Когда мы говорим о психотерапии, легко представить ее как что-то универсальное: человек приходит, рассказывает о чувствах, исследует себя, учится справляться с тревогой и внутренними конфликтами.
Но на самом деле психотерапия очень сильно зависит от культуры. Психотерапия в разных странах развивается не только как набор техник, но и как отражение менталитета, истории и представлений общества о человеке, эмоциях и страдании. Поэтому акценты психологической помощи в разных регионах мира могут заметно отличаться, как и сами представления о том, что значит «быть психологически здоровым».
В США психотерапия во многом выросла из культуры индивидуализма и идеи личной свободы. Здесь большое внимание уделяется личным границам, автономии, самореализации и праву человека «быть собой». Именно американская традиция активно развивала когнитивно-поведенческую терапию (CBT) [1], DBT [2], ориентированные на эмоциональную регуляцию, изменение мышления и повышение качества жизни. Также в США сильна психоаналитическая школа. Во многом американская модель отвечает на вопрос: как помочь человеку лучше понимать и регулировать себя [3].
В Великобритании психотерапия исторически развивалась на стыке психоанализа, теории привязанности и практической клинической помощи. Именно британская школа дала миру работы Дональда Винникотта [4], Мелани Кляйн [5] и Джона Боулби [6]. При этом современная британская система стала одним из мировых центров развития когнитивно-поведенческой терапии. Особенно после запуска государственной программы IAPT (Improving Access to Psychological Therapies) [7], где КБТ стала одним из основных методов помощи при тревоге, депрессии и расстройствах адаптации. Во многом это отражает британскую ориентацию на структурированность, измеримость и практичность психотерапевтической помощи.
Во Франции психотерапия долгое время находилась под сильным влиянием психоанализа и философии. Французская традиция гораздо больше, чем англосаксонская, интересуется бессознательным, языком, субъективным опытом и внутренними конфликтами человека. Работы Жака Лакана [8] сделали французскую психотерапию особенно интеллектуальной и теоретически насыщенной. Даже сегодня психоаналитический подход во Франции сохраняет гораздо более сильные позиции, чем во многих других западных странах [9].
В Германии исторически сильны психоанализ, психодинамическая и системная терапия. Немецкая психотерапия часто более длительная, структурированная и тесно встроенная в медицинскую систему [10]. Здесь традиционно уделяется большое внимание внутренним конфликтам, личной ответственности и осмыслению жизненного опыта [11]. Германия также стала одним из центров развития транскультуральной психотерапии - направления, которое исследует влияние культуры и миграционного опыта на психическое здоровье.
В Италии очень развиты психоанализ и юнгианская психоаналитическая школа, но особенно заметное место занимает гештальт-терапия [12]. Итальянская культура в целом более эмоционально ориентирована, а потому большое значение здесь придается контакту, телесности, переживанию отношений и эмоциональной выразительности [13]. В Италии активно развивались телесно-ориентированные подходы, а сама гештальт-терапия стала одной из наиболее влиятельных школ практической психотерапии.
В Израиле психотерапия во многом формировалась под влиянием коллективного опыта травмы, военных конфликтов, миграции и хронической неопределенности. Поэтому здесь особенно активно развиваются подходы, ориентированные на работу с травмой, кризисными состояниями и ПТСР. Одним из широко используемых методов стал EMDR (Eye Movement Desensitization and Reprocessing, десенсибилизация и переработка движением глаз, ДПДГ) [14], применяемый в работе с последствиями травматического опыта у военных, гражданского населения и пострадавших от терактов. Израильская психотерапия уделяет большое внимание не только индивидуальной психике, но и способности человека сохранять связь с сообществом и ощущение опоры в условиях нестабильности [15].
В Японии сформировались собственные терапевтические подходы, связанные с культурой принятия и дисциплины. Например, морита-терапия [16] предлагает не устранять тревогу любой ценой, а учиться жить и действовать рядом с ней. В отличие от многих западных подходов, здесь меньше акцента на постоянном анализе эмоций и больше на способности сосуществовать с реальностью, не превращая симптомы в центр жизни.
В Южной Корее современные методы психотерапии активно развиваются через государственные программы, однако долгое время эмоциональные трудности чаще выражались через телесные симптомы. Здесь известен культурный феномен 화병 (хвабён) - «болезнь огня», состояние, связанное с подавленным гневом, хроническим напряжением и невозможностью открыто выражать эмоции. Этот синдром стал одним из примеров того, как культура влияет даже на форму психических симптомов [17].
В Китае психическое здоровье традиционно рассматривается не столько как индивидуальная, сколько как социальная категория. Человек воспринимается как часть системы отношений, семьи и социальной гармонии. Поэтому западная идея постоянного исследования собственного «Я» долгое время воспринималась здесь как слишком индивидуалистичная. Эмоциональные трудности здесь долгое время чаще описывались через телесные симптомы - усталость, бессонницу, слабость, давление в груди или ощущение истощения - а не через язык эмоций и внутренних переживаний [18]. Исторически важную роль играли традиционная китайская медицина, представления о балансе внутренних систем организма и идеи гармонии между человеком и окружающим миром. Сегодня китайская психотерапия представляет собой интересное сочетание западных научно-доказанных и традиционных культурных установок. Особенно активно развиваются когнитивно-поведенческая терапия (CBT), mindfulness-подходы, семейная терапия, психообразование и интегративная психотерапия. При этом западные методы часто адаптируются под коллективистскую культуру: меньше акцента делается на радикальной автономии и индивидуализме, а больше - на семейной системе, социальной роли человека и поддержании устойчивых отношений [19]. Интересно, что практики майндфулнесс и осознанности в Китае и соседних странах воспринимались значительно естественнее, чем на Западе, поскольку частично перекликались с буддийскими и даосскими философскими традициями [20].
Австралия представляет интересный пример сочетания западной психотерапии с сильным общественным акцентом на профилактику и раннюю помощь[21]. Здесь активно развиваются краткосрочные подходы, психообразование, онлайн-поддержка и программы по снижению стигмы. Психотерапия во многом интегрирована в систему общественного здоровья и ориентирована не только на лечение, но и на обучение навыкам эмоциональной регуляции и устойчивости [22].
Во многих странах Южной Америки психотерапия развивается внутри более эмоционально выраженной культуры, где большую роль играют семейные связи, эмоциональная вовлеченность и коллективная поддержка. Например, в Аргентине психоанализ стал практически частью массовой культуры, а Буэнос-Айрес считается одним из самых «психоаналитических» городов мира. При этом психотерапия в регионе часто работает на пересечении личных переживаний, социальной нестабильности и коллективного опыта травмы [23].
Российская психотерапевтическая культура очень неоднородна. С одной стороны, здесь сильны традиции глубокой рефлексии, экзистенциальной психологии, гештальт-терапии, психоанализа. С другой - исторически культура выживания и социальной нестабильности формировала установки «терпи», «не жалуйся» и «справляйся сам». Также, к сожалению, пока силен интерес к эзотерике и мистицизму. Поэтому многие люди обращаются за психологической/психотерапевтической помощью уже на стадии выраженной тревоги или депрессии, соматических симптомов или эмоционального истощения. При этом в последние годы интерес к психотерапии в России быстро растет, особенно среди молодых поколений. За последние 5 лет именно в этой когорте возрос интерес к когнитивно-поведенческому подходу и направлениям третьей волны КБТ (АСТ, CFT, MBCT и др.).
Все это показывает, что психотерапия - не универсальный набор техник, одинаково работающий вне контекста. Она всегда отражает культуру, историю и представление общества о том, что значит быть человеком. Но на мой взгляд - разделение школ и подходов в разных странах отстают от трендов в нейронауках, знания из которых нелинейно и с большой задержкой интегрируются в практику.
Считаю, что в ближайшие десятилетия психотерапия, скорее всего, приобретет унифицированные черты, принципы, общий глоссарий. Знания из научной психологии и нейронаук все меньше будут прерогативой лишь специалистов, они уже все активнее проникают в быт и лексику людей. С оптимизмом смотрю на то, что многое из того, что нам доводится обсуждать с клиентами и пациентами в стенах кабинетов, станет частью общего образования. 😉
Автор: психотерапевт, психиатр, к.м.н. Виктория Читлова
Узнать о Центре психотерапии, где я и мои сотрудники профессионально занимаемся тревогой и депрессией: https://chitlova.ru/
Использованные источники:
[1] Beck, J. S. (2020). Cognitive behavior therapy: Basics and beyond (3rd ed.). New York, NY: Guilford Press.
[2] Linehan, M. M. (2015). DBT skills training manual (2nd ed.). New York, NY: Guilford Press.
[3] Hayes, S. C., Strosahl, K. D., & Wilson, K. G. (2016). Acceptance and commitment therapy: The process and practice of mindful change (2nd ed.). New York, NY: Guilford Press.
[4] Winnicott, D. W. (1965). The maturational processes and the facilitating environment. London, UK: Hogarth Press.
[5] Klein, M. (1975). The writings of Melanie Klein. London, UK: Hogarth Press.
[6] Bowlby, J. (1969). Attachment and loss: Vol. 1. Attachment. New York, NY: Basic Books.
[7] Clark, D. M. (2018). Realizing the mass public benefit of evidence-based psychological therapies: The IAPT program. Annual Review of Clinical Psychology, 14, 159–183. https://doi.org/10.1146/annurev-clinpsy-050817-084833 (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fdoi.org%2F10.1146%2Fannurev-clinpsy-050817-084833&utf=1) (cpe.psychopen.eu (https://vk.com/away.php?to=http%3A%2F%2Fcpe.psychopen.eu&utf=1))
[8] Lacan, J. (1977). Écrits: A selection. London, UK: Tavistock Publications.
[9] Amouroux, R. (2021). Putting psychotherapy in its place: The regionalization of behavior therapy in French-speaking Europe (1960s–1990s). Journal of the History of the Behavioral Sciences.https://doi.org/10.1002/jhbs.22142 (https://vk.com/away.php?to=http%3A%2F%2Fdoi.org%2F10.1002%2Fjhbs.22142&utf=1)
[10] Melcop, N., & Tschuschke, V. (2019). The role of psychotherapy in the German health care system. Clinical Psychology in Europe, 1(4). https://doi.org/10.32872/cpe.v1i4.2549 (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fdoi.org%2F10.32872%2Fcpe.v1i4.2549&utf=1) (cpe.psychopen.eu (https://vk.com/away.php?to=http%3A%2F%2Fcpe.psychopen.eu&utf=1))
[11] Peseschkian, N. (2013). Positive psychotherapy: Theory and practice of a new method. Bloomington, IN: AuthorHouse.
[12] Gemignani, M., & Giliberto, M. (2012). Counseling and psychotherapy in Italy: An historical, cultural and indigenous perspective. In R. Moodley, U. Gielen, & R. Wu (Eds.), Handbook of counseling and psychotherapy in an international context (pp. 330–341). New York, NY: Routledge. https://www.researchgate.net/publication/262323935_Co (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fwww.researchgate.net%2Fpublication%2F262323935_Counseling_And_Psychotherapy_In_Italy_An_Historical_Cultural_And_Indigenous_Perspective&utf=1)..
[13] Fava, G. A., & Sonino, N. (2000). Psychosomatic medicine in Italy: A historical perspective. Psychotherapy and Psychosomatics, 69(4), 179–183.
[14] Shapiro, F. (2018). Eye movement desensitization and reprocessing (EMDR) therapy: Basic principles, protocols, and procedures. New York, NY: Guilford Press.
[15] Bleich, A. (2005). The Israeli mental health system and trauma-related interventions. Israel Journal of Psychiatry and Related Sciences, 42(1), 3–7.
[16] Morita, S. (1998). Morita therapy and the true nature of anxiety-based disorders. Albany, NY: SUNY Press.
[17] Min, S. K. (2009). Hwabyung in Korea: Culture and dynamic analysis. World Cultural Psychiatry Research Review, 4(1), 12–21.
[18] Kleinman, A. (1982). Neurasthenia and depression: A study of somatization and culture in China. Culture, Medicine and Psychiatry, 6(2), 117–190. https://doi.org/10.1007/BF00051427 (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fdoi.org%2F10.1007%2FBF00051427&utf=1)
[19] Ng, R. M. K., & Wong, D. F. K. (2005). The role of culture in psychotherapy: A Chinese perspective. Psychiatry, 68(4), 306–317. https://doi.org/10.1521/psyc.2005.68.4.306 (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fdoi.org%2F10.1521%2Fpsyc.2005.68.4.306&utf=1)
[20] Kabat-Zinn, J. (2003). Mindfulness-based interventions in context: Past, present, and future. Clinical Psychology: Science and Practice, 10(2), 144–156. https://psycnet.apa.org/doiLanding?doi=10.1093/clipsy (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fpsycnet.apa.org%2FdoiLanding%3Fdoi%3D10.1093%2Fclipsy.bpg016&utf=1)..
[21] Jorm, A. F. (2012). Mental health literacy: Empowering the community to take action for better mental health.American Psychologist, 67(3), 231–243. https://psycnet.apa.org/doiLanding?doi=10.1037/a0025957 (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fpsycnet.apa.org%2FdoiLanding%3Fdoi%3D10.1037%2Fa0025957&utf=1)
[22] Hickie, I. B., Davenport, T. A., Luscombe, G. M., et al. (2007). Australian mental health reform: Time for real outcomes. Medical Journal of Australia, 187(11–12), 607–610. https://doi.org/10.5694/j.1326-5377.2007.tb01452.x (https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fdoi.org%2F10.5694%2Fj.1326-5377.2007.tb01452.x&utf=1)
[23] Falicov, C. J. (2014). Latino families in therapy: A guide to multicultural practice. New York, NY: Guilford Press.