Пётр с женой и сыном жили в своём доме. Даже участок был, хотя он находился в черте города. Неслыханное везение.
Дом, правда, был такой, что проще перечислить, что в нём не требовало ремонта.
Протянуть водопровод. Поставить плиту. Переделать полы. Укрепить фундамент. Туалет стоял во дворе - деревянный, перекошенный, с ароматами и пауками летом.
Когда он получил его в наследство, радости не было предела. Теперь можно жить отдельно от матери, и не выслушивать в свой адрес всякое.
Марфа всегда говорила что думает, не давая себе труда смягчать выражения.
Он был уверен, что со временем сделает из него дом мечты.
Но жизнь ткнула мордой в асфальт.
Стройматериалов в свободной продаже практически не было. На полках стояли банки с краской - коричневой, цвета детской неожиданности, или трупно - голубой. Всё.
Про остальное и говорить не приходится.
А потом силы как то быстро стали исчезать. Вроде не старый ещё мужик, и тридцати нет, а уже ничего не хочется.
Пётр приходил с работы. Падал на диван. И мечтал о выходных. Иногда везло, но чаще приходилось работать в субботу, если завод не успевал выполнять план.
Быт был целиком лежал на жене.
Анна стирала вручную в еле тёплой воде, готовила в печи и каждый день просила супруга хотя бы обустроить кухню. Договорись о водопроводе, надоело ходить мыться в баню.
Муж сначала обещал, потом начал возражать в том смысле, что ты на работе можешь мыться, я вот хожу у себя в душ, и ничего. Туалет...Ну да, неудобно, но все так живут, и ничего, не жалуются.
Анна работала в больнице. Сутками, и тоже с переработками. Зарплата выглядела как подачка - и называлась презрительным словом "получка".
Пётр искренне не понимал недовольства жены.
Ты живёшь в своём доме, и сама себе хозяйка с первого же дня супружеской жизни. Многие этим могут похвастаться?
Его сестра не могла.
Дед незадолго до смерти сказал, как отрезал.
- Баба дом не удержит. Баба в доме - временно. Сегодня тут, завтра у мужа.
Свете родовой дом, естественно, не оставил. Так было не принято, если есть сын, дом отходил к нему.
Муж Светы работал слесарем, пил запоями и в трезвом состоянии выглядел так, будто его только что уже побили. В пьяном - бил сам.
Марфа никогда не жалела дочь.
Она вообще никого не жалела.
"Женщина старой закалки" - как уважительно говорили раньше.
С двумя детьми, без мужа, начальник смены на заводе, член профкома, грамоты, доска почёта, юбка до колен и взгляд, которым можно было остановить погрузчик.
Мужа решительная дама выгнала сама.
Когда узнала про любовницу, молча поставила чемодан у двери и сказала:
- Или уходишь сейчас, или я тебе голову сковородкой разобью.
Мужчина ушёл радуясь, что легко отделался.
Марфа никогда больше не вышла замуж.
- Баба без мужика проживёт. Мужик без бабы - сопьётся.
Она получила от завода двухкомнатную квартиру. Сама. Без помощи и знакомств.
Дочь вышла замуж и прописалась у мужа. Марфа настояла. И попробовала бы она это не сделать!
Сын вмешался.
-Мама, если ты умрёшь, квартира отойдёт государству. Пусть Светка будет у тебя прописана.
- Государство дало мне - государству и вернётся, - Марфа сказала это так, что семейство раз и навсегда поняло. Спорить бесполезно.
-Мне никто не помогал, - закончила мать.
Света заплакала.
Брат хоть имеет свой дом. А она куда пойдёт?
У Марфы была особая советская справедливость - железная, как мясорубка. Всем плохо - значит правильно. Если тебе тяжело, значит жизнь идёт как надо.
Света сбежала от матери ещё в молодости. Обстановка в квартире была такой, что она вышла замуж за первого, кто предложил. Марфа умела унижать, знала, куда бить, и требовала безоговорочного подчинения.
Света боялась её даже взрослой.
Когда Генка напивался и начинал швырять табуретки, Света хватала девочек и прибегала к брату. Старшая ревела, младшая сипела грудью - бронхиальная астма. Врачи говорили - нужен морской воздух. Хотя бы раз в год Крым. Иначе приступы будут учащаться.
С тем же успехом они могли бы посоветовать провести отпуск в Париже.
Света работала в библиотеке и о море даже не мечтала.
Она мечтала о разводе, но идти было некуда.
Брат женат, мать не пустит.
И тут, можно сказать, повезло.
Деменция пришла не сразу.
Сначала Марфа просто забывала чайник на плите. Потом стала прятать деньги в сахарницу и обвинять соседей в воровстве. Потом начала ночью собираться "на завод".
Ещё не старая женщина начала "чудить" через три года после выхода на пенсию.
Врачи поставили диагноз "деменция", и обрадовали, что жить она будет долго. Требуется круглосуточное наблюдение, обеспечьте.
После диагноза Пётр перевёз мать к себе.
В дом престарелых бы не взяли.
Там - только одинокие. А у вас есть кому присмотреть.
В освободившуюся квартиру вселилась сестрёнка с двумя детьми.
Она была в курсе, что это временно, но оставалась надежда, что мать проживёт долго. А там или свекровь помрёт, или Генка вместе с ней - совсем бы хорошо.
Светлана имела доступ к соответствующей литературе и знала, что шансы есть. Там более, жена брата - медик.
В кои то веки повезло.
Мнения Анны спросить позабыли.
И у тем более никого не интересовало, что думает о живущей в соседней комнате старухе семилетний сынишка.
Пётр был человеком неплохим. Не пил. Не гулял. Просто жил где-то внутри своей вечной усталости, как муха в янтаре.
Мать он любил.
А ухаживать - это женское дело. Есть сестра. Есть жена.
Вся тяжесть ухода легла на Анну.
Свекровь смотрела на неё немигающим взглядом и спрашивала.
- Ты кто такая?
А иногда вдруг становилась прежней - жёсткой, страшной.
-Хреновая из тебя хозяйка, - брезгливо цедила придирчивая дама..
Она мыла свекровь, стирала простыни, в холодной воде, вставала по ночам.
Иногда Анне казалось, что она уже умерла, просто никто не сообщил.
С началом болезни Марфа стала есть как не в себя. Самое вкусное - уничтожала одна, не делилась даже с внуком.
А ведь она внезапно стала верующей!
Всю жизнь Марфа была ярой коммунисткой. На Пасху демонстративно варила борщ. Когда соседка крестила сына, Марфа неделю с ней не здоровалась. И вдруг - будто в голове перегорел какой-то провод.
Сначала шептала что-то перед сном. Потом крестилась украдкой. И никогда не расставалась с семейной иконой, которая раньше валялась за шкафом.
Потому что в её безумии была какая-то страшная логика. Будто мозг Марфы, разваливаясь, смешал в одну кашу партсобрания, Страшный суд, дефицит колбасы и конец света.
Икона стояла в её комнате, в которую было запрещено заходить без разрешения. Сама Марфа могла зайти к Петру или внуку в любое время - особенно любила появляться по ночам.
Миха пугался и кричал.
Анна уводила упирающуюся свекровь, та начинала кричать.
Пётр просыпался и просил жену "как-то успокоить мать, ты же врач".
Утром невыспавшаяся Анна шла в больницу.
Пётр - на завод.
Ребёнок в школу.
И все молились только об одном: чтобы старая коммунистка с иконой однажды не спалила дом к чёртовой матери.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
ОГРОМНОЕ СПАСИБО ВСЕМ, КТО ОЦЕНИЛ МОЁ ТВОРЧЕСТВО!!!