Пока аргентинские солдаты складывали оружие, а британские морпехи водружали «Юнион Джек» над Порт-Стенли, в холодных глубинах южной Атлантики советские подводные лодки — атомная РТМка и дизельная Б-*** — продолжали невидимо следить за развязкой конфликта. Их гидроакустические станции записали последние залпы, радиоперехватчики — панические переговоры аргентинского командования. Но вот наконец пришёл долгожданный приказ.
Прилетели долгожданные радиодонесения на обе лодки: «Покинуть районы наблюдения военного конфликта».
Ура! Домой!
Многомесячная боевая служба требовала от экипажей неимоверного напряжения. Ни один поход не обходился без аварийных тревог. Техника старалась, но железо на политинформации не ходило и комсомольские собрания не посещало, поэтому никакой идеологии беззаветному служению не подвергалось.
На РТМке началось, правда, по мелочам — без пожаров и поступления воды в отсеки. Оборвался «Фосфор» — выпускное буксируемое антенное устройство длиной восемьсот метров. Хорошо, осталась четырёхсотметровая «Ласточка». Это чудо техники позволяло принимать сигналы связи и донесения из штаба, не всплывая на перископную глубину, что очень важно для скрытности. Оборвав первую «кишку», приобрели необходимый опыт. Перед погружением, на циркуляции по кругу, выпускали «Ласточку» вручную, до тех пор, пока она не проходила линию винтов. Дальше погружались на циркуляции — и вперёд, с песней. Швартовая команда после ручной работы тоже ныряла в лоно прочного корпуса.
В подводном положении при увеличении скорости антенна заглублялась. Для приёма сеанса связи достаточно было уменьшить ход, чтобы за счёт положительной плавучести «Ласточка» всплывала. На перископную глубину можно было не подниматься. Экипажу повезло: по сигналу «Учебная тревога, всплытие на перископную глубину» бегать не приходилось, оставались только тренировки по борьбе за живучесть.
Где-то в центральной Атлантике, по просьбе штурмана Миши, всплыли на перископную глубину для определения места по космическим навигационным спутникам. Погода стояла дрянная. Сильный шторм прилепил корпус лодки к поверхности словно магнитом, волна — длинная, пологая. Определились, но ситуация оказалась жуткой: лодка рулей не слушалась. А тут ещё и натовская птица «Орион» на горизонте замаячила в разрывах облачности.
На заполнение уравнительной цистерны, необходимое для срочного погружения, крейсер очень долго не реагировал. И вдруг резко, с нарастающим дифферентом на нос, камнем начал лететь в пучину! За несколько секунд — глубина восемьдесят метров! При этом оба главных осушительных насоса уже работали параллельно на откачку. И — слава мудрым преподавателям Дзержинки, обучившим механиков на тренажёрах типа «кузов» достойно выходить из небезобидных нештатных ситуаций!
Правда, без потерь не обошлось: потеряли тридцать процентов запаса воздуха высокого давления и ту самую спасительную «Ласточку». Оставшееся время хода до базы всплывали каждые восемь, а то и четыре часа на связь! Вот тогда и оценили с лихвой, что значит иметь «кишку» за кормой.
В субботу, аккурат, когда боцман мылся в душе, по трансляции объявили: «Аварийная тревога! Заклинивание больших кормовых рулей!». По тревоге, в чём мать родила, боцман, весь в мыле, мчался в центральный пост, распугивая экипаж. Оказалось, рулевой матрос просто перевёл управление рулями в «автомат», поэтому они вручную не управлялись. Боцманёнок получил тапком по голове от вахтенного инженера-механика, и тут же мыльная рука боцмана выровняла крейсер. Потом долго шутили: «Боцман, если бы супостат тебя увидел — своим видом ты не только рыбу, но и его разогнал бы». В кают-компании как раз показывали фильм «В бой идут одни старики».
Подводный люд часто называет выход из аварийных ситуаций на лодке чудесами. Редко, но случаются трагедии из-за отсутствия правильных решений и стечения обстоятельств. Живы остались — вот и чудеса!
После обрыва «Ласточки» неприятности не закончились. Экипаж стоит по расписанию «Учебная тревога, всплытие на сеанс связи и определение места». Все по боевым постам и командным пунктам. В центральном посту атомоход утяжеляют для плавания на перископе. Лодка замедляет ход, увеличивается дифферент на корму. Неожиданно сработала автоматическая защита правого борта. После снятия защиты пульт управления силовой электрической сетью должен был провести необходимые переключения автоматов, но оператор произвёл несинхронное включение силового автомата. Возникло короткое замыкание, за ним отключилась защита левого борта, вызвав полное обесточивание.
В соседнем отсеке вспыхнул пожар. С сорока метров лодка начала набирать глубину. В кромешной тьме светились только фосфоресцирующие циферблаты манометров. Контакта с центральным постом не было. По аварийному телефону на связь вышел старшина команды спецтрюмных реакторного отсека.
Командир аварийного отсека приготовил колонку воздуха высокого давления для продувания главного балласта. Он прекрасно знал: после глубины двести метров ВВД неэффективно.
Все матросы и мичмана собрались возле старшего — двадцати трёх лет от роду. Здесь, в отсеке, он был царь и бог.
— Мы же не утонем? — спросил кто-то.
— Конечно нет, — успокаивал их командир отсека, прикрывая спиной глубиномер, стрелка которого упорно ползла вправо.
Ощущение не из приятных, но паники не было. В голове его, в муках секунд, отпущенных на принятие решения, спорили мысли: «Продувать балласт или ждать команды?» Связи с центральным не было. Он решил продуваться на двухстах метрах — под свою ответственность. А там будь что будет: или пан, или пропал.
На ста девяноста метрах корпус вздрогнул, и глубина стала уменьшаться. Всплыли в надводное положение. Освещение не появилось, зато на связь вышел центральный пост. Начали вентилировать аварийный отсек.
Спас всех матросик срочной службы. Он запустил обратимый преобразователь и сумел подключить его к силовой сети. Бывают такие матросики, которым по гроб жизни будешь благодарен.
В отсек ворвались несколько человек, не сумевших подавить страх, с требованием выпустить их через аварийно-спасательный люк — наполнить грудь свежим морским воздухом. К счастью, обошлось уговорами, без рукоприкладства.
Всех, с признаками отравления угарным газом, из аварийного отсека забрали в жилой, откачали. Ядерный реактор завели — это вам не лунный трактор.
Курс больше не менялся — на Север, домой. Усталые, но живые. РТМка и дизельная лодка, выполнив задачу, покидали негостеприимные воды южной Атлантики. В вахтенных журналах чернели свежие записи о нештатных ситуациях, навсегда оставляя в памяти имена тех, кто не растерялся в кромешной тьме.
В рубке акустик Витёк снял наушники и потёр уши.
— Слышу тишину, — доложил он в центральный. — Противника нет. Только океан.
— Дай бог, чтобы так и было, — ответил командир.
Он не верил в чудеса и знал: «гидрологическая аномалия» никуда не делась. «Серый волк» — или тот, кого так прозвали, — всё ещё где-то там, за горизонтом слышимости, возможно, шёл тем же курсом, но уже в другую сторону. Или не шёл. Или его никогда не было.
Океан не любит раскрывать тайны.
Продолжение следует…