Есть вопрос, который российская историческая наука задаёт себе уже больше трёхсот лет. И не может ответить. Не потому что не хватает умов. А потому что ответ, похоже, никогда и не существовал в той форме, в которой его ищут.
Кем был Рюрик — скандинавом или славянином?
Звучит как академическая дискуссия. На самом деле — это политический вопрос с тысячелетней историей, в котором за научными терминами прячется кое-что куда интереснее: желание людей знать, откуда они.
В 862 году, согласно «Повести временных лет», несколько восточнославянских и финно-угорских племён — славяне, чудь, кривичи и весь — сделали нечто необычное для своего времени. Они позвали чужака. Причём добровольно. «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет», — гласит летопись. И отправили послов «за море» — звать князя.
Пришли трое братьев: Рюрик, Синеус и Трувор. Первый сел в Ладоге, второй — в Белоозере, третий — в Изборске.
Летописец нигде прямо не написал, кем они были по происхождению. Просто — «варяги».
Вот здесь и начинается самое интересное. Потому что слово «варяги» в древнерусских источниках означало не одну конкретную народность. Летописец называл варягами шведов, норвежцев, готландцев, англов. Это было что-то вроде собирательного обозначения — «северные люди из-за моря». Как если бы сегодня сказали «европейцы», не уточняя национальность.
И всё же именно скандинавская версия стала главной. Почему?
Впервые её сформулировал вовсе не историк. Это был шведский дипломат Пётр Петрей — и написал он своё сочинение в начале XVII века, когда Швеция как раз претендовала на Новгород. В своей «Истории о великом княжестве Московском» он аккуратно заметил, что варяги, по всей видимости, вышли из Швеции. Совпадение с политической конъюнктурой — удивительное. Или нет?
Это не значит, что версия ложная. Это значит, что она с самого начала несла в себе нечто большее, чем историческую аргументацию.
С тех пор учёные разделились на два лагеря — норманистов и антинорманистов — и спорят так горячо, словно ответ что-то изменит в сегодняшнем дне. В XVIII веке Михаил Ломоносов лично полемизировал с приглашёнными немецкими учёными, настаивавшими на скандинавском происхождении династии. Для него это был вопрос чести — национальной, не научной.
Я склоняюсь вот к чему: сама постановка вопроса немного неправильная.
Потому что есть версия, которая объясняет всё сразу. Историк Георгий Вернадский предположил, что в середине IX века у Ильменя существовала небольшая торговая община — скандинавские купцы, которые осели на местных землях, торговали с югом, вросли в местный уклад и были кровно заинтересованы в стабильности торговых путей. Именно они могли участвовать в «призвании варягов» — не как завоеватели, а как деловые люди, которым нужен был надёжный порядок.
Если так — то Рюрик мог быть и скандинавом по происхождению, и человеком, глубоко связанным с местным миром. Не чужаком. Партнёром.
Есть и другая гипотеза, которую часто упускают. Историк Генрих Анохин считал Рюрика выходцем из Руссы — города на берегу Ильменя. Знаменитый филолог Алексей Шахматов высказывал похожую мысль: Русса была варяжским торговым центром, откуда и началось движение на юг. То есть Рюрик мог быть местным в полном смысле слова — просто из общины, которую сами же летописи называли «варягами».
Отдельная история — датский след. Некоторые историки отождествляют Рюрика с Рёриком Ютландским, датским конунгом, который служил при дворе франкских королей-Каролингов и хорошо упоминается во франкских хрониках. Он был реальным человеком, жил примерно в то же время, и контакты между Русью и Данией в IX веке археологически подтверждены. Но — имя Рюрик было распространённым в Скандинавии. Это как пытаться доказать, что конкретный Иван из одного города — это тот же Иван из другого, только потому что имя совпадает.
Теперь о братьях. Синеус и Трувор — персонажи, которых несколько поколений историков пытались «отменить».
Главный аргумент скептиков: эти имена — просто неверный перевод древнешведского выражения «сине хус трувор», что означало «с домом и дружиной». То есть летописец якобы буквально перевёл формулу «Рюрик пришёл с домом и дружиной» — и превратил её в трёх братьев.
Звучит убедительно. Но не всё так просто.
Во-первых, подобная морфологическая ошибка не соответствует законам древнескандинавских языков — специалисты по лингвистике эту версию оспаривают. Во-вторых, оба имени — и Синеус, и Трувор — встречаются в скандинавских сагах и рунических надписях. Это реальные имена, а не артефакты перевода. В-третьих, ранняя средневековая традиция предполагала, что вождя сопровождают ближайшие родичи или дружинники — иногда их так и называли «братьями» в эпических текстах.
Правда, с Белоозером, где якобы правил Синеус, есть проблема: по археологическим данным, город возник не раньше X века. Это на полвека позже, чем указывает летопись. Следов пребывания Трувора в Изборске тоже не найдено — хотя рядом с городом существует так называемое Труворово городище и Труворов крест, которые народная память связывает с этим именем.
Летопись сообщает о братьях совсем немного: пришли в 862-м, умерли в 864-м, после чего Рюрик стал единоличным правителем. Два года — и молчание.
Большинство современных историков всё же склоняется к тому, что Синеус и Трувор были реальными людьми. Пусть и не полноправными «князьями» отдельных земель в позднейшем смысле слова — скорее, военными командирами при старшем брате, получившими в управление опорные точки на торговых путях.
Но вот что я нахожу по-настоящему захватывающим во всей этой истории.
Спор о Рюрике — это в каком-то смысле спор о том, может ли государство быть «настоящим», если его основатель пришёл извне. Как будто легитимность требует стопроцентно своего происхождения. Но посмотрите на историю: Карл Великий был франком, который правил половиной Европы. Вильгельм Завоеватель был нормандцем на английском троне. Екатерина Великая — немецкой принцессой во главе России. Никто не сомневается в «настоящести» их государств.
Древнерусское государство к X–XI веку стало одним из сильнейших в Европе. Киев торговал с Константинополем, Скандинавией, Хазарией. «Русская правда» Ярослава Мудрого была одним из первых систематизированных сводов законов на континенте. Всё это выросло из той самой земли, которая однажды позвала чужака, — или своего, мы так и не знаем точно, — и дала ему порядок выстроить.
Варяжский вопрос до сих пор не закрыт. И, вероятно, никогда не будет закрыт окончательно — слишком мало источников, слишком много столетий между нами и теми людьми.
Но, может быть, это и есть ответ. История редко выдаёт однозначные происхождения. Она выдаёт общий результат — а откуда пришли первые строители, уже не так важно, как то, что именно они построили.