Уважаемые читатели, «Эссе 333» завершило публикацию повествования, названного мной «Графиня Самойлова: “Вера в счастье уже есть счастье”». Начиная с этого выпуска, я предлагаю вашему вниманию новый текст. На сей раз это беллетризованная биография «Николай I. Житие несвятого». Её написание было приурочено к 200-летию событий на Петровской (Сенатской) площади Санкт-Петербурга в 1825 году. Повествование продолжает ряд произведений этого жанра, написанных мною о знаковых фигурах отечественной истории XIX века: «Иван Крылов: “Звери мои за меня говорят”» (Большая серия ЖЗЛ, 2024), «Графиня Самойлова: “Вера в счастье уже есть счастье”», «Жизнь Пушкина. Лавровый венок и терновый венец. Реконструкция биографии гения», главы которых кроме ДЗЕН печатались в разных журналах и частично в авторской книге «На рубеже веков. Дедушка Крылов и юный Пушкин» (2012). Меж тем 1 Мая, День труда, я завершил новую книгу «Граф Милорадович».
Как и с текстами о Пушкине и графине Юлии Самойловой текст о Николае I я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
Как и предыдущие тексты о Пушкине и Самойловой, книга об императоре практически уже распечатана в журнальном варианте. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть. Голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Нередко слышу крайне интересующихся тем, монетизированы ли мои публикации в Дзене. Отвечаю: «Нет». Для меня существенно одно: скольких читателей заинтересовали мои книги. Буду признателен за комментарии. И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) и Самойловой (266 —333)
До новых встреч.
НИКОЛАЙ I
Житие несвятого
Гл. 1. «СЕРДЦЕ ЗАМИРАЛО»
Наконец всё пошло как надо.
Правление (воцарение) Николая I началось, когда, используя реальное право взойти на трон, он нашёл в себе силы прервать катастрофичное для России междуцарствие, которое учинили три родных брата: Александр Павлович, Константин Павлович и Николай Павлович. Было ему тогда 29 лет.
17 дней два Великих князя, Константин и Николай, в переписке уговаривали друг друга взойти на престол после смерти старшего брата, даже присягали друг другу, «перебрасываясь короной, как мячом». И это в ситуации, когда ещё 5 апреля 1797 года император Павел I утвердил Акт о престолонаследии (документ был обнародован от имени императора и его супруги императрицы Марии Фёдоровны). И там было чётко прописано кому и в каких случаях надлежало принимать царскую корону: «Дабы наследник был назначен всегда законом самим. Дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать».
Обоим было известно прижизненное решение императора Александра I. Сначала на словах. Старший брат ещё в конце 1819 года сообщил 23-летнему Николаю, что брат Константин, который по закону должен был наследовать престол, не намерен становиться монархом.
Произошло это в самой непринуждённой обстановке. Чтобы не придумывать лишнего, воспользуюсь «Воспоминаниями» очевидца — государыни императрицы. Всю жизнь, как она полагала, жила в ней склонность к меланхолии и мечтательности. В те дни Александра Фёдоровна была в последнем периоде беременности. Даже прогулка в окрестностях была тягостна для неё. И волнения ей, сами понимаете, никак не показаны.
Запись в дневнике сделана по следам события:
«Тогда же (в бытность мою в Красном, летом 1819 г.), император Александр, отобедав однажды у нас, сел между нами обоими и, беседуя дружески, переменил вдруг тон и, сделавшись весьма серьёзным, стал в следующих приблизительно выражениях говорить нам, что он "остался доволен поутру командованием над войсками Николая и вдвойне радуется, что Николай хорошо исполняет свои обязанности, ибо на него со временем ляжет большое бремя, так как император смотрит на него, как на своего наследника, и это произойдёт гораздо скорее, нежели можно ожидать, так как Николай заступит его место ещё при жизни".
Мы сидели словно окаменелые, широко раскрыв глаза, и не были в состоянии произнести ни слова. Император продолжал: — “Кажется, вы удивлены, так знайте же, что брат Константин, который никогда не хлопотал о престоле, порешил ныне, твёрже, чем когда либо, формально отказаться от него, передав свои права брату своему Николаю и его потомкам.
Что же касается меня, то я решил отказаться от лежащих на мне обязанностей и удалиться от мира. Европа теперь более чем когда-либо нуждается в государях молодых, вполне обладающих энергией и силой, а я уже не тот, каким был прежде, и считаю долгом удалиться вовремя. Я думаю, то же самое сделает и король прусский, передав свою власть Фрицу”».
А далее показательный штрих ответной на слова Александра I реакции будущего царя — он и жена разрыдались. Согласитесь, трудно слёзы расценить как демонстрацию готовности принять на себя тяготы управления великой страной. Но как штрих к психологическому портрету будущего самодержца принять нужно. Тем более, что последовал и обобщающий Александрой Фёдоровной комментарий происшедшего: «Будущее показалось нам мрачным и недоступным для счастья».
Почему тогда возникла тема престолонаследия, понять можно. Из всех сыновей Павла только у Николая родился сын, и во время царствования Александра I семья решила, что наследником должен быть именно Николай.
Сказать-то император об отказе Константина сказал, но дальше этого дело не сдвинулось. Почему? То ли по слабости. То ли от лукавства. Именно эти характерные чёрточки подметил у властителя Александр Пушкин. И что в результате? Возникла интрига, которая продлится несколько лет и которой суждено будет завершиться сначала междуцарствием, а затем событием, получившим название «Восстание декабристов». Впрочем, у него есть и другие названия: «попытка государственного переворота», порой говорят на манер «Великой французской революции» — «Великая русская революция», или ещё «Декабрьская революция 1825 года».
В конечном счёте суть не в названии исторического факта, о котором наслышаны все. Позволительно предположить, что куда больше многих читателей затронуло слово предшествующего контекста — «интрига». Потому что раз есть интрига, значит есть интриганы.
А в общественном восприятии бытует вполне устойчивое смысловое наполнение понятия «интриган» как отрицательного качества личности. В наших глазах интриган — это человек безнравственный. Слово, пришедшее к нам из Франции, у себя на родине имеет значения «проныра, пройдоха, мелкий шантажист, решающий свои проблемы посредством козней».
Смею думать, с подобными оценками не согласился бы, к примеру, жаждущий славы масон Левин Август Готлиб Теофиль фон Беннигсен, интриган (так его назвал в романе «России верные сыны» советский писатель Л. В. Никулин), который прославился в качестве командующего русской армией в генеральном сражении при Прейсиш-Эйлау. Его впервые Наполеон не выиграл, что было высоко оценено современниками. Будучи генералом от кавалерии на русской службе, Беннигсен (родом из древней баронской фамилии немецкого герцогства Курфюршества Ганновер) не говорил по-русски. Участником заговора и убийства императора Павла полководец стал, тайные желания, скорее всего, имел, а вот пронырой, пройдохой, шантажистом не был. Правда, во мнении многих являлся агентом влияния Великобритании, но это ведь, конечно, совсем другое занятие.
Потому возникает вопрос: всегда ли заслуженно называют интриганами, давая тем самым негативную оценку, тех, кто затевает интригу или участвует в ней?
Воспользуюсь другим источником толкования слова, который указывает, что «интрига» корнями уходит в латынь, и значение его совершенно иное. Это скрытые действия, не всегда благовидные, для достижения каких-то целей. В основе любой интриги социальные взаимодействия, основанные на тайных желаниях, слабостях и зависимостях характера человека, ведущие к получению желаемого результата. Цель интриги — стремление поссорить, избавиться от конкурента или сформировать себе преданного сторонника, который будет считать всех остальных врагами.
Психологически интрига основывается на недосказанности, вызывающей у человека интерес, который порождает возникновение и обдумывание огромного количества вариантов вопросов (почему? зачем?) и желание получить на них ответы.
В развитие сказанного хочу привести цитату из романа И. С. Тургенева «Рудин»:
«Не червь в тебе живёт, не дух праздного беспокойства: огонь любви к истине в тебе горит, и, видно, несмотря на все твои дрязги, он горит в тебе сильнее, чем во многих, которые даже не считают себя эгоистами, а тебя, пожалуй, называют интриганом».
Надеюсь, вы обратили внимание, что речь идёт не о проныре и пройдохе, речь идёт о человеке, в ком горит огонь любви к истине.
И в завершение своего пассажа об интриганстве должен обозначить подмеченные многими сферы преимущественного распространения интриг: артистическая и научная среды, бизнес и политика. Те самые сферы, которые определяют роль и значение государственных деятелей, среди них короли, цари, императоры, президенты стоят в первых рядах.
Вы можете представить себе царя, который не имел бы дела с интригами? Смею думать, что таковых в природе не существовало. Так и просится сказать: политика и политиканство — близнецы-братья. Интриги в политике — хлеб насущный.