— Вы неправильно воспитываете дочь! — заявила нам свекровь, когда мы с мужем Глебом и дочкой Кристиной пришли к ней в гости.
Глеб, как всегда, решил остаться в стороне, молчать, не вмешиваться. Но я так не могу. Никогда не лезу в чужое воспитание и другим не позволяю лезть в моё.
— Правильно. Неправильно. Наталья Андреевна, ну нет же таких методичек, в которых всё это будет расписано.
Свекровь поправила очки и посмотрела на меня таким взглядом, будто я только что призналась в воровстве.
— Эх, всё вам расписывать нужно. Если бы вы больше слушали старших и меньше слушали этот свой интернет, может, и толк был бы.
Я глубоко вздохнула. Дальше спорить не стала, бесполезно это. Свекровь у нас такая, что будет доказывать своё, даже если все вокруг будут против. Меня в принципе не сильно заботило ее вечное ворчание и непрошеные советы. За время декретного отпуска я ни разу не обращалась к ней с просьбами помочь с ребёнком. Я просила Глеба, и он без вопросов брал отгул на работе или отпрашивался на несколько часов.
Но вот, декретный отпуск закончился. Кристина пошла в детский сад. Всё шло своим чередом, я наслаждалась возвращением в рабочий ритм. Но не прошло и месяца, как детский сад неожиданно закрыли на карантин. На две недели! На работе, разумеется, меня никто отпускать не собирался. Глебу тоже отпуск не дали. Прямым текстом и мне, и ему сказали: решайте вопрос. Просите бабушек, дедушек.
Мои родители жили далеко, в другом городе, поэтому оставалось только просить Наталью Андреевну.
Когда мы с Глебом подошли к ней с просьбой о помощи, она встретила нас с таким выражением лица, будто мы пришли просить у нее почку.
— Интересные, конечно, — возмущалась свекровь, закатывая глаза. — Как будто у бабки своих дел нет.
— Мама, ну ты же на пенсии, — говорил Глеб, пытаясь надавить на неё. — Неужели твои дела важнее родной внучки? Это всего две недели, а потом садик откроют.
Она отвернулась, потом тяжело вздохнула.
— Вот вы, конечно, негодяи. Ладно. Так уж и быть. Только я к вам не поеду. Сюда ко мне её привозите. Утром привезли, а после работы забрали. Мне ж не двадцать лет, чтоб по городу кататься.
***
Вечером, после первого дня, мы поехали забирать Кристину у свекрови. Подъехали к старому, обшарпанному пятиэтажному дому. Я вышла из машины, поднялась на четвёртый этаж. Постучалась, никто не ответил. Я знала, что у свекрови была привычка не закрываться на замок, поэтому, не дожидаясь ответа, толкнула дверь. Тихо вошла в квартиру. Там была тишина. Необычная, гнетущая тишина. А то, что я увидела, повергло меня в шок.
Свекровь, как ни в чём не бывало, сидела за кухонным столом, разгадывала свои сканворды. А Кристина, наша трёхлетняя дочка, стояла в углу коридора, спиной ко мне, и надрывно всхлипывала. Мое сердце сжалось.
Я быстрыми шагами подошла к дочери, взяла за руку, чтобы повернуть к себе, и тут у неё началась настоящая истерика. Она что-то кричала, заикалась, слова путались. Я ни слова не поняла, но видела, что мой ребёнок очень напуган. Слёзы текли по её щекам, оставляя мокрые дорожки.
— О, пришла! — услышала я голос за спиной.
Я резко развернулась.
— Наталья Андреевна, а что тут происходит? — еле сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. — Почему Кристина стоит в углу и так напугана?
— Это всё ваше воспитание!
— Да что не так? — я закричала. Боковым зрением увидела, что Глеб тоже вошёл в квартиру. — Что такого она могла сделать, что вы её в угол поставили?!
— Что-что! Да всё не так. Игрушки свои разбросала, убирать не хочет. В супе ковыряется. Это я ем, это не ем. Ну я и не выдержала, поставила в угол. А как ещё воспитывать, если вы распустили ребёнка?
Я знала, что Кристина иногда капризничала, что-то разбрасывала, не всё ела в супе. Но я считала это нормальным для трёхлетнего ребёнка, который только познает мир, учится выражать свои желания. Но чтобы сразу за это в угол?
— Это что, получается, она с обеда так стоит?
— А ты ещё поучи меня детей воспитывать! — фыркнула в ответ свекровь.
— А я не просила нашу дочь воспитывать. Я просто попросила за ней присмотреть! Просто присмотреть! Не надо её воспитывать. Мы как-нибудь сами!
— Сами, хм, — ухмыльнулась свекровь, сложив руки на груди. — Я вижу, как вы сами. Недородители!
Я повернулась к Глебу. Ждала, что он заступится за меня, объяснит своей матери, что она не права, и так нельзя обращаться с маленьким ребёнком. Но Глеб молчал.
— Ты чего молчишь? — не выдержала я и накричала на мужа. — Твою дочь обижают, а ты язык проглотил!
— Настя, ну чего ты завелась? Мама же как лучше хочет! — сказал он, опустив взгляд на свои ботинки.
— Ага, то есть для тебя это «лучше», когда твою дочку и жену унижают?
— Так всё, мне надоел этот театр! — выпалила свекровь. — Забирайте своего ребёнка. И если вы так о нём печётесь, то не надо больше ко мне привозить! Даже не просите!
— Да никогда в жизни! — закричала я еще громче. — Да чтобы я вам дочь доверила хотя бы на час?! Не дождётесь. Мы больше сюда ни ногой!
Я взяла Кристину за руку, и мы вышли из квартиры. Глеб остался. Наверное, извинялся за моё поведение перед своей матерью. Не знаю. Мне не интересно было. Моя свекровь в тот день показала своё истинное лицо, и я больше не хотела иметь с ней ничего общего.
В тот же вечер я написала в домовой чат. Спросила, есть ли в нашей округе хорошая няня. На моё удивление, с нашего же дома откликнулась пожилая женщина, тётя Света. Я её хорошо знала, часто разговаривали во дворе, когда моя Кристина и её внучка играли на детской площадке. По тому, как она разговаривала и обращалась со своей внучкой, я знала — она-то точно ребёнка не обидит.
Я отводила Кристину утром к тёте Свете. Примерно в это же время к ней приводили внучку. Девчонки весь день играли, веселились, и я видела, что моя дочка счастлива. Она с радостью бежала к чужой бабушке, и даже не вспоминала про родную бабушку.
А со свекровью я так и не разговариваю. Муж ворчит иногда: «Когда же вы уже помиритесь». Я пошутила, что хорошо бы, если никогда. Эта та самая шутка, в которой есть доля правды. Процентов, так 90. А может и все 99. Наверное это у всех матерей так — просто зверею, когда моего ребёнка кто-то обижает. Сама никогда не обижу, а другим и подавно не позволю!