«Советский писатель своими произведениями должен вдохновлять людей на трудовые подвиги во имя нашей светлой и самой прекрасной социалистической Родины. Самоотверженный труд советского народа – фундамент построения коммунизма». Так или почти так говорили о писателях на различных съездах КПСС, Союза писателей, пленумах и творческих встречах. Для писателей устраивали творческие поездки, командировки в трудовые коллективы. Это был своего рода государственный заказ на воспитательно-патриотическую тему. И в принципе, это была неплохая практика. Наиболее трудные темы отдавали известным писателям. Среди них был Константин Георгиевич Паустовский. В 1952 году его отправили в поездку на строительство Волго-Донского канала и по юго-востоку страны. От Константина Георгиевича ждали произведения, воспевающего массовый трудовой героизм строителей Волго-Дона. Конечно, Паустовский знал, что канал строят, в том числе, и десятки тысяч заключенных.
Их труд использовался на самых тяжелых и опасных участках строительства. Без их каторжного труда сроки окончания строительства были бы отодвинуты на долгие годы. Как автору писать о героике труда, не упоминая при этом подневольный труд? Как при этом, остаться честным, хотя, бы перед самим собой? Как не запутаться в паутине патриотической лжи? И не писать о строительстве великой стройки тоже было нельзя?
И Паустовский идёт на хитрость. Он пишет повесть «Рождение моря». В ней автор делает акцент на необходимость создания Цимлянского водохранилища. Он описывает важность появления моря для активного судоходства, для орошения прилегающих полей.
«На реке опасностей больше. Ведешь пароход, с мостика не слезаешь. Потому что у тебя под днищем воды всего десять сантиметров. А то и меньше. Вот-вот заденешь и сядешь. А на быстрине только и поглядывай, чтобы не прижало к берегу, не стукнуло и не разбило. И фарватер на реке меняется чуть не каждый день. Дон – река капризная. Он все время играет. Вот и плаваем мы с неполной осадкой. Тысячи тонн груза зря оставляем на пристанях. А когда запрут Дон, будет раздолье. Воды под нами десятки метров! Ничего не страшно. Ни перекатов, ни коряг, ни ударов о берег. И течение нас не замучит. что вниз идти, что вверх - все равно по спокойной, тихой воде.
Неизмеримая гладь водохранилища вздохнет и накатится на степь первой волной. Новое море начнет свою вечную работу - будет намывать берега и выбрасывать на них щебень, водоросли и перемытые до белизны остатки человеческих поселений: доски, битый кирпич, осколки стекла и среди них какую-нибудь игрушечную тележку на деревянных катушках-колесиках.
Первые огни бакенов загорятся во тьме и лягут по взволнованной зыби полосами красного и белого света. Дни, месяцы, годы начнут сменяться бесконечной чередой над вновь созданным морем. И прибой будет выбрасывать у же не остатки давнишней жизни, а шелковистые коробки хлопка, куски антрацита с черным алмазным блеском и кожуру донских лимонов. Голубоватое зарево недавно рожденных городов засияет над ночными водами, как таинств енный зодиакальный свет. »
Автор в очень корректной форме намекает на то, что дно будущего Цимлянского водохранилища недостаточно хорошо подготовлено. И действительно, выселяли людей с насиженных мест в спешке. Кто мог разобрать свой дом, перевёз на новое место. Кто-то из-за ветхости жилья не смог. Не разбирались и хозяйственные постройки. Иные уходили по воду вместе с домашними животными. Были размыты кладбища и гробы еще долго плавали по водохранилищу, волны выбрасывали мёртвых животных. Вода еще долго оставалось непригодной для использования.
Цимлянское водохранилище является частью Волго-Донского канала и автору необходимо было рассказать о трудовом героизме строителей канала. Он описывает ударную работу двух скреперов, бульдозера и экскаватора. Причем описывает трудовой героизм лишь в конце повести.
«Вдали, на дне водохранилища, кильватерной колонной шли, пыля и лязгая, скреперы. Они. прорывали в этом еще сухом дне будущий фарватер для пароходов. Земляной и Старостин пошли к скреперам. Тяжелые тракторы тащили за собой машины, похожие на огромных бронированных жуков. Широкий нож скрепера резал грунт. Давление от хода машины подымало срезанный грунт по лотку в большой ковш скрепера. Набрав землю, скрепер уходил в сторону и высыпал ее вдалеке от выемки. Пыль сгущалась. Грохот тракторов п скреперов перешел в непрерывный железный гром. Старостин увидел Клаву. Она вела скрепер, подавшись вперед, прищурившись и закусив губу.
- Посмотрите, как работает наша Клава, - сказал Земляной. - Станем здесь, чтобы она нас увидела. Они остановились в двух-трех метрах от полосы, по которой Клава, как по шнурку, ровно и легко вела скрепер. По выемке, остававшейся в земле от ножа ее скрепера, было видно, что Клава берет землю уверенно и очень точно.»
