Сегодня был один из тех дней, когда Лиза особенно остро ощущала взгляды одноклассников. Когда она вошла в класс, все разговоры мгновенно стихли. Она почувствовала, как взгляды других учеников словно сверлят её спину. Вика, вечно ищущая повод для насмешки, громко сказала:
- О, наша бухгалтерша пришла! Опять в своём убогом костюмчике! Это из каких годов - семидесятых или шестидесятых?
Лиза сделала вид, что не услышала, но внутри нее всё сжалось. Она молча прошла к своей парте, стараясь не смотреть на одноклассников, которые перешёптывались и хихикали, поддерживая выпад в ее сторону.
На перемене после урока ситуация только ухудшилась. Стоило ей только выйти из угла, в который она привыкла забиваться, кто-то да хихикал или отпускал шуточку про её рюши на блузке.
В этот день Лиза окончательно поняла, что все эти насмешки не просто так. Они были реакцией на её внешний вид, заметно выделяющийся среди остальных. И самое страшное - ей самой он тоже не очень нравился. Однако, раньше девочка думала, что никому нет дела до того, как она одета, сегодня вдруг осознала - это не так.
В этот момент она почувствовала, как внутри закипает гнев. Она больше не могла терпеть это унижение. И когда прозвенел звонок на урок, Лиза приняла решение не идти на него. Она так больше не могла.
***
Входная дверь с грохотом распахнулась, звонко ударившись об стену, и в квартиру влетела Лиза - красная, с распухшими от слёз глазами, с растрёпанными волосами. Она швырнула рюкзак со школьными принадлежностями в угол, так что из него вылетела тетрадь по алгебре, и бросилась к маме, которая стояла у плиты и помешивала суп.
- Мам! - Голос Лизы дрожал, срывался. - Мам, они меня… они меня называют «бухгалтершей»!
Мама, Светлана Леонидовна, обернулась, удивлённо приподняв брови:
- Кто называет, доченька? О чём ты?
- Одноклассники! - Лиза всхлипнула, после чего вытерла нос рукавом. - Все! Смеялись надо мной сегодня на перемене. Вика сказала: «Опять бухгалтерша пришла - в своей строгой блузке и юбке до пят!»
Мама вздохнула, отложила ложку и вытерла руки о фартук:
- Ну и что? Разве это обидное слово? Бухгалтер - уважаемая профессия. - Рассуждала она. - И что плохого в том, что ты выглядишь прилично?
Лиза сжала кулаки:
- Прилично? Мам, мне четырнадцать лет! Я не хочу выглядеть, как сотрудница банка из восьмидесятых! Или кто еще в таком виде ходит.
Она нервно теребила ворот от блузки - той самой, с высоким воротником и рюшами на манжетах.
- Ты каждый раз выбираешь мне что‑то такое… такое… официальное! Как будто я не в школу иду, а на совещание!
Мама нахмурилась:
- А что, собственно, не так с этой блузкой? Она же красивая! И юбка у тебя хорошая - строгая, элегантная. Разве плохо, что ты не ходишь в рваных джинсах, как все?
Лиза отчаянно топнула ногой:
- Да потому что я хочу быть как все! Хочу носить то, что носят мои подруги, одноклассницы! А не эти… эти музейные экспонаты из твоего гардероба! Я уже почти всё донашиваю из твоего старого гардероба!
- Что значит «донашиваю»? - Спросила Светлана.
- То и значит! - Лиза чуть не закричала. - Эта блузка - твоя, юбка - твоя, даже этот свитер, который я сейчас ношу, - ты его носила, когда училась в институте! Ты просто достаёшь вещи из шкафа и говоришь: «Вот, Лизок, это тебе подойдёт». А я… я уже не могу так!
В глазах мамы мелькнуло что‑то - то ли обида, то ли недоумение. Она подошла к дочери, осторожно положила руку ей на плечо:
- Лизонька, я же для тебя стараюсь. Чтобы ты выглядела достойно, чтобы не была похожа на этих… - Светлана Леонидовна замялась, подбирая слово. - …на этих, кто одевается слишком вызывающе.
Лиза резко отстранилась:
- «Достойно» - это как? Как ты себе это представляешь? В блузке с рюшами и плиссированной юбке? Мам, посмотри вокруг - так уже давно никто не ходит! Меня дразнят из‑за этого! Знаешь, как давно я терплю эти подколы? Почти два года! Сначала тихонько смеялись, потом начали шуточки отпускать, а теперь уже прямо в лицо говорят: «Бухгалтерша, опять в мамино нарядилась?». Я молчала, думала, может, пройдёт, может, всем всё равно, кто во что одет… Но оказалось, что нет, не всё равно!
Голос её снова задрожал, и она отвернулась к окну, в надежде сдержать слёзы.
Мама помолчала, потом тихо сказала:
- Но тебе же так идёт эта блузочка! А эти рюши - ну просто загляденье. Я же помню, как сама в твоём возрасте любила такие вещи…
Лиза резко повернулась:
- В твоём возрасте всё было по‑другому! Тогда это было нормально! А сейчас я выгляжу, как… как чучело! Как посмешище!
Она снова всхлипнула и села на диван, обхватив колени руками. Мама подошла, присела рядом, осторожно погладила дочь по волосам:
- Лизок… Я правда не хотела, чтобы тебе было плохо. Я просто думала, что так лучше. Что это красиво.
Дочка подняла на неё глаза — красные, заплаканные, но уже не злые, а скорее уставшие, и маме стало так жаль ее, что у нее буквально вырвалось:
- Ну, милая, давай попробуем по-другому? Давай сходим вместе в магазин, и ты сама выберешь себе одежду?
Лиза, у которой в эту секунду появились проблески надежды, внесла свое предложение.
- Нет. Давай ты выберешь мне одежду, но такую, чтобы мне понравилось. А я выберу что‑нибудь для тебя. Посмотришь, каково это - носить то, к чему не привыкла.
Мама удивлённо подняла брови:
- Для меня? Но я же взрослая женщина, у меня уже свой, сформировавшийся стиль…
- Вот и прочувствуешь на себе. - Лиза обиженно шмыгнула носом, но в глазах все ярче разгорался огонёк надежды. - Вдруг ты наконец поймёшь, каково это - когда тебя заставляют носить то, что тебе не идёт. А может ты наоборот - будешь в полном восторге, и добавишь новизны в свой гардероб.
Мама задумалась, потом вздохнула и согласилась, просто не видя другого выхода:
- Ладно. Давай попробуем. Завтра после школы пойдём в торговый центр. Но учти - я всё равно буду выбирать то, что считаю приличным!
Лиза впервые за этот вечер улыбнулась по‑настоящему:
- Договорились. Но и ты обещай, что не будешь сразу говорить «нет», пока не примеряешь то, что я тебе подберу.
- Обещаю. - Светлана Леонидовна обняла её за плечи. - И прости меня, если я была слишком настойчива. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
В ответ на это дочка молча прижалась к ней своим мокрым, опухшим личиком. Хоть она и понимала, что мама хотела, как лучше, но легче ей от этого не становилось.
За время разборок уже наступил вечер, суп, который старательно варила Светлана Леонидовна, совсем остыл, но в комнате стало как‑то теплее - будто после долгой зимней стужи наконец‑то выглянуло солнце. Лиза успокоилась и подумала, что, может быть, с завтрашнего дня всё действительно станет по‑другому.
***
На следующий день после школы Лиза с мамой, как и договаривались, отправились в торговый центр. Девочка шла впереди, энергично размахивая руками, - впервые за долгое время она чувствовала, что может что‑то изменить. Светлана следовала за ней чуть медленнее, не так радостно и с лёгкой тревогой в глазах, но всё же с готовностью попробовать - вчерашние слова дочери произвели на нее сильное впечатление.
- Ну что, мам. - Лиза повернулась к ней с загадочной улыбкой. - Сначала выбираем одежду для тебя. И не вздумай говорить «это не моё», пока не примеряешь!
Мама вздохнула:
- Ладно, ладно. Только не слишком уж… эпатажное, хорошо?
- Обещаю. - Подмигнула Лиза. - Но ты тоже обещала не сопротивляться.
Они зашли в самый яркий магазин на втором этаже - с неоновыми вывесками, громкой музыкой и витринами, заполненными молодёжными вещами. Еще до входа в него уже было понятно: это, наверное, самый эпатажный магазин во всем торговом центре.
Продолжение:
Читайте также: