Сегодня день рождения у Санкт-Петербурга. Многое можно сказать о петербургском тексте, о Пушкине, о Достоевском. Но хочется — о двух поэтах, двух больших друзьях, один из которых родился в самом сердце Петербурга, в доме на Университетской набережной, а другой впервые приехал в Петербург 9 января 1905 года, в Кровавое воскресенье.
Только два стихотворения у Александра Блока посвящены непосредственно описанию Петербурга — «Петр» и «Снежная дама».
И город мой железно-серый,
Где ветер, дождь, и зыбь, и мгла,
С какой-то непонятной верой
Она, как царство, приняла.
Ей стали нравиться громады,
Уснувшие в ночной глуши,
И в окнах тихие лампады,
Слились с мечтой ее души.
Она узнала зыбь и дымы,
Огни, и мраки, и дома —
Весь город мой непостижимый -
Непостижимая сама.
Снежная дама приходит из Египта («всё снится ей родной Египет»), не потому ли, что там, в египетской пустыне, Соловьеву явилась София? Оттуда же прибыли сфинксы Университетской набережной, расположенные напротив Медного всадника, чуть по диагонали. Голубой, серый и синий для Блока — основные цвета Петербурга. В этом фрагменте он дважды, кроме того, называет его «мой город». Рыцарь Снежной дамы — Медный всадник из «Петра».
Сойдут глухие вечера,
Змей расклубится над домами.
В руке протянутой Петра
Запляшет факельное знамя.
<…>
Он будет город свой беречь,
И, заалев перед денницей,
В руке простертой вспыхнет меч
Над затихающей столицей.
Как-то повелось на Земле, что прозаики, как правило, проигрывали поэтам, и поэтому любопытно, конечно, что Андрей Белый, сам поэт, пишет о Петербурге лучшее прозаическое произведение — и обыгрывает всех поэтов. Лучше, чем Андрей Белый, по рождению не петербуржец, о Петербурге никто не написал.
Если же Петербург не столица, то — нет Петербурга. Это только кажется, что он существует.
Весь Петербург — бесконечность проспекта, возведенного в энную степень. За Петербургом же — ничего нет.
С той чреватой поры, как примчался к невскому берегу металлический Всадник, с той чреватой днями поры, как он бросил коня на финляндский серый гранит — надвое разделилась Россия; надвое разделились и самые судьбы отечества; надвое разделилась, страдая и плача, до последнего часа — Россия.
И как трогательно, как правильно, что в примечаниях к этому роману множество раз мелькает фамилия Блока. Что Белый оставался у него и видел Петербург как бы через Блока в том числе. Блок — Белому: «Милый Боря! <…> Право, я Тебя люблю. Иногда совсем нежно и сиротливо. Тебя никто не знает, но, как ты думаешь, знаю ли я Тебя?» / Белый — Блоку: «Милый Саша! Тихо летаю в беспредметной ясности, подобной снегу. <…> О, если бы мне быть всегда снегом! <…> Люблю Тебя, Саша; хочу послать Тебе снежного забвения, которое тихо разливается вокруг меня».
Блок: Какие ж сны тебе, Россия, какие бури суждены?
Белый: Петербург — это сон.
«Петербург» — это сон Андрея Белого, страшный и прекрасный сон. С днём рождения, любимый город! Красуйся, как водится.