым висел шикарный абажур из цветного стекла. Свет падал строго вниз, эффектно подсвечивая зеленое сукно и раскиданные по нему шары. Мужчины ходили вокруг столов, как первобытные охотники. Они держали кии словно копья и выслеживали шары, будто загнанную в угол добычу.
Клуб по интересам
Я тогда была всего лишь подростком. После школы я топала киллометр по дороге к этому скромному гнезду цивилизации, чтобы встретиться с друзьями или просто посмотреть, как парни постарше гоняют шары. Из бумбокса вечно орали свежие хиты Aerosmith, Cinderella, Poison и Roxette.
Каждый день я с легким волнением шла через засыпанную щебнем парковку, гадая, кого встречу внутри. У входа на деревянных брусках восседал автомат с пепси-колой. Его верными стражами были три-четыре местных дедка, уютно устроившихся на раскладных стульях и перевернутых бочках. Старики курили, глазели по сторонам и ждали какого-нибудь грандиозного скандала. Они перемывали косточки прохожим с азартом скучающих домохозяек, пьянея от радости и выдавая порции свежих, слегка забродивших сплетен.
По всей площадке были разбросаны кроссовые мотоциклы и квадроциклы. Их моторы еще дышали теплом, а легкий запах бензина окутывал их, как статическое электричество. Особо удачными считались дни, когда удавалось застать старенький «Датсун» или «Плимут». Водитель с ревом газовал, а потом машина срывалась с места как ракета, разбрасывая щебенку во все стороны. Воздух тут же заполняла плотная завеса пыли, которая оседала несколько минут, пока наконец не проступал четкий рисунок протекторов на земле.
Дедки посмеивались и неодобрительно качали головами - мол, ну что за глупая молодежь, только права получили, а уже шуму-то сколько. Потом они смачно плевали на землю, оставляя свои метки в пыли, прямо как их отцы и деды до них. В этом была своя житейская мудрость: они прекрасно знали, что бытовуха и работа рано или поздно придушат юношеский пыл. Пройдет время, и эти пацаны точно так же сядут рядышком на бочки и будут просто смотреть, как мимо катится жизнь.
Я аккуратно обходила эту стену народной мудрости. Я кожей чувствовала их оценивающие взгляды - они с подозрением относились к любым подростковым закидонам.
Охота за любовью
Но стоило сделать шаг внутрь - и день мгновенно сменялся ночью. Даже носу приходилось привыкать к местному колориту: пахло сырым подвалом и моторным маслом, которое исходило от кожи мужчин, только что пришедших со смены. Воздух был влажным и тяжелым. Глаза быстро выхватывали из полумрака знакомые лица. На секунду они задерживали на мне взгляд, а потом возвращались к своим делам.
Мне было всего шестнадцать. Возраст идеальный: родителей еще можно было убедить, что я иду в магазин исключительно ради баночки газировки или пинбола. Но моя истинная цель была куда масштабнее - я пришла влюбляться.
Я прознала, что несколько парней из нашей школы любят зависать здесь после обеда. Я заходила туда в надежде застать кого-то из них за виртуозной игрой в пинбол, когда они изо всех сил пытались побить чей-нибудь рекорд. Я вставала рядом, опиралась локтями на стекло, мечтательно подпирала кулачками подбородок и изо всех сил болела за того, кто был у руля.
У хозяина заведения к тому же было трое сыновей - и все как на подбор брутальные красавчики. При такой запредельной концентрации тестостерона на квадратный метр я была морально готова к бурному роману в любую секунду. Спишем это на передоз дневными мыльными операми или на мой излишне романтичный мозг, но я была по уши влюблена абсолютно во всех парней своего возраста и старше.
Я шла напролом туда, где собирались парни, и флиртовала напропалую.
Мальчишкам только того и надо было: они поддразнивали меня, вовсю красовались и ходили гоголем, как петухи в курятнике. Меня до мурашек приводило в восторг, когда парочка потенциальных ухажеров начинала соревноваться за мое внимание. А я просто сидела, потягивала газировку и заливалась румянцем. Я наблюдала, как они с максимально серьезными лицами и выпяченной грудью бросали друг другу вызов в бильярде - будто главным призом в этой игре была я.
Иногда со мной увязывался младший брат. Тогда один из сыновей хозяина, пытаясь произвести на меня впечатление, подгонял нам бесплатную газировку и чипсы. Семейный бонус, так сказать.
Но стоило какому-нибудь другому парню из дальнего угла подойти и позвать меня сыграть партию, я застенчиво соглашалась. Юная и наивная, я искренне радовалась, когда соперник партию за партией умудрялся случайно забивать белый шар вместе с восьмеркой (то есть сразу проигрывал). Это делало меня до смешного непобедимой. А сын хозяина в это время сидел в сторонке, периодически подмигивал мне и задумчиво заплетал в косички кожаную бахрому на моей куртке, висевшей на стуле.
Сладкий туман воспоминаний
Мир тогда казался куда более уютным и сладким. Случайное прикосновение рук посылало мощнейшие разряды по всей нервной системе, а чья-то многозначительная улыбка заставляла меня вздыхать и цвести от счастья всю ночь напролет.
Вниманием я обделена не была: за плечами осталось несколько свиданий, парочка серьезных романов и даже одно предложение руки и сердца - в общем, местным дедкам на крыльце хватило тем для сплетен на месяцы вперед.
Тогда я еще не знала, что эти мимолетные интрижки медленно, но верно ведут нас к будущему, которое расползется, как старая шерстяная пряжа. Что в конце концов мы все превратимся в грустные одинокие ниточки, помнящие, что когда-то были частью одного теплого свитера.
Странно думать, что такое тесное, невзрачное место могло вместить в себя столько огромной любви и сумасшедших мечтаний, на фоне которых весь остальной огромный мир казался крошечным.
Эмоции, которыми была наполнена та грязноватая однокомнатная лавка, теперь живут совсем в другой темноте - в тумане моих воспоминаний. Это далекое прошлое, куда можно заглянуть только мысленно. Зато там никогда не выветривается дешевый одеколон, а мальчишки всё так же отчаянно пытаются произвести впечатление.
Кто в Сети скажет: да ладно, ничего особенного, обычная грязная коробка из цементных блоков, где сроду не происходило ничего исторического. И, наверное, они правы.
Но для стариков, которые сидели снаружи в ожидании хоть каких-то новостей, и для наивной девчонки с горящими глазами, жившей чуть дальше по дороге, это невзрачное место было началом и концом всего мира.