Я видел эту землю, благословенный край, добрейшие и открытые люди. Вот уж никогда не мог подумать, что на месте ныне благоухающих садов были густые тропические заросли и малярийные болота. Что тяжелым трудом местных жителей и столичных специалистов малярийный рай навсегда ушел из этих мест. Колхида – изумительно красивый, древний уголок, увы, теперь уже не нашей страны. Шум тёплого моря, словно растревоженный улей, гул морского порта, яркое солнце, разноголосый говор местного базара.
В 1934 году Константин Георгиевич Паустовский написал очаровательную повесть «Колхида». Как и в предыдущих повествованиях, автор изыскано описал богатейшую черноморскую природу.
«Дождь медленно надвигался с моря. Он лежал над водой, как тяжелый дым. В дыму белыми клочьями метались и визжали чайки. Шум дождя начал заглушать говор посетителей духана. Вода пела в водосточных трубах п с шипением хлестала в закрытые окна. Капли торопливо выстукивали дощатые стены и вывески будто тысячи маленьких жестянщиков и плотиков затеяли веселое соревнование. Дул юго-западный вете р . Он гнал тучи, как отару серых овец, прижимал их к стезе Гурийских гор.»
Появлению повести предшествовала поездка Паустовского в 1933 году в Мингрелию - в Поти и в заболоченную Колхидскую низменность по берегам Риона. Паустовский жил в маленьких мингрельских городах на краю болот - в Нотанеби, Самтредиа и в самом центре малярийной земли - Чаладидах. Он подолгу беседовал с местными жителями, наблюдал за их жизнью. Потом красочно опишет всё это в повести «Колхида». Немало строк будет посвящено городу и порту Поти, матросам и капитанам местных судов. Яркими словами он напомнил о моей мечте, о желании многих и многих, чья жизнь была связана с морем.
«Дом стоял в начале мола, в самой пустынной части порта. Во время штормов брызги залетали в капитанские комнаты.»
Да, идеальный дом для того, чтобы встретить старость. По вечерам пить чай и смотреть на входные огни молов порта, вспоминая суда, порты, моря и океаны. В повести автор изобразил реальных героев. Под именем художника Бечо в «Колхиде» изображен известный грузинский художник-самоучка Нико Пиросманишвили. Этот бездомный и необыкновенно талантливый человек писал картины по заказу посетителей духанов. Кроме картин Пиросманишвили оставил после себя много чрезвычайно живописных и блестяще написанных вывесок для духанов. Реальными лицами (под другими фамилиями) в «Колхиде » являются инженер Габуния, прораб Миха и чистильщик сапог Христофор Христофориди. Автор воспроизводит множество эпизодов из жизни моряков коммерческого флота.
«Вы думаете, старик врет и клипера давно сгнили? Верно, сгнили! Не спорю! Но один клипер, вот эта самая «Бегония», ходил с Цейлона в Англию до самой войны. Это был чайный клипер, красавец. Перед каждым рейсом мы его покрывали лаком, и он всегда блестел, как мокрый. Капитаны паршивых, грязных угольщиков злились на нас и подымали сигналы: «Душечка, подбери подол, а то мы тебя замараем!» Нас называли «холуями чайного клуба». Нас ненавидели во всех портах. Почему? Постойте, дойдем и до этого.
Мы возили чай из Коломбо в Лондон, особый сорт чая, самый страшный, по-моему, сорт. Он назывался «белые волосы». Вы специалистка по чайным делам. Вы меня поймете. Лучшим чаем считается тот, который перенес длительную перевозню. В пути чай в цибиках крепнет, набирает аромат, получает тонкий вкус. Говорят, здесь действуют время , воздух и теплота. Разве зря лучшим у нас в России считался в старые времена «караванный»? Его везли больше года на караванах из Китая к нам. В дороге третьи сорта превращались в первый. Верно?»
Очевидно, Паустовский подразумевал знаменитый английский чайный клипер «Катти Сарк», возивший китайский чай из порта Шанхай в Лондон вокруг Африки. Время в пути составляло около 120 суток. Не удалось мне побывать на том знаменитом чайном клипере в 2005 году. Намечалась поездка в Лондон через пару лет, и вот тогда должен был обязательно на нём побывать. Но в 2006 повелитель морей, чайный клипер «Катти Сарк», превращенный в морской музей, сгорел в результате неосторожного обращения с огнём.
Буйство природы в Колхиде завораживает. Помимо ярких красок, в ней присутствуют еще и страшные, разрушительные ветры. Недаром Колхиду местные моряки иногда называют «Трёхпогибельным Кавказом». Одним из грозных явлений, которое изумительно описал Григорий Константинович Паустовский, является ветер со странным названием Фён.