А далее автор ярко описывает ураган, внезапно обрушившийся на место строительства. Инженер строительства распоряжается все экскаваторы перебросить на усиление перемычки. В борьбе со стихией чуть не сползает по грязи в бурлящий дождевой поток скрепер. Его вовремя замечает экскаваторщик на плотине и успевает навалить несколько ковшей грунта под гусениц сползающего механизма. В конце повести читатель становится свидетелем первого пуска насосной станции Цимлянского водохранилища.
«Земляной нажал контакт, и он вдруг как бы тихо запел у него под рукой. Постепенно это пение перешло в широкий, нарастающий гул, в могучий, торжественный голос машины. Под ногами у Землявоrо начала бушевать и биться вода. Он держал руку на контакте и как бы чувствовал вздрагивающий, стремительный, уносящийся в пространство ход насоса. Карпов подошел к окну, поднял ero, и в комнату ворвался плеск и гром водопада донская вода наполняла первое водохранилище на канале. Свет красной звезды, зажженной над насосной станцией, струился в потоках этой воды, как бы пытаясь оторваться и уплыть вместе с пей, во тотчас возвращался обратно. Все молчали, слушая живое биение воды, заполнявшее ночь. Гул катился в степные дали, будто свежий морской прилив.»
Вроде бы и героика трудовых будней строителей Волго-Донского канала отражена, вроде описан и размах строительства, тем не менее Паустовский уходит от темы «вот оно – счастье народное». Уходит изящно и дипломатично.
В 1956 году Паустовский немного сокращает повесть «Рождение моря» и публикует её под новым громким патриотическим названием «Героический юго-восток». Под этим названием повесть вошла в сборники сочинений К.Г. Паустовского. Очень интересно было её читать. Безусловно, она продолжает тему трудового героизма повестей «Кара-Бугаз» и «Колхида». О них я писал здесь и здесь. Однако, у меня создалось впечатление, что «Героический юго-восток» была написана, как говорили тогда, по просьбе (или заданию) партии и правительства. Быть может, поэтому она теряется среди прочих произведений автора. О «Героическом юго-востоке» редко вспоминают, а чаще всего забывают. Повесть отличается своей недосказанностью. В ней не чувствуется грандиозный масштаб стройки, не возникает ощущения колоссальности возводимого объекта. Прочтя половину повести, я так и не увидел ни строителей, ни героических будней. Вместо них восхитительные описания природы, лесов, попутчиков в поезде, пожилых людей. И только ближе к окончанию произведения начинаешь знакомиться со строителями Волго-Дона.
«Вот вы спрашиваете меня про мою жизнь. А чего я могу рассказать, хоть мне и шестьдесят лет? Как на степу не на что кинуть глаз, так и в жизни моей ничего особого не было. Сеяли, сажали, поливали через силу огороды водой из криницы, пока она к половине лета начисто не высыхала. Жара и жара! Бывало, по три месяца ни одной хмары на небе не увидишь, - одно это солнце. И ветер дует и дует, как поденщик какой-нибудь. Тут ветер ударно работает. Вот посмотришь на землю, как она лопается от сухости, поглядишь, как лист посреди лета жухнет и спадает, копнешь корешок, а он уже весь сморщился, и думаешь: «За каким чертом я тут мучаюсь! Неужели нет лучших местностей на земле? Чем я виноват, что мой батька выбрал это место для обитания? Земля здесь, правда, хорошая, плодородная. Это верно. Только ее надо водой пропитать.
А воды тут не было, извините за неподходящее слово, с самого сотворения мира. Волга рядом, Дои рядом, а ни тебе реки, ни тебе капли дождя. Правда, течет тут одна слабосильная речонка. Так к лету от нее остаются одни лужи. И смех, и грех! Вот какая была наша жизнь. Цыгане - на что дерзкий народ - так и те здесь не кочевали. А как задует суховей - «астраханец»,- хоть. кидай все и тикай куда глядят вон. Бьет песком: и бьет. Верите ли, хату ивой раз засыплет по самую завалинку. Колос из земли выдует, вырвет, спалит. И нет тому ветру конца. Ночью приткнешься, заснешь, - как будто полегчает. А утром: пробудишься и слышишь: шумит и шумит, проклятый. А за окнами муть. И стоит в той мути красное солнце и смотрит, как коршун, одним своим злым глазом на ту несчастную степь.»
И всё-таки очень рекомендую прочесть повесть «Героический юго-восток». Помимо изумительных описаний природы, в ней мы видим пример очень корректного обращения с непростой исторической темой. В лихие сталинские времена за любую оплошность можно было быстро очутиться среди заключенных-строителей Волго-Дона. В повести проведена очень тонкая, но безупречная грань между правдой и ура-патриотическими словесами по поводу выдающейся сталинской стройкой, между нравственностью писателя и идеологическими требованиями.
P.S. Статья написана в рамках объявленного каналом «БиблиоЮлия» читательского марафона, посвященного 134-х летию со дня рождения классика советской литературы Константина Георгиевича Паустовского.
Благодарю Вас за то, что прочли статью. Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал