За каждым великим правителем — человек со своими маленькими слабостями. Один перебирает монеты при свечах. Другой расставляет оловянных солдатиков на столе. Третий пишет стихи, которые никому не показывает. История привыкла смотреть на правителей снизу вверх — и почти никогда вбок, туда, где они просто живут.
А там — много интересного.
Ярослав Мудрый правил Русью в XI веке. Прозвище «Мудрый» он получил не за победы в войнах, хотя и воевал немало. Его настоящей страстью были книги. По свидетельствам летописцев, он был первым из русских князей, кто лично освоил грамоту — не просто разбирал буквы, а читал и писал сам.
При его дворе собрали библиотеку, где хранились рукописи на греческом и латинском языках, привезённые из Европы и Византии. Книги копировали — списки уходили в работу, а подлинники берегли как реликвии. Ярослав выстраивал дипломатические союзы, выдавал дочерей замуж за европейских королей — и всё это во многом потому, что понимал мир шире большинства своих современников.
Книги давали ему то, чего не давали ни дружина, ни походы.
Про Ивана IV Грозного принято вспоминать другое. Опричнина, казни, страх. Но у этого же человека были любимые занятия, далёкие от политики. Он увлекался астрологией и шахматами — и это не случайное сочетание.
Астрология в XVI веке была не суеверием, а почти наукой. Европейские монархи держали астрологов при дворе так же естественно, как сегодня держат советников. Иван Грозный перед важными решениями — военными походами, заключением договоров — консультировался с иностранными специалистами, в том числе со звездочётами. Небо воспринималось как источник знаний, а не развлечений.
Шахматы же, по преданию, оставались его любимым занятием до конца жизни. Говорят, что именно за шахматной доской его и застали, когда сердце остановилось в марте 1584 года. Правда это или красивая легенда — сказать сложно. Но в том, что шахматы Грозный любил искренне, сомневаться не приходится.
Пётр I — отдельная история. Про него принято говорить как про человека действия: корабли, реформы, Петербург. Но у первого российского императора была тихая личная страсть — нумизматика. Он собирал монеты из Древнего Рима, Греции, Персии. Перебирал их сам, хранил в самодельных альбомах, которые сделал своими руками.
Эта коллекция позже легла в основу нумизматического собрания Кунсткамеры — первого российского публичного музея, который Пётр основал в 1714 году. Человек, перекраивавший страну по живому, находил покой в маленьких кружочках металла, хранивших чужие эпохи.
Его внук Пётр III прославился иначе. Страстью к игрушечным солдатикам. Историки до сих пор спорят, была ли это невинная причуда или признак незрелости — человека, который в 34 года разыгрывал на столе сражения с миниатюрными армиями.
Однажды дворцовая крыса уничтожила трёх солдатиков из императорской коллекции. Пётр III не оставил это безнаказанным. Крысу поймали, судили и повесили — с соблюдением всех формальностей. Современники вспоминали этот эпизод то с иронией, то с сочувствием. Крыс это, впрочем, не остановило.
Николай I — жёсткий, церемониальный, дисциплинированный — в свободные часы рисовал. Но не пейзажи и не портреты. Он составлял эскизы военных мундиров. С дотошностью опытного портного прорабатывал каждую деталь: пуговицы, воротники, складки ткани. Считал, что облик армии — это часть её силы.
Многие утверждённые им образцы мундиров прослужили несколько десятилетий. Хобби, которое казалось причудой, оставило заметный след в истории российской военной формы.
Последний император Николай II коллекционировал скрипки. Сам не играл — но собирал. В его коллекции насчитывалось 128 инструментов, среди которых была скрипка работы Антонио Страдивари. По одной из версий, этот инструмент хранился в специально сделанной нише внутри колонны Зимнего дворца. Проверить это сегодня уже невозможно.
Но сам образ — последний царь, окружённый молчащими скрипками — говорит о чём-то большем, чем просто коллекционирование.
Иосиф Сталин любил кино. Причём не только советское. В специально оборудованном кремлёвском кинозале он регулярно смотрел голливудские фильмы — особенно вестерны и комедии. Перед выходом картин на широкий экран лично их просматривал, давал указания по монтажу и содержанию.
В его личной библиотеке, по некоторым оценкам, хранилось более двадцати тысяч томов. Книги он читал с карандашом — делал пометки, подчёркивал. Несколько экземпляров с его записями сохранились и стали предметом отдельных исследований.
Леонид Брежнев, которого помнят прежде всего за награды и плановые речи, был азартным охотником. В последние годы жизни, когда силы уже оставляли его, он всё равно выезжал в охотничьи угодья Завидово под Тверью. Там специально прикармливали кабанов картошкой — животные привыкали к людям и подходили близко. Рядом всегда находился егерь, готовый подстраховать выстрел.
Охота для Брежнева была не спортом, а ритуалом. Способом почувствовать себя живым вне протокола.
И наконец — Юрий Андропов, глава КГБ на протяжении пятнадцати лет и генеральный секретарь на протяжении пятнадцати месяцев. Человек, которого боялись. Человек, о котором говорили шёпотом.
Он писал стихи. Лирику, иронические зарисовки, иногда — довольно едкие строчки. Это хобби он почти не афишировал. Советский эксперт-международник Георгий Арбатов однажды направил Андропову письмо — размышление о том, как власть меняет людей. Андропов ответил стихотворением:
«Сбрехнул какой-то лиходей,
Как будто портит власть людей.
О том все умники твердят
С тех пор уж много лет подряд,
Не замечая (вот напасть!),
Что чаще люди портят власть.»
Это не просто каламбур. Это — позиция. И, пожалуй, один из самых честных текстов, которые выходили из советских кабинетов.
История любит показывать правителей в моменты решений, войн и реформ. Но именно хобби выдаёт в них людей. Кто-то уходил в тишину с монетой в руке. Кто-то — с шахматной фигурой. Кто-то — с карандашом над чистым листом.
За парадным портретом всегда стоит человек, которому тоже нужен был отдых от самого себя.