— Тимур, ты же не против, если моя дочь поживёт в моей квартире, пока я тут у тебя?
— Не против, конечно. Наташ, ты зачем спрашиваешь? Это же твоя квартира. Тебе и решать.
Я недавно переехала к Тимуру. Мы познакомились два года назад. Он разведён, я тоже давно с мужем не живу. У него взрослые дети, разъехались кто куда, моя Лера тоже институт окончила. В общем, настало то самое время, когда можно было строить отношения без оглядки назад.
— Мама, и что ты в нём нашла? — ворчала поначалу Лера.
Её можно было понять. Она всё ждала, что я папашу её непутёвого, Олега, прощу и обратно в семью позову. Она-то его любит, для неё он — «папочка родной», воскресный праздник с мороженым. А мне этот паразит лучшие годы жизни испортил: вечные долги, враньё и диванная философия.
— Много чего нашла, — отвечала я дочери спокойно. — Нашла то, чего в твоём отце сроду не было. Когда мужчина — это мужчина. Когда за ним, как за каменной стеной. Вот!
Не понимала дочка. Да я от неё понимания и не требовала. Я же не для неё живу, а для себя. Честно говоря, я просто устала жить для кого-то. Сначала для родителей — «хорошая девочка», потом для Олега — «терпеливая жена», потом для Леры — «заботливая мать». Хватит. Пора бы и себе уделить внимание. А Тимур — это было как раз «для себя». Чуткий, внимательный. Цветы дарит не после косяков или на праздник, а просто так, потому что мимо магазина цветочного шёл и про меня вспомнил.
Поэтому, когда Тимур предложил переехать к нему, я согласилась сразу. Он жил в большом доме вместе с престарелым отцом. Мамы его уже четыре года как не было, и в доме не хватало женской руки. Впервые в жизни мне было в радость быть просто хозяйкой. Я стала готовить — много, вкусно, с душой. Мы часто сидели в беседке, увитой виноградом. Приходили друзья Тимура, мужчины жарили мясо, мы с женщинами накрывали стол, смеялись. Это была настоящая жизнь, спокойная и сытая.
Свою квартиру я оставила. Думала сдавать, прибавка к зарплате не лишняя, но всё руки не доходили. А тут Лера пришла.
— Мам, а может, я поживу пока в нашей квартире? А? Ты же не против?
А я как-то не думала, что она захочет там жить. Она уже несколько лет, как с парнем жила. А тут, оказывается, они решили «поставить отношения на паузу». Так моя дочь осталась без крыши над головой.
— Да ради бога, живи, — пожала я плечами.
К Тимуру я её звать не собиралась. Во-первых, она бы сама не пошла, гордая. Во-вторых, ну зачем мне это? Дочь уже взрослая, мы бы с ней через три дня начали спорить из-за каждой чашки. Отдала ей ключи, проинструктировала: где квитанции, как счётчики подавать. Она, конечно, всё мимо ушей пропустила, кивала только: «Да, мам, разберусь».
Прошло месяца два. Я к дочери не лезу. Как она там живёт, чем живёт… И вот как-то по работе оказалась я в своём районе. Нужно было подождать человека целый час, а на улице дождь зарядил. Думаю: чего я в машине сидеть буду? Зайду к себе, чаю выпью, заодно посмотрю, не заросла ли квартира мхом. Дочь предупреждать не стала — она в это время на работе должна быть.
Поднялась на этаж, открыла замок — он так мягко щёлкнул, по-родному. Захожу, вешаю плащ, и тут... из кухни доносится звон посуды и тяжелое шарканье.
В коридор выходит женщина в моём любимом фартуке. Я застыла. На меня смотрела Анна Борисовна — моя бывшая свекровь. Та самая женщина, которая крови у меня выпила по самое не балуй. Ну и после развода с Олегом мы с ней, естественно, не общались.
Я стояла и не знала, что сказать. В моей квартире сейчас хозяйничала та, которая когда-то называла меня «пустым местом».
— Анна Борисовна? — выдавила я наконец. — А вы, простите, каким ветром здесь?
Анна Борисовна, заметно постаревшая, но сохранившая свою вечно недовольную мимику, растерянно поправила фартук.
— Так меня Лерочка пригласила, — ответила она.
— Лерочка пригласила? — переспросила я.
