все главы здесь
Часть 1 здесь
Глава 4
НАЧАЛО
Лукерья подождала, пока Настя умоется, уберет тряпицы, поправит на Гале одеяло. Все должно было лечь на свои места — и в хате, и в душе.
Только тогда она тихо позвала:
— Настенька… поди-ка сюды.
Настя подошла, села на край лавки. Усталая была, но светлая. Руки еще слегка подрагивали, и она спрятала их под передник.
Лукерья глядела на нее долго. Не строго — внимательно. Так глядят не учителя, а те, кто любит.
— Справно приняла робятенка, — сказала она наконец.
Настя кивнула, будто не зная, что ответить. Потом все же вымолвила:
— Ох и спужаласи я!
— Усе боятси, — отозвалась бабка. — Коль не боисси — от беда. А ты не страхом шла. Ты слушаласи.
Настя подняла глаза.
— Я ее слышала… Галю. И девку тожеть. Они будто… и сами зналя, как им быть. А я токма чуток подсобляла.
Лукерья усмехнулась краешком губ.
— От ить. А я тебе чевой твердила? Не мешай жисти. Она ить сама дорогу знат.
Помолчали. Галя шевельнулась, что-то прошептала ребенку. Печь тихо потрескивала. День входил в хату осторожно, без спешки.
— Бабушка, — вдруг сказала Настя негромко. — А ты… ты ить рядом была.
— Рядом, — согласилась Лукерья. — Да не впереди. И дальша так будеть.
Настя поняла сразу. Не переспросила.
— Я не тороплюси, — сказала она тихо. — Мне и так…
— Знай, — перебила бабка мягко. — И не гоню. Жисть сама поставить. Када время придеть — ты и не углядишь, как останесси одна. Не к худу грю тебе — а к верности.
Настя вздохнула. Не тяжело — глубоко.
— Я справлюси, — сказала она больше себе, чем бабке.
Лукерья кивнула.
— Ужо справляесси.
Она поднялась, подошла, положила ладонь Насте на плечо — крепко, тяжело.
— Отдохни иди чуток, — сказала. — Потом сменишь мене у Гали.
Настя встала и обняла бабку, прошептала:
— Бабка Лукерья…
— Чевой ишо?
— Благодарствую тебе я… шибко.
Лукерья махнула рукой, будто отмахиваясь от пустяка.
— Тьфу ты, язви тебе. За чевой енто благодарствуешь? Енто жисть наша.
Но, отвернувшись, она улыбнулась. Тихо, по-стариковски скупо, но радостно и даже с гордостью.
Настя вышла из горницы осторожно, прикрыв за собой дверь. В светлице было тепло и сумрачно. Лиза сидела на лавке, покачивая колыбель, и, как только увидела Настю, сразу все поняла — хоть и слыхала уже плач, да все равно сердце екнуло.
— Ну? — выдохнула она, приподнимаясь. — Сродила?
Настя кивнула.
— Ковой жа? Ну чевой молчишь-то?
— Девка у Гали, тетка Лиза.
Лиза всплеснула руками, будто не знала, куда их деть, шагнула навстречу и вдруг крепко, по-бабьи обняла Настю. Так прижала, что у той аж дыхание перехватило.
— Господя… — прошептала Лиза, и слезы сами хлынули. — Слава Тебе… Слава… Растеть наш приют. Растеть. От и мужаков вродя нет, а робят много у нас. От и ты скоро сродишь.
Она плакала не навзрыд — тихо, уткнувшись Насте в плечо, боялась разбудить Настеньку и Тишку.
Настя сначала стояла, не зная, что делать, потом неловко обняла в ответ.
Лиза отстранилась, вытерла глаза краем платка и, все еще шепотом, сказала:
— Ить я Катю просила… Ночью ишо. Штоба подсобила Гале нашенской, штоба усе ладно было.
Настя вздрогнула, будто от холодка, вдруг проникшего внутрь. На миг в глазах мелькнул испуг, она даже перекрестилась.
— Тетка Лиза… — сказала она поспешно, но Лизавета перебила ее.
— Ничевой, Настенька, усе путем. Не бойси. Я часто с Катей говорю, — Лиза глянула на Настю внимательно и добавила: — Да. Путем. Я и чую — легко вышло у Гали. Никак у моей доченьки.
Она помолчала секунду, потом вдруг деловито попросила:
— Ты девку-то мне Галину давай. Я пригляжу. Пущай Галя отдохнеть. Ей нынче надо. И бабка наша пущай отдыхат, — и шепотом добавила, — чай, не молоденька.
Настя кивнула без раздумий.
— Чичас принесу.
Она вернулась через минуту уже с девчушкой на руках. Она спала, тихонько сопела, губки чуть подрагивали во сне. Настя держала ребенка уверенно, но бережно — как нечто очень важное и живое.
Лиза приняла ребенка осторожно, прижала к себе, заглянула в лицо.
— Господя… — опять прошептала она. — Глянь, Настя… точь-в-точь Галинка нашенская. И слава Господу нашему, што в яе, а не в ентого шалыгана Антипку.
Она покачала девочку, прислушалась к дыханию.
— Как кликать-то яе? Знашь аль нет?
Настя ответила сразу:
— Знай. Анной.
Лиза улыбнулась сквозь слезы:
— От и ладно. Нюрка, значица, у нас появиласи. Мамка моя Нюрка была. От и ладно.
Она перекрестила ребенка, прижала к щеке.
— Спи, Нюрка. Усе ладно. Ты у своих.
Настя стояла рядом, смотрела — и внутри у нее вдруг стало необыкновенно спокойно. Не радостно, не шумно, а именно спокойно. Так бывает, когда понимаешь: все встало на место. Пусть ненадолго, но на место.
Из горницы донесся тихий голос Гали — слабый совсем:
— Настя…
— Я тута, — отозвалась она и пошла обратно.
А Лиза осталась с девочкой на руках, качая ее, убаюкивая.
…Лизины слова «ты у своих» продолжали звучать в голове у Насти, она накинула платок и вышла во двор.
«Своим же усем надо сказать-то о том, что сродила Галя. Усе ж волнуютси. Свои!» — с гордостью и теплом подумала Настя.
День уже полностью вступил в силу — утренняя серость ушла, воздух стал звонким, громким. Птицы пели, собака волновалась и чуть поскуливала, Ворон всхрапывал, корова мычала.
Настенька пошла сначала к хате Митрофана. Дверь она только тронула — а там уже ждали.
— Наська! — первая подскочила Марфа. — Ну как тама?
Марфа внимательно смотрела в лицо Насте, желая по виду понять, как все сложилось, с чем пришла Настя.
— Ну чевой тама? — подался следом и Митрофан, даже руки о штаны вытер, будто сейчас что-то важное примет в них.
Маленькая Анфиска тоже подбежала, вцепилась Насте в подол:
— Сродила? А?
Настя улыбнулась — широко, с добром.
— Сродила, — выдохнула. — Девка.
В хате будто сразу светлее стало.
— Девка! — ахнула Марфа, перекрестилась. — Господя, слава Тебе…
— Жива? — коротко спросил Митрофан, но в голосе дрогнуло. Он хорошо помнил смерть Кати.
— Усе путем? — уточнил он на всякий случай, хотя по виду Насти было видно, что в хате бабки Лукерьи все в порядке.
— И Галя жива. Усе хорошо, — ответила Настя. — Спить чичас. И девчушка спить… Лиза яе взяла. Анной кликать будуть.
Анфиска захлопала в ладоши:
— Нюрка! У нас Нюрка! — и засмеялась, сама не зная почему.
Марфа подошла ближе, взяла Настю за руки.
— Ты принимала?
Настя кивнула.
— Я. А бабка рядом была. Глядела.
Марфа посмотрела на нее иначе — не как на девчонку, не как на Настю, а как на взрослую знающую бабу.
— Значить, усе. Настоящая ты таперича, — сказала она просто.
Митрофан молча кивнул. Потом сказал:
— Хорошо. Значить, живем дальша.
Он отвернулся к печи, будто дело обычное, но Настя заметила: плечи у него выпрямились, спина стала крепче. Старший. Уже почти. Анна точно будет знать его, как старшего. И это было радостно и грустно одновременно.
— В приюте нынче ишо одна душа, — добавила Настя тихо. — Так што… прибавка у нас. Приютская девка.
— Нась, — встревоженно привлекла внимание Насти Марфа. — Мабуть, Нюрочку сюдой? А? Как жа Лиза-то со всемя? Четверо выходить их? А? Аксинье отдыхать побольша надоть!
Она беспомощно посмотрела на Митрофана, ища поддержку. Тот кивнул.
— Аксинья у деда, занемогла с ночи. Степа Глашу забрал туды. А ты лучша Анфису отправь. Пущай с большенькими возится.
Анфиска запрыгала от счастья, Марфа кивнула. Поняла, мол.
Настя постояла еще миг, словно хотела что-то сказать, да не нашла слов. И не надо было. Все и так было ясно. Между своими всегда все ясно.
— Ладно, — сказала она. — Пойду до деда. Оне ишо не знають.
— Ступай, — кивнул Митрофан. — Анфиска чичас побежить к Лизе.
Когда Настя вышла, за спиной услышала радостное:
— Девка… Анна… родиласи… молитьси, молитьси за яе надоть.
Друзья! Огромное спасибо вам за поддержку! Она для меня гораздо важнее, чем алгоритмы Дзен
можно заглянуть сюда и немножко поддержать
Татьяна Алимова