Октябрь 2010 года.
Москва давила. Серые плиты высоток, бесконечные ленты машин, запах бензина и жареной курицы из ларька у метро. Лиса затянулась «Парламентом», выпустила дым в промозглый октябрьский воздух и подумала, что её прошлая жизнь — в Киото, с бамбуковыми рощами и инеем на паутине — казалась теперь сном тысячелетней давности.
Три хвоста она прятала под свободным свитером из «H&M», уши — под шапкой, магию — под маской уставшего офисного планктона. В «ЭкспоТехе», где она правила отчёты для начальника по имени Виталик, никто бы не поверил, что девушка с визиткой «Алиса Громова, младший аналитик» умеет превращаться в лисицу размером с волкодава и выжигать глаза одной лишь иллюзией страха. Но страхом можно было сыт не быть. Аренда двушки на Юго-Западной, корм для хвостов — кондиционер, курево, редкий поход в суши-бар. Обычное дело.
Она уже пять лет играла в человека, и игра почти не давила. Почти.
Всё пошло прахом в среду, когда на кухне офиса кофе-машина зашипела вдруг не ритмично, а вразнобой, и Лиса уловила запах. Не перегар, не духи Маринки из бухгалтерии. Железо и сушёные грибы. Так пахло от ловчих амулетов, когда их заряжали кровью.
Она не обернулась. Взяла стакан, насыпала «Нескафе», сделала глоток — горький, обжигающий, как любое напоминание о доме.
— Алиса Громова? — голос за спиной был вежливый, с придыханием. Мужчина в дешёвом сером пальто, не старше тридцати. Под пальто — чёрная футболка, на груди едва заметный узор из запутанных рун. Улыбался он глазами змеи, которая знает, что мышь уже обездвижена.
— Слушаю, — её лицо осталось неподвижным. Только кончики пальцев слегка закололо: шерсть пыталась пробить кожу.
— Вы не могли бы уделить мне минуту? Из «Центра гигиены труда». Плановый опрос.
Враньё. Лиса знала «Центр» — то была вывеска для московского отделения Департамента по охоте. Не охранники порядка, нет. Люди, которые брали заказы от богачей: отловить оборотня для приватной охоты — живая мишень в вольере; поймать кицунэ — хвосты на сувениры, кровь для «омолаживающих» инъекций, шкуру на ковёр в загородный дом. Некоторые заказчики платили за возможность лично пытать нелюдя в подвалах. Департамент не задавал лишних вопросов, если чек был хорош.
— Не сейчас, — Лиса отхлебнула кофе, поставила кружку на стол и направилась к турникету. Внутри всё дрожало, но не от страха — от древней, волчьей злости. Она не лиса-переросток из аниме. Она — проклятая дочь богини Инари, сожравшая когда-то полевого духа и получившая за это три хвоста вместо девяти.
К турникету она подошла в тот момент, когда второй охотник, в кожаной куртке, заступил ей дорогу. «Ищейка». Такие чуяли морок на расстоянии, и маскировка Лисы, распутывающая реальность вокруг, была для него как кривой зуб на белом фоне.
— Тише, лисонька, — шепнул он, улыбаясь. — Не позорься. Пройдём по-хорошему, хвосты не тронем. Заказчик хочет живую, так что повезло тебе. Посидишь в клетке недельку, потом — вольер. Бегать будешь, красиво. Богатые дяди любят, когда кицунэ петляет.
— Руку убери, — сказала Лиса тихо, и голос её дрогнул металлом. В открытом офисе, среди кулеров и переговоров, никто не понял, что начался ад. Только Маринка из бухгалтерии обернулась на странный звук — и не увидела ничего, кроме обычной перепалки у прохода.
Ищейка протянул руку, чтобы схватить её за локоть. И тогда Лиса сорвала печать.
Это было похоже на взрыв без огня. Морок, державший её облик, рассыпался, как зеркало, в которое выстрелили. Вокруг неё на секунду проявились золотые искры, и все, кто смотрел, вдруг увидели не девушку в свитере, а нечто высокое, с острыми ушами и тремя пушистыми хвостами, метущими пол. Но только на секунду: реальность перезагрузилась, и Лиса снова стала Громовой. Только глаза её теперь горели жёлтым огнём.
— Твою мать, — выдохнул Ищейка и потянулся за пояс, где под курткой висела электрошоковая дубинка с гравировкой псалмов.
Лиса не стала ждать.
Она рванула к пожарному выходу, сбив с ног толстого сисадмина, который нёс принтер. Лестница, два пролёта — и она в подземном паркинге. Запах бетона, масла, мочи бомжей. Сзади топот: трое, нет, четверо. Департамент не ходит по одному.
— Лиса! — крикнул первый, тот, в пальто. — Стоять, стрелять буду! Боевым!
Он не блефовал. Арбалет с серебряными болтами — для оборотней, для кицунэ — с наконечником из обсидиана, который режет иллюзии как нож масло. Лиса видела такой у коллекционера в Чертанове, когда продавала поддельные амулеты на чёрном рынке. Охотники Департамента снаряжались лучше любой армии.
Она нырнула за бетонную колонну, и в то же мгновение болт выбил крошку у неё над головой. Тишина на секунду — и снова топот.
— Выходи, — уже спокойнее сказал охотник. — Не усложняй. Мы тебя нашли, от нас не уйдёшь. В Москве не тайга, в берлогу не заляжешь. Пять лет ты вела себя хорошо, кроме мелкой фальши. Но твой запах — твоя подпись. Заказчик уже внёс предоплату, так что мне терять нечего.
Лиса прижалась спиной к холодному бетону. В груди разгоралось — не злость, а ровный, жёсткий расчёт. Она могла бы обратиться в полную форму: тронуть три хвоста, выпустить когти, стать лисой выше человеческого роста. И тогда она разорвёт этих четверых, как пачку сигарет. Но после этого — ни одного безопасного угла во всей Москве. Департамент поднимет на уши всех охотников от МКАД до области, а может, и частную охрану привлечёт — у заказчиков деньги безразмерные.
Она выбрала третье.
Кицунэ — мастера обмана, но не грубой силы. Лиса закрыла глаза, вспомнила каждую щель в этом паркинге: вентиляционную шахту на потолке, старую дверь в электрощитовую, узкий проход к теплотрассе, куда даже крысы пролезали с трудом.
Охотники приближались. Ищейка на третьем шаге остановился.
— Странно, — сказал он. — Запах... расплывается.
Лиса уже не была Лисой. Она стала тенью, иллюзией, которую сама же и создала. Настоящая девушка, съёжившись до размеров домашней кошки — но не в лисьей форме, а в странной, аморфной массе — скользнула в продух под потолком, где когда-то проходили кабели. Три хвоста она ужала до толщины пальцев. Когтями цеплялась за ржавые скобы.
— Да бл*.ь, — сказал второй охотник, когда его фонарик выхватил пустое место за колонной. Только растоптанная сигарета «Парламент» и слабый запах дыма и имбиря.
— Не могла она испариться, — прошипел главный. — Ищейка! Думай!
Ищейка понюхал воздух, лицо у него вытянулось: — Вверх. Ушла в техкоммуникации. Сука...
Пока они ломились в закрытую дверь на технический этаж, Лиса уже проползла полтора перегона до теплового узла. Там она рухнула на грязный пол, ободранная, дрожащая, но живая.
— Пи**ец, — прошептала она в потолок. Голос был ломаный, почти детский. Хвосты вывалились из-под свитера, пушистые, золотистые, один — с кровью на кончике: задела ржавым гвоздём.
Она сидела в полной темноте, слушая, как воет где-то над головой сирена или просто поезд метро. Потом достала мобильник — треснутый экран, пять процентов заряда. Набрала единственный номер, который мог не подвести.
— Алло, — раздался сонный голос. — Лиса? Ты чего, снова кофе на ночь?
— Они нашли меня, Варя. — Она говорила шёпотом, но чётко. — Департамент. Прямо в офисе. Заказчик есть, хотят живьём.
— Твою ж... — На том конце повисла пауза. Скрипнула кровать. — Где ты?
— В тепляке под Павелецкой. Варь, мне некуда идти. Моя квартира засвечена, работа — тем более.
— Слушай сюда, — Варя была русалкой, но уже десять лет как человекоподобной — поменяла хвост на ноги ради работы в театре. И головой соображала лучше любого охотника. — Ты знаешь Максима Ковалёва? Оборотень. У него служба доставки «Курьер-Сервис». Он уже лет пять прячет наших — кицунэ, упырей, леших — от Департамента. У него подмосковный склад, старые ангары. Ни один Ищейка туда не сунется, потому что Макс на месте заговоры поставил и с местными договорился.
— Он поможет?
— Он поможет, но не за так. Скажет — отработаешь курьером пару рейсов. Но лучше, чем в вольере у олигарха, верно? Дай я ему сброшу.
— Варь, спасибо.
— Не благодари. Ты главное не фони иллюзией. И, Лиса...
— М?
— Если они взяли твой запах — сними кожу. Не буквально, но смени тело. Ты же кицунэ, у тебя три ипостаси. Стань старухой, стань мужиком — но на неделю забудь, что ты красивая лиса. Твоя внешность — твой приговор. Максим подскажет, как легализоваться.
Лиса хотела ответить, что устала играть. Что эти пять лет в образе человека с визиткой и перекурами у кулера были лучшими в её трёхсотлетней жизни, потому что никто не ждал от неё предательства или магии. Она просто пила кофе и сводила дебет с кредитом. Но теперь и эта жизнь кончилась.
— Сделаю, — сказала она и отключила телефон.
Через минуту пришло сообщение от Вари: адрес склада на Новорижском шоссе, пароль — «Складной нож», и телефон Максима. Лиса набрала его сразу. Грубый голос с хрипотцой ответил после второго гудка:
— Слушаю.
— Мне сказала Варя. Меня зовут Лиса. Департамент напал сегодня в офисе. Мне негде ночевать.
— Ага. — В трубке послышался щелчок зажигалки. — Значит, так, лисонька. Правило первое: никакой магии на подходах к складу. Ищейки чуют её за версту. Правило второе: если притащишь за собой хвост охотников — я лично сверну тебе шею и сдам сам, потому что нефиг подставлять остальных. Правило третье: за ночлег и документы отработаешь три доставки в область. Возражения?
— Нет, — выдохнула Лиса. — Только мне добраться надо. Денег нет, метро — камеры, такси — под колпаком.
— Сейчас скину координаты парковки у Третьего кольца. Там стоит моя старая «Газель». Под днищем запасной ключ. Доедешь до ангара, спрячешься в фургоне. Я встречу. Вопросы?
— Нет, Максим. Спасибо.
— Не благодари. — И он бросил трубку.
В темноте теплового узла, пахнущей мазутом и пылью тысячелетий, Лиса выдохнула трижды. И её лицо поплыло, как свеча. Кожа натянулась, скулы разгладились, волосы потемнели и стали короче. Из девушки в свитере появилась невысокая полная женщина лет пятидесяти, с одутловатым лицом и руками, помятыми артритом. Хвосты втянулись внутрь, и только глаза на мгновение блеснули янтарём — прежде чем стать обычными, усталыми, русскими.
Она поднялась, отряхнула брюки. Теперь ни один Ищейка не учует в ней лису. Только если лизнёт — но это уже вряд ли.
И вышла из подвала на вечернюю Москву, такую же серую и равнодушную, как сама смерть. Под ноги упал окурок «Парламента», и новая старуха, хромая, вдавила его в асфальт.
Впереди была «Газель», склад Максима Ковалёва и три курьерских рейса. А там — может быть, новая жизнь. Или новая пуля от Департамента. Но сегодня она всё же выиграла. Три хвоста, три жизни и вечный, как сама Москва, бег.
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Автору на вдохновение и кофе можно закинуть тут
История Максима тут:
продолжение будет тут: