— Ты же мужчина, в конце концов! Как можно вообще не отложить на первый взнос?
Андрей виновато, заискивающе улыбнулся.
— Любимая, мы ведь договаривались. Пока копим, поживем у мамы. Как только банк одобрит, сразу снимем свое.
— Договаривалась я, пока не увидела реальность, — фыркнула Варвара. — Здесь атмосфера давит. Давай начистоту. Я не намерена сидеть тут с вами в болоте. Копи сам. Мои средства пойдут на проекты. Я хочу развиваться. Идти дальше. А не сидеть, как пенсионеры, и дрожать над сервизом в своей хрущевке!
***
Андрей вырос в доме, где любовь была основой всего. Мать смотрела на отца так, будто он единственный источник света. После его внезапной смерти она не стала искать замену. Посвятила всю себя сыну. Эта модель семьи отпечаталась в его сознании как истина: близкие люди — главный якорь, а компромиссы — фундамент счастья.
В отношениях Андрею долго не везло. Сдержанный, вдумчивый, он скорее вызывал доверие, чем страсть. Пока не встретил Варвару. Сначала она держала дистанцию, но его терпение и искренность растопили лед. Художница, пишущая стихи, мечтающая об преподавании — она казалась музой, воплотившейся в жизнь. Не раздумывая, в день вручения дипломов он предложил ей руку и сердце.
Елена Сергеевна поддержала решение сына, хотя образ будущей невестки вызвал у нее легкую настороженность.
— Молодежь нынче чудная… Пирсинг, розовые волосы. Ну что ж, время такое, — ограничилась она комментарием.
Когда молодые переехали в дом свекрови, комментариев становилось больше. Елена Сергеевна делала замечания, Варвара — злилась. Общая кухня превратилась в поле битвы.
Однажды Андрей вернулся с работы, застав своих женщин в разгаре перепалки.
— Зачем вы распахнули все окна?! Я несколько часов выстраивала свет для этюда!
— Душно стало, — смутилась Елена Сергеевна. — Кондиционера ведь нет.
— Вы думаете только о комфорте! А мне нужно готовить материалы для учеников!
— Я не знала, что ты работаешь дома… Можно было сказать заранее. И не повышать голос.
— Конечно, для вас, если работаешь из дома, то это не работа! Это так, несерьезно! Как будто я безработная!
— Я такого не говорила! Сама придумала, сама обиделась.
Андрей предпочел не вмешиваться, решив, что женщины сами найдут компромисс.
Претензии множились.
— Этот кухонный диван… Ему же сто лет! — морщилась Варвара. — Там наверняка кишит живность.
— Я регулярно его обрабатываю, — поникла Елена Сергеевна. — Хлоркой, надежно.
— Хлоркой?! Это же химия! То-то у меня сыпь появилась ― наверняка от этого!
— А робот-пылесос у вас есть? — негодовала она в другой раз. — Без техники так тяжело! У вас все как в средневековье.
— Мне он не нужен, — отрезала хозяйка, теряя терпение. — Сама покупай, если нужен.
— Так это же ваша квартира. Вы и должны покупать. Или что, получается, пока мы тут годик поживем, я должна весь ремонт обновить вам за свой счет?
Андрей подозревал, что видел только вершину айсберга. Днем, пока он на работе, войны, вероятно, шли полным ходом.
— Твоя мама меня не принимает, — жаловалась Варвара, прижимаясь к нему. — С первого дня вижу холод.
— Ты моя избранница. Значит, мама тебя полюбит, — успокаивал он, держа молодую невесту за руку.
***
— Почему после готовки стол весь грязный? — качала головой Елена Сергеевна. — Везде брызги.
— Блендер старый, разбрызгивает. Зачем придираться? Я не горничная. И вообще, я устала.
— Уберешь, когда силы появятся, — вздохнула Елена Сергеевна, берясь за тряпку. — Засохнет — оттирать сложнее.
Вечером Варя шепнула жениху:
— Она настраивает нас друг против друга. Постоянные упреки.
— Возьму дополнительные смены, — пообещал Андрей. — Быстрее накопим ― быстрее съедем.
Напряжение достигло пика, когда Варвара однажды поздно вернулась домой. Андрей не сразу узнал ее: темно-фиолетовые дреды, свежая татуировка-абстракция на предплечье.
— Опять будете читать нотации… — махнула она рукой на свекровь.
Елена Сергеевна лишь сжала губы.
— Смотри, какую красоту сделала! — щебетала Варвара. — Обошла полгорода, потратилась, но оно того стоит!
Андрей нахмурился.
— Любимая, я не контролирую твой бюджет, но… Тату и прическа в один день — серьезные траты. У нас же цель.
— Во-первых, это мои деньги, — голос стал ледяным. — Во-вторых, я запускаю онлайн-академию живописи. Представь, как мы заживем, когда проект взлетит!
Андрей вспомнил, как горели ее глаза при разговорах о преподавании, и улыбнулся.
— Нужен стартовый капитал, — невеста кокетливо хлопнула ресницами.
Елена Сергеевна вышла на кухню. Андрей, не раздумывая, перевел круглую сумму с накоплений.
***
Позже мать тихо позвала сына.
— Андрюша… Мне без разницы, как она выглядит. Хочет татуировки — пусть колет. Но тратить на это деньги, которых и так особо нет… Ты не замечаешь, что она тобой играет? Ты пашешь, откладываешь. А она тратит как хочет и на что хочет. Вы как будто соседи. Вместе живете, а жизни разные.
— Я люблю ее, — твердо ответил Андрей. — Варвара — творец. Проект временно затормозит ипотеку, но если выстрелит… Мы даже быстрее ипотеку закроем.
— Я все же чую что-то недоброе, сынок, — покачала она головой.
Андрей забыл этот разговор, погрузившись в работу. Офис днем, фриланс ночью. Сидел в наушниках, чтобы не слушать ругань.
— Я больше к плите не подойду! — Варвара кричала так громко, что даже наушники не помогли.
— Ты и так ничего не делаешь! — парировала Елена Сергеевна. — Я не вечная и не буду убирать и готовить на всех.
— Заказывайте доставку. Раз я плохая — буду плохая до конца.
Андрей увеличил громкость, не желая выбирать сторону.
***
Время шло. Постепенно Андрею стало казаться, что работал в семье только он, только он старался, что-то делал. Варвара все чаще звала подруг. Шум, гитара, поздние посиделки.
— Можно потише с вашей гитарой? — не выдержала однажды Елена Сергеевна.
— Это укулеле, — поправила гостья, не прекращая перебирать струны.
Андрею становилось тяжелее. Мать страдала от недосыпа, давление скакало. А невеста даже не пыталась сгладить углы.
Однажды вечером раздался пронзительный крик с балкона. Андрей бросился туда, сердце колотилось. Но вопль сменился руганью:
— Что это за чудовище ты притащила?! Гигантский волосатый паук!
— Это Гарри. Не кричите, он нервничает.
Андрей выдохнул и ушел.
Им срочно нужна была своя крыша. Он открыл шкаф, где лежала наличная заначка — «по старинке», как смеялась Варвара. Положил несколько купюр в карман.
Через пару недель мать призналась:
— Я все присматриваюсь к твоей невестушке... Может, не стоит тебе жениться? Мне кажется, в ней есть гнильца. Как только я стала ей замечания делать, она стала сама не своя. Подруги, пустой холодильник, паук… Может, она мне мстит? И еще безработная она… А эта школа — сплошная фикция.
— Мне больно, что ты сомневаешься в моей невесте, — ответил Андрей. — Да, характер непростой. Раньше я этого не видел.
— Я просила знакомых проверить, — опустила взгляд Елена Сергеевна. — Там мутная история с этой академией.
— Ты следишь за ней?! — опешил Андрей. — Может, она права? Ты действительно хочешь нас разлучить?
— Что ты такое говоришь… Я желаю тебе счастья. Просто открой глаза. Пока штамп не поставили.
— Скоро накопим и съедем. Тебе станет легче, ей — просторнее. И прошу, не клевещи на Варю. Она не заслужила.
Мать замолчала, глядя на него с тихой грустью.
***
В самый неподходящий момент сломалась машина. Ремонт нельзя было откладывать. Андрей полез за наличными в шкаф…
Полка была пуста. Он перерыл все — конверта не было.
— Варь? Ты не видела наш конверт? — позвал он. Тишина.
Вместо нее вошла Елена Сергеевна, оценивая беспорядок.
— Где Варя? — голос сел.
— Ушла утром. Сказала, пауку плохо, повезла к врачу. Больше не появлялась.
Андрей набрал номер. Гудки. Десятки вызовов. Он взъерошил волосы.
— Неужели она…
— Что стряслось? — напряглась мать.
— Заначка исчезла. На ипотеку…
— Я же предупреждала! — почти вскрикнула Елена Сергеевна, но осеклась, увидев его лицо.
— Как же так…
— Я не шутила. Дочь тети Люды проверила. Никаких уроков. Чистая афера.
— А я и не думал проверять, доверчивый! — корил себя Андрей. — Любил, вот и закрывал глаза…
— Она это почувствовала, — вздохнула мать, гладя его по плечу. — Видела, что ты в ее власти.
Андрей промолчал. В глубине души теплилась надежда: может, она просто положила деньги в банк? Может, вернется? Но телефон Вари продолжал молчать. Поиски через общих знакомых провалились.
— Прости, мама, что не поверил тебе, — сказал он спустя время. — Думал, ты наговариваешь.
— Ничего, сынок, — горько улыбнулась Елена Сергеевна. — Главное, успели до ЗАГСа. Впереди еще встретится достойная.
Андрею было жаль не накопленных денег. Он расстраивался, что все надежны на счастливое будущее и красавицу-жену оказались иллюзией. Он проверил школы и курсы, которые создавала Варвара. Она действительно брала предоплаты и исчезала. Как так? Он ведь знал ее не один день. Как она могла его так обманывать? Хотя ответ очевиден — Андрей просто слепо ее любил. Не замечал недостатков. Ну и пусть. Деньги он вернет — обратиться, куда надо. Но зато он усвоил урок на всю жизнь. Нельзя полагаться на одно сердце, забывая про логику и разум. Не зря говорят: доверяй, но проверяй.
Автор: Виктор Ляшко
---
Кровь от крови моей
Алла наконец-то добралась до автостанции. Можно было не волочить тяжелые сумки, вызвать такси и доехать с ветерком. Можно было вообще никуда не ехать – дочка и сама в гости приехать в состоянии, не сахарная.
Но… Она так измучена работой, ее девочка. Работой, большим городом, бесконечной чередой дел – весь мир взвалила на себя Маринка, хрупкая Маришка, Марочка, Маруся… Когда она успела повзрослеть, ее маленькая дочка?
***
Тогда и успела. Она всегда была самостоятельной, с детства. Она всегда пыталась помочь родителям, таким же, как и она сама сейчас, измученным, загнанным, усталым. А потом она полюбила… И что? Аллу ждало лишь беспросветное будущее – расплата за любовь. Господи, как звучит пафосно: расплата за любовь… Соседка Варвара, простая баба, родная душа, говорила тогда:
- С жиру бесишься? Хрен на блюде тебе подай! Мужик ей не такой! Какой есть, такого и терпи! Думаешь, больно сладко одной? Одной, да с девкой на руках? Думаешь, сладко?
Алла молчала, убитая наповал предательством Виктора, дышать была не в состоянии, не то, что говорить! Варя, раздраженная инертностью своей любимицы (Ни рыба, ни мясо, Господи, прости!), громко хлопала дверями, обидевшись смертельно.
В комнате гулила крохотная Марочка, пухлощекая, румяная. Счастливая в своем незнании. Ей пока ничего не надо: лишь бы мама была, теплая мама, с теплыми руками и вкусным молочком. Лишь бы сухо и светло, лишь бы сытно и покойно – как мало надо младенцам, все-таки! Витя предал не только Аллу, но и Марочку предал Витя. Поменять семью на чужую женщину… Как можно вообще такое?
Можно было простить, закрыть глаза на легкую интрижку, сохранить брак, вцепившись в него когтями, как вцепляются в свой брак многие другие женщины. Но Алла не хотела. И не желала. Предательство, единожды свершенное, свершится еще много раз. Зачем?
- Ты ненормальная! Ты – дура непроходимая? За что? А ребенок – как? Да я же не бросал тебя, идиотка, и бросать тебя не собирался, хотя жить с тобой невыносимо! – кричал тогда Витя.
Он прав был, Витя, прав: жить с такими, как Алла, невыносимо. Не было у нее своего мнения, гордости не было, она вообще пугалась громкого голоса, плакала, когда муж сердился, терялась, когда ее перебивали во время разговора, густо краснела и пряталась в уголок. Размазня бесхребетная. А тут – раз, и уперлась: уходи! Кретинка!
Алла сама не понимала, как. Ее вовсе не так воспитывали. В первую очередь – благо ближнего! Никому не досаждай! Отдай свою душу людям! Ты – ничто, народ – все! Лозунги родителей – учителей с большой буквы. Они не умели жить для себя, у них-то и семьи толком не получилось. Их семья – школа.
Папа выписывал журнал «Семья и школа» и очень возмущался постановкой буквы «и».
- Семья – школа! А лучше «Школа - это семья» - говорил он.
А дома в холодильнике болталась мышь на веревке. Полы не мылись месяцами.
. . . дочитать >>