Я знала, что дочь общается с бабушкой, никогда не запрещала. Но одно дело — чаепития по выходным, и совсем другое — видеть этот натюрморт в своей прихожей.
— А где сама Лерочка? — спросила я.
— Не знаю. На работе, наверное, — буркнула старуха.
— То есть Лера вас в гости позвала, а сама на работе?
Анна Борисовна растерялась. И только сейчас, окинув её взглядом — домашний халат, растоптанные тапочки, не уложенные волосы, я всё поняла. Моя бывшая, ненавистная свекровь, которая годами втаптывала меня в грязь, преспокойно живет в моей квартире!
— Анна Борисовна, а что, собственно, происходит? — перешла я в наступление.
— А что происходит? — она включила свою любимую тактику «непонимающей овечки».
— После всего, что между нами было? После всех гадостей, которые вы мне в лицо говорили, когда я уходила от вашего Олега? Вы теперь спите в моей постели и едите на моей кухне?
Она молчала, только губы её подрагивали. Ей нечего было сказать.
— А что случилось с вашей комнатой в коммуналке? — не унималась я. — Неужели вам надоело ругаться с соседями, и вы решили переехать в наш «муравейник»? Вы же, помнится, кости мне перемывали за этот район, мол, окраина и контингент не тот.
Она только моргала.
— Ну? Что с комнатой, я вас спрашиваю?
— Так её же... забрали у меня. За кредиты, — выдавила она наконец.
— Какие кредиты? Вы же их как огня боялись!
— Не мои... Олега кредиты. Я у него поручителем была...
Я чуть дар речи не потеряла. Знала, что Олег — человек без совести, но чтобы выставить родную мать на улицу? На миг мне даже стало её жалко. Старая, глупая женщина. Но тут в голове щёлкнуло.
— Подождите, — я прищурилась. — Ваш сынок... он тоже здесь живёт?
Анна Борисовна не ответила, но отвела взгляд, и я всё поняла. Да. Ну, доча... ну, добрая душа! Приютила всю эту шушеру под моей крышей! В тот момент я искренне пожалела, что поощряла её общение с «папочкой» все эти годы. Если она и дальше будет тащить их на себе, то вся её жизнь уйдет на оплату их бесконечных долгов.
— В общем, так, Анна Борисовна, — сказала я, глубоко вздохнув. — Звоните своему Олегу. Собирайте узлы. Чтобы сегодня же духу вашего здесь не было.
— А как же так? — она всплеснула руками. — Куда же мы пойдем?
— Я не знаю, куда вы пойдете. Но здесь вы не останетесь. Я сейчас ухожу по делам. Вернусь через два часа — и чтобы вещи были собраны. Я провожу вас и закрою дверь.
Я вышла из квартиры, и меня буквально трясло. Не прошло и получаса, как зазвонил телефон. Лера.
Боже, чего я только не выслушала! Из разговора я узнала, что я — черствая, бессердечная мегера, что я лезу в её жизнь и что она вообще не хочет иметь со мной ничего общего. Я пыталась объяснить ей, что она сажает себе на шею паразитов, что их долги скоро станут её долгами. Она не слушала.
— У тебя есть выбор, Лера, — сказала я жестко. — Либо ты остаешься в этой квартире одна, либо уходишь на все четыре стороны вместе со своим проблемным папашей и его матерью.
Она выбрала их. Ушла, гордо хлопнув дверью.
Ровно месяц. Столько ей понадобилось, чтобы понять, с кем она связалась. Через тридцать дней — звонок. Сквозь слёзы она призналась, как ошибалась. За этот месяц «родственники» умудрились проесть все её сбережения, заложить её ноутбук и оставить её с долгами за аренду квартиры и коммуналку. Что ей оставалось? Конечно, звонить матери.
Я позвала её жить к нам с Тимуром. Свою квартиру я к тому моменту уже сдала приличным людям — договор подписан, деньги получены.
Но теперь я сама хотела, чтобы Лера пожила с нами. Чтобы она увидела, какими бывают настоящие мужчины. Чтобы увидела Тимура, который заботится о своём отце, уважает меня и держит слово. Ей скоро самой семью строить. Пусть хоть сейчас перед глазами будет достойный пример, а не та пародия на семью, которую она пыталась спасти. Я думаю, это важно. Для её будущего. И для моего спокойствия.