◼ ОБО ВСЁМ ◼

— Официант, подайте нам императорские бретонские устрицы на ледяном блюде, бургундских улиток в чесночном масле, дальневосточного королевского краба и артишоки, а к ним — полную классическую сервировку по высшему протоколу! — пятидесятичетырехлетняя Элеонора Владиславовна Заславская с победной, снисходительной улыбкой захлопнула тисненое золотом кожаное меню и окинула будущих сватов изучающим взглядом. — Надеюсь, дорогие гости, вы не против высокой французской кухни? Просто в нашей семье не принято...

— Мама, вы снова положили свои очки для чтения в морозилку рядом с пельменями, а ключи от входной двери бросили в стиральный порошок! — тридцатилетняя Инга с нарочитым вздохом сокрушения захлопнула дверцу холодильника, демонстративно держа в пальцах пластиковую оправу. — Господи, Игорь, посмотри на свою мать! Она же совершенно перестала ориентироваться в собственном доме! Вчера забыла выключить газ под чайником, сегодня прячет вещи по углам... Это же чистая деменция, прогрессирующее угасание памяти!...

— Боря, твой чай на столе, а я уже вызвала грузовое такси, так что подпиши заявление о разводе прямо сейчас, пока вещи спускают, — семидесятилетняя Анна Михайловна невозмутимо поставила на край полированного дубового стола фарфоровую кружку и положила рядом тонкую картонную папку с двумя готовыми бланками. Семьдесят один год Борису Васильевичу исполнился ровно за три дня до золотой свадьбы. Мужчина вальяжно сидел во главе стола в шелковом халате, прихлебывая минеральную воду и любуясь утренней гостиной...

— Гражданочка, вы хоть понимаете, что за подобную самодеятельность вам прямо сейчас выпишут штраф под триста тысяч рублей и стояк перекроют до решения районного суда?! — двадцативосьмилетний мужчина в синей спецодежде с яркой нашивкой «ГорВодоУчёт» с грохотом захлопнул узкую дверцу сантехнического шкафа и выпрямился, уперев руки в бока. — Контрольная антимагнитная пломба необратимо повреждена! Индикатор почернел, контрольный рисунок стёрт, капсула с ферромагнитной суспензией полностью разрушена!...

— Опять пересолила, Люба! Ну вот как можно за пятьдесят семь лет жизни не научиться нормально солить обыкновенный суп?! — шестидесятитрехлетний Степан Григорьевич со звонким стуком бросил мельхиоровую ложку на край фарфоровой тарелки, брезгливо отодвигая от себя дымящийся наваристый борщ. — Есть же невозможно! Чистая соль! А капуста? Ты ее топором, что ли, крошила?! Лохмотьями плавает! Пятидесятисемилетняя Любовь Павловна вздрогнула, замерла возле кухонной плиты с половником в руках и виновато опустила глаза...