«Машина вырвалась из леса, и в это время им в лицо стеной ударил фён. Кашпап быстро нагнулся, чтобы спрятать голову за переднее сиденье. Невская отвернулась: ветер горячей ватой закупорил ей рот п ноздри. В ураганах красноватой пыли она увидела и запомнила па всю жизнь первый жестокий удар фёна по акациевым лесам. Фён одним взмахом снял с деревьев , как мыльную пену, море белых цветов и поднял их в слепое небо. Ветер шел с такой стремительной силой, что, казалось, оставлял в воздухе пустоты, - печем было дышать. В эти пустоты со свистом и шорохом всасывалась горячая пыль. Смерчи неслись, перегоняя друг друга. Дороги не было видно. Лапшин сбавил ход, обернулся и крикнул :
- Надо вернуть с я в лес, там тише.
- Нет! У меня все в порядке. Вы разве не чувствуете, как скачет температура? Тогда Невская заметила, что ветер с каждой минутой становится все жарче и жарче. У нее мелькнула дикая мысль, что, если так пойдет дальше, то они сгорят. Ветер сожжет их, как сжигает листья на деревьях. Во рту пересохло. Хотелось пить. Красная мгла кипела на головокружительной высоте и перехлестывала через солнце. Удары ветра швыряли солнце, кан футбольный мяч. Оно то исчезало, то снова проступало кровавым диском за бешено струящейся мглой. Капитан посмотрел на небо и глухо пробормотал:- Шестьдесят метров в секунду.
- Что? - крикнула Невская.
- Там, наверху, ветер лупит со скоростью шестидесяти метров в секунду. Ху же тайфуна. За час фён подымает температуру на двадцать пять градусов!
Пыль прошла, и перед глазами Невской неожиданно возникла совершенно новая страна, как бы залитая заревом далекого пожара. Горизонт лежал в кирпичной мгле. Свет стал желтым. Такие ландшафты Невская видела па выцветших от столетий картинах старых мастеров.»
Повесть «Колхида» посвящена трудовому подвигу советских мелиораторов, растениеводов, которые взялись за осушение малярийных болот. Сложность заключалась в том, чтобы болотная гниль со стоками ушла в море, а плодородный слой почвы остался. Необходимо было построить осушительные бассейны и сеть оросительных каналов. Предстояло провести исследования, какие полезные тропические растения приживутся на склонах колхидских гор. Автор хорошо изучил мелиоративную технологию и красочно описал работу в тропических лесах. Не мог не коснуться и тяжелого труда моряков.
Константин Георгиевич Паустовский раскрывает всю красоту и богатство русского языка. Ну почему же сейчас так не пишут?! Те современные авторы, которых я читал пишут убого, схематично и пресно. У Паустовского же всем своим естеством ощущаешь, как тонешь в дождевых стенах, дышишь воздухом, напоенным ароматами субтропических цветов и фруктов. Видишь старые улочки Поти, они безумно красивые, мне ещё посчастливилось их застать. Ты видишь наяву героев повести, сидишь с ними в духане со стаканом терпкого вина «Изабелла» и ломтем горячего лаваша, обсуждаешь производственные вопросы проникаясь их энтузиазмом. Обычно, в таких случаях говорят, эх было время! Героическое время.
««Сильный юго-западный шторм в одиннадцать баллов,- писал Rахиани,- намыл в устье реки Капарчи, находящейся в трех километрах от Поти, громадный вал из песка и запрудил эту реку. Одновременно начался сильный ливень. Он продолжался свыше шести часов. Реки Рион, Капарча, Цива и Хопи, не считая десятков небольших рек, стремительно вышли из берегов и затопили всю прибрежную часть Колхиды. На улицах города вода доходила до вторых этажей домов. Звери, испуганные наводнением, бросились в город и на остров, где находится порт. Остров не был затоплен. Особенно много наползло змей. Наводнение причинило большие убытки нашим осушительным работам, но все же не столь значительные, как можно было предположить по силе ливня. На магистральном канале в Чаладидах вода грозила смыть валы и свести к нулю трехлетнюю упорную работу. Благодаря героизму рабочих и инженера Габунии катастрофа была предотвращена.
Работы велись ночью, вручную . Единственный экскаватор не работал ввиду отсутствия запасных частей. Инженер Габуния руководил работами, несмотря на припадок тропической малярии. Он жестоко простудился и лежит сейчас с воспалением легких в потийской больнице. Во время ночных работ в Чаладидах погиб рабочий Ефрем Чантурия.»
Да, повесть написана в духе производственной лирики. Но она интересна тем, что в ней совсем не чувствуется социалистической агитации. Повесть читается на одном дыхании. В ней есть восхитительные описания природы, трудовые будни, опасные приключения, разгул стихии, робкая и трогательная любовь. Красочно, в тоже время, просто и интересно описывать события – вот чему надо учиться у Паустовского.
P.S. Статья написана в рамках объявленного каналом «БиблиоЮлия» читательского марафона, посвященного 134-х летию со дня рождения классика советской литературы Константина Георгиевича Паустовского.
Благодарю Вас за то, что прочли статью. Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал