Под чахлой яблонькой лицом к закату сидел мужчина. Он дремал, прикрыв лицо кожаным Стетсоном*. Порывистый ветер колыхал куцые кроны яблонь и ворошил «ковёр» палой листвы, чей шорох убаюкивал спящего. Где-то поблизости хищно клацнула металлическая челюсть. Мужчина встрепенулся и указательным пальцем сдвинул шляпу на затылок. Совсем рядом за его спиной кто-то трепыхнулся в листве.
– Попался, дьявольское отродье, – торжествуя процедил сквозь зубы мужчина, поднимаясь на ноги. Подняв с земли длинный посох, он подошёл к стоящему чуть поодаль холщовому мешку, набитому чем-то тяжёлым, если судить по усилию, с которым он поволок его за собой. Земля между деревьев была вдоль и поперёк взбуровлена, словно по ней прошёлся сохой слепой пахарь. Лето, не засушливое и не дождливое, стояло в самом разгаре: погода была не виновата в досрочном увядании яблонь и гибели садового урожая.
Мужчина подошёл к капкану, намертво закусившему свою добычу. Лицо охотника было невозмутимо, как у бронзовой статуи античного бога, сходство с которой ему придавали крепкий фермерский загар и кирпично-рыжие брови, узкая с орлиным изгибом переносица и волевой подбородок. Мужчину звали Адонис, но родители нарекли его не в честь финикийского бога весны, а по названию растения из семейства Лютиковых: матушка Адониса преподавала ботанику и имела страсть к выращиванию цветов. Сын не впитал её любовь к растениеводству и фермером стал исключительно в силу жизненных коллизий и нежданного наследства своей жены, которой эта ферма с яблоневым садом и всеми долгами досталась от её двоюродного дядьки.
– Триста восемьдесят шестая земляная крыса в зачёт процентов по кредиту! Примите и распишитесь, – отчитался фермер по-бухгалтерски сухо, словно выдал вексель в оплату незримому ростовщику, и сам же усмехнулся этой банальной шутке. Ловец кротов приподнял подол куртки, чтоб вынуть мачете из ножен, закреплённых на ремне
_________________________________________
* Стетсон – шляпа характерной «ковбойской» модели с высокой округлой тульей с глубокой вмятиной и широкими загнутыми вверх полями.
брюк. Пропилил клинком на посохе маленькую засечку, добавив её к длинному ряду предшественниц. Завершив свой нехитрый «протокол», фермер обеими руками в кожаных перчатках с усилием разжал «пасть» своему стальному напарнику и вынул из неё сочащийся кровью труп животного. Развязав мешок, засунул тушку внутрь и придавил сверху ладонью, дабы утрамбовать содержимое.
– Тьфу ты, черти! – злобно выругался Адонис, плюнув на свой «урожай» в мешке.
Фермер занялся взведением капкана: вставил язычок сторожки в отверстие пружины, одной ногой встав на нижний конец пружины, а другой сжав её, он руками развёл дуги до горизонтального положения, после чего поднял тарелочку и зацепил выступающий конец рычага за сторожок. Теперь железный «напарник» к бою готов! Прикрыв его листьями, Адонис воткнул рядом небольшую веточку себе на примету.
Тем временем ветер усилился. С востока он гнал табун грозовых туч. Донеслись первые раскаты грома. Надо было закругляться с охотой – не хотелось бы попасть под ливень.
– Не скучайте, парни, я знаю одно место, где ваши устраивают убойную вечеринку, – обратился фермер к «пассажирам» в мешке, затягивая его горловину. Закинул ношу с «урожаем» на спину и, выйдя на окраину сада, по меже, где не ставил капканы, направился уверенным широким шагом к дому.
***
Войдя в амбар, Адонис скинул с плеч мешок с тушами кротов, подтащил его к трём таким же, принесённым в течение текущего дня. На ферме деревянный амбар предназначается для хранения в сезон садово-огородного инвентаря, корзин и ящиков под свежие плоды, а в межсезонье – для хранения трактора с прицепом. Трактор, требующий ремонта и запчастей, на которые не было денег, и бесполезные без урожая корзины и ящики теперь во дворе мокли под дождём. Всё пространство освободившегося амбара заполонили охотничьи трофеи фермера: тушки пойманных кротов, как гирлянды, болтались подвешенными на крюки к стальным струнам, а те, в свою очередь, были натянуты от балки к балке плотными рядами вдоль всего амбара. Свободного места на этой адской карусели едва хватило бы для новой партии зверушек.
Налево от амбарной двери в углу приютился деревянный верстак. Адонис переоборудовал его в анатомический стол, для чего по периметру столешницы продолбил желобок и срезал один угол так, чтоб обеспечить сток крови в подставленное снизу ведро. Скиннер и мусат торчали в щели тисков. Всюду, где только можно было подвесить, болтались спиральки липкой ленты для ловли мух, но и на них, как на струнах под потолком, вакантных мест уже не осталось. Крылатые паразиты вальяжно облепили «столики» из кротов – их не смущало, что вечеринка была тухлой.
Адонис зажёг керосиновый светильник над верстаком, и тени кротовьих туш заплясали по стенам в призрачном танце. У фермера не осталось ни сил, ни желания освежевать добычу, прибывающую с каждым днём вот уже три недели к ряду. Он едва успевал определять новым постояльцам их место под потолком.
– Дони, ты в амбаре?! – послышался женский голос снаружи.
Фермер отворил калиту ворот и увидел жену, идущую к амбару под начавшимся дождём, отчего замешкался, поняв, что теперь вынужден запустить её внутрь.
– Дитушка, ну зачем ты пришла? Мы же договорились, что ты… – Адонис хотел было укорить жену за неподходящий визит, но осёкся, увидев, как она дрожит всем телом в изрядно мокрой одежде: дождь, едва успев начаться, сразу зарядил в полную силу и уже нещадно отбивал дробь по худой крыше амбара.
Муж и жена обнялись, скрепив встречу затяжным поцелуем.
– Дорогой, пойдём в дом. Мне страшно, когда ты в этом жутком... морге.
Женщина подняла взгляд к потолку и в ужасе отшатнулась к воротам амбара.
– Боже, это всё они?! Почему ты не говорил мне, что их так много? Сколько их здесь? Что ты собираешься с ними делать? – с дрожью в голосе дознавалась женщина.
Смрадный запах гниющих туш добрался до обоняния гостьи, заставив её зажать обеими ладонями нос, рот и замолчать.
– Предложу банку в оплату по счетам и кредиту, – попробовал разрядить ситуацию абсурдной шуткой муж.
Либо от беззвучного смеха, либо от подступившей к горлу тошноты Афродиту снова затрясло. Она чувствовала, что её вот-вот вырвет. Заприметив рядом с верстаком ведро, она подошла к нему. Её лицо сковала гримаса ужаса и отвращения одновременно, когда она увидела на столешнице сгустки запёкшейся крови, ошмётки кишок и клочья шерсти. Между тем Адонис со спины разглядывал стройную фигуру своей жены в вечернем наряде для важных визитов: твидовый бордовый жакет и вельветовая тёмно-зелёная юбка до колен. Первый подчёркивал изящную талию и шикарный бюст дамы, а второй – крутую линию бёдер и упругих ягодиц. На стройных ножках в чёрных чулках красовались совершенно непрактичные в сельской местности лаковые сапожки с остроконечными носками на высоких шпильках. Афродита всегда одевалась стильно, даже когда выполняла работу по хозяйству фермы. Но её сегодняшний наряд мог свидетельствовать либо о поездке в город, либо о посещении местного церковного прихода. Последнее казалось Адонису более вероятным, поэтому он решил сменить тему разговора вопросом:
– Тебе удалось сегодня поговорить с отцом Тоадом?
Афродита не сразу ответила мужу, она с минуту-другую продолжала бороться с естественной реакцией организма на увиденное, затем медленно повернулась к мужу и, глядя ему в глаза, спросила:
– А ты уверен, что готов это сделать?
– Ты можешь предложить иной выход из нашего положения?
– Нет, но... Я проходила мимо нашего сада. Он совсем зачах… Я попросила сегодня отца Тоада помочь нам спасти…
– Спасти урожай?! – резко прервал её Адонис. – Он, по-твоему, сможет молитвой изгнать из нашего сада этих дьявольских отродий?! Деревья погибли. На следующий год от них останется сухостой, который даже на дрова не продашь.
– А земля? Она же чего-то стоит!
– Земля в залоге у банка! Если мы не начнём выплачивать с сентября кредит, банк, в первую очередь, заберёт землю, дом и всё имущество. Сомневаюсь, что месторождение кротов под нашим садом повысит её стоимость на торгах.
Адонис развязал один из мешков с убитыми за день кротами, достал труп первого попавшегося и протянул его жене.
– Видела хоть раз такого?!
– Убери от меня эту мерзость! – возмутилась Афродита, отшатнувшись в сторону.
– Прости, милая, я лишь хочу показать тебе, что мы имеем дело не с обыкновенными кротами.
– Что в них необычного? Они умеют летать?!
– Не замечал, но вот размер туловища и лап огромный, – Адонис не уловил иронию в словах жены. – И они становятся всё больше день ото дня. Иди за мной, я покажу тебе тех, что я поймал в первые дни их появления в саду.
Фермер снял с гвоздя керосинку, схватил жену за руку и повёл за собой в дальний конец амбара. Афродите ничего не оставалось, как следовать за мужем.
– Замечаешь, как они увеличиваются в размере?! – фермер поднял лампу над головой и в её дрожащем свете стало казаться, будто изувеченные следами капканов трупы животных пустились в пляс. Когда они дошли до противоположного конца амбара, Адонис с торжеством натуралиста, открывшего человечеству новый вид обитателей фауны, заявил:
– Кроме размера, у них меняются лапы: они вытягиваются, как будто у них появляются пальцы, почти как у человека!
– Может быть, первые были детёнышами, а сейчас они подросли? – попыталась зацепиться за толику здравого смысла Афродита. – Они могли нажраться удобрений, повлиявших на их рост.
– Ага, щас! Как же я не подумал про удобрения! – съязвил Адонис. – К твоему сведению обыкновенный европейский крот не бывает размером более 17 сантиметров. За девятнадцать дней, что я веду отлов этих тварей, они вымахали почти в три раза. Я даже задумался, а не переквалифицироваться ли нам на разведение кротов на мясо?!
– Не выставляй меня дурой! – обиделась Афродит. – Откуда мне знать какими должны быть кроты? Может у нас завелась особая мясная порода?!
– Мясная порода?! Я уже наводил справки: во всей округе нет ни одного крота. А вот под нашей фермой точно портал в кротовью преисподнюю. Не иначе, на наши яблоньки наслали порчу. Спроси-ка отца Тоада, он то должен знать всех здешних ведьм!
– Отец Тоад так же считает, – неожиданно поддержала Афродита, казалось бы, идиотскую версию мужа.
– Интересно! Тогда, может, попросишь святошу снять с деревьев это заклятье?!
– Дело не в яблонях. Тоад сказал, что… – Афродита осеклась, но ей и не пришлось закончить предложение, потому что Адониса несла волна возмущения и праведного гнева к своим кредиторам.
– Наше проклятие – это кредит! Если мы избавимся с помощью страховки от долга, то у нас ещё будет шанс зимой продать эту ферму какому-нибудь городскому чудаку, возжелавшему, подобно нам, окунуться в сельскую романтику. Как ты думаешь, почём нынче на рынке кроты за килограмм?
– Милый, за что я тебя люблю, так это за чувство юмора в безвыходных, казалось бы, ситуациях. Кстати, наша ситуация не безнадёжна. Я говорила с отцом Тоадом сегодня, и он не видит греха в нашем замысле. Пойдём скорее в дом. Я расскажу тебе всё подробно.
– Да, любимая, уже поздно. А я так за весь день и не поел. Что у нас на ужин?!
– Я могла бы предложить стейк из крота, но, вижу, ты ими сыт по горло.
Рассмеявшись дружно очередной чёрной шутке, чета неудавшихся фермеров поспешила на выход из луна-парка для дохлых кротов.
***
Дождь поливал всю ночь и следующее утро. Непроглядные серые тучи словно законопатили небо, не оставив надежды на скорое улучшение погоды.
Около полудня во двор фермы лениво вполз чёрный лимузин. Он остановился возле обшарпанного фермерского пикапа. Водитель в чёрной ливрее и фуражке первым вышел из машины, подошёл к задней двери и отворил её, предварительно раскрыв над ней зонт. Низкорослый пузатый господин в цилиндре и плаще неповоротливо вылез со своего места. Несмотря на пасмурную погоду оба были в чёрных солнцезащитных очках. В руке приехавший держал портфель и большой картонный пакет с логотипом дорогого бутика. Приняв от водителя зонт, коротышка вразвалочку засеменил к крыльцу фермерского дома. Афродита в шалевом платке поверх домашнего ситцевого платья встречала гостя на пороге.
– Доброе утро, мистер Моле! – с натужной улыбкой поприветствовала Афродита.
– Поездка к вам не добавляет доброты этому утру! – возмутился визитёр. – И, окажите любезность, миссис Гротхаус, обращаясь ко мне «дон Моле».
Не дожидаясь приглашения хозяйки, дон переступил порог фермерского дома.
– Дон Моле, позвольте ваш зонт и плащ.
– Полагаю, я не зря приехал в вашу глушь? Вы готовы принять моё предложение? – с претензией поинтересовался гость.
– Да, мы с мужем приняли решение. Прошу, проходите в гостиную, – женщина посторонилась, пропуская чопорного визитёра, так и не пожелавшего снять с себя даже головного убора.
Гостиная имела скудную меблировку: длинный дубовый стол располагался по середине и два стула стояли по его противоположным концам. На дальнем от входа стуле сидел хозяин дома. Его лицо было мрачнее туч на небе.
– Вижу, мистер, вам уже не нужно моё приглашение. Однако, это ещё пока мой дом и моя земля! – жёстко произнёс Адонис вместо приветствия.
– Именно, мистер Гротхаус, что «пока». Впрочем, банку не нужна ваша ферма. И я вам не «мистер»!
– Милый, мистер Моли просит обращаться с нему «дон», – укоризненно обратилась к мужу Афродита из-за спины дона.
– Мистер дон, примите мой пардон, – съязвил хозяин дома.
Гость в ответ недовольно пошмыгал носом. Не спрашивая позволения, водрузил свою ношу на край стола. Клацнул никелированной пряжкой портфеля и извлёк на стол гроссбух, толстый и тяжёлый, как кирпич.
– Банк в сложившейся ситуации не видит вариантов, кроме страхового случая в отношении созаёмщика, то есть вас – миссис Гротхаус.
– Что?! – взорвался Адонис, вскакивая из-за стола. – Мы в прошлый раз обсуждали вариант с моей смертью, а теперь вы предлагаете похоронить мою жену?! Не бывать этому!
– Дорогой, я прошу тебя успокоиться, – взмолилась Афродита и подбежала к мужу, дабы тот не вздумал накинуться на Моле.
Банкир отшатнулся от стола к выходу из комнаты, почуяв агрессию фермера. Дрожащей рукой он поправил съехавшие на кончик носа очки и продолжил, словно оправдываясь:
– Вы не представляете себе всей сложности дела! Банк идёт на значительный риск, выводя основного должника из сделки вследствие форс-мажорных обстоятельств. Согласитесь, мистер Гротхаус, что, перейдя в категорию мёртвых, у вас может возникнуть искушение снять с себя обязательства по возмещению кредитной задолженности. А солидарная ответственность вашей супруги потребует дополнительных юридических процедур, которых наш банк хотел бы избежать.
– Я не буду обсуждать с банком иных вариантов! Мы договаривались инсценировать мою смерть и похороны. Я застрахован также, как и моя жена. Какая разница для банка за чью смерть получить деньги от страховой компании?!
– Дони, не будь столь категоричен! Дон Моле лучше нас знает все юридические тонкости их договора и отношений со страховой компанией, – сделала попытку урезонить мужа Афродита.
– Дитушка, я не позволю тебе живьём лечь в гроб, не говоря уже о том, чтоб тебя закопали в могиле. Ты же верующий человек! Дита, ты не должна совершать это святотатство, тем более из-за денег. Пусть банкротят в прах!
– Милый, послушай меня! Вчера я обсуждала с отцом Тоадом инсценировку моих похорон. Он не видит в этом греха. Как христианку, меня будут отпевать в храме. Отец Тоад обещал провести ритуал, как положено, что придаст моей смерти надлежащую достоверность и снимет любые подозрения у страховщиков. И посуди сам – я не смогу без посторонней помощи выкопать тебя из могилы, а ты меня выкопаешь в два счёта. Согласись, Дони! – Афродита с жаром изложила все свои аргументы и обняла мужа.
– Бесспорная логика! – восторженно заключил Моле и, не теряя времени, принялся излагать супругам план проведения фиктивных похорон. В заключении он подчеркнул, что похороны обязательно должны состояться не позднее завтрашнего дня, а иначе закончится претензионный срок и уж тогда банкротство будет неотвратимо.
– Разве нам управиться с приготовлениями до завтра? У нас даже нет убедительной причины для смерти. И вообще, как вы себе представляете нахождение живого человека в закрытом гробу под толщей земли?! – Адонис попытался найти объективные препятствия требованию банкира: идея аферы со страховкой казалась ему простой, пока дело не обернулось инсценировкой похорон любимой жены.
– Банк дорожит каждым своим должником, даже умершими! – горделиво заявил Моле и самодовольно ощерился, обнажив мелкие острые зубки, как у зверька.
– Дон Моле, у нас с мужем нет денег на ритуальные расходы, – поддержала сомнения мужа Афродита.
– В подобных случаях банк берёт все заботы на себя. История болезни и заключение врача о смерти в документах на столе. Проставьте подписи в графах, помеченных «галочками».
– Вижу, банку не впервой хоронить своих должников?! – зло усмехнулся Адонис.
– Не обольщайтесь, мы вычтем все расходы из страхового возмещения. Но мне понадобится дополнительный залог.
– У меня не заложенным осталось только говно в сортире! – агрессивно отреагировал Адонис.
– Мне нужны ваши брачные кольца.
Адонис и Афродита переглянулись. Кольцо Адониса они купили перед венчанием в случайно подвернувшейся ювелирной лавке, но вот Афродита получила своё кольцо в подарок от её бабушки – это была семейная реликвия их рода. Кольцо украшал гранённый камень, похожий на бриллиант, прозрачный с лёгким розовым свечением, изливающимся изнутри, словно из нескончаемого источника света. Афродита без колебаний сняла кольцо с безымянного пальца и, приняв кольцо мужа, она положила оба на стол перед банкиром.
– Расписку! – деловито потребовала женщина.
Дон моментально извлёк заготовленную расписку из гроссбуха – пройдоха действовал по плану, после чего быстро спрятал кольца в карман плаща. Пока фермер изучал и подписывал принесённые банкиром документы, Моле вынул из пакета две коробки и презентовал Афродите подарки.
– Примерьте это платье, миссис Афродита! Прошу надеть его на завтрашнюю церемонию вашего… э-э… преображения, – извернулся в подборе дипломатичной формулировки Моле. – И вот эти туфельки тоже.
Афродита уступила просьбе банкира и ушла примерить обновки в спальню. Когда она вернулась в одеянии королевы ночи, то застала мужа одного в комнате
– Где дон? – удивилась она внезапному исчезновению банкира.
– Не волнуйся, дорогая, пока не в амбаре, – саркастически усмехнулся Адонис, провожая взглядом лимузин, покидающий двор их усадьбы.
***
В назначенный день похорон ветер и дождь неистовствовали с утроенной силой. В 11.00 к дому Гротхаусов припарковался катафалк с гробом и венками. Четверо служащих похоронного бюро, выписанных банком из города, внесли дубовый лаковый гроб в дом фермера, водрузили прямо на стол в гостиной и удалились в прихожую.
Афродита вышла из спальни в чёрном с длинным рукавом шифоновом платье в пол и в чёрных лаковых туфельках на шпильке. Она выглядела изящно и торжественно. Диадема с вуалью венчала её голову, придавая всему наряду свадебный вид. Адонис заворожённо смотрел на свою красавицу жену. В глазах мужчины блестели слёзы, а в памяти калейдоскопом проплывали самые трогательные и волнительные моменты их совместной жизни: знакомство на первом курсе университета, на дне рождения Адониса, на которое Афродита пришла за компанию с подругой, встречавшейся с другом Адониса; бракосочетание с регистрацией в муниципалитете провинциального городка, куда будущие мистер и миссис Гротхаус переехали по причине поступления Адониса на вакантную должность маркшейдера в угледобывающей компании; необъяснимую врачами и от того нелепую потерю первенца, умершего в утробе матери; сложный период безработицы и отчаянного безденежья в следствии банкротства компании, где работал Адонис, в течение которого супруги выживали на зарплату Афродиты в небольшой аудиторской фирме; теперь вот эта очередная угроза банкротства фермы, унаследованной Афродитой от её дяди-опекуна, мать которого, бабка Афродиты, подарила ей то самое обручальное кольцо, переходящее по женской линии её рода через поколение к старшей из внучек.
Адонис подал жене обе руки, помогая с помощью стула взойти на стол и лечь в раскрытый гроб.
– Дони, принеси мне стакан воды, – буднично попросила Афродита. –Впрочем не надо! Не хочу описаться, лёжа в собственном гробу. Это долго продлиться?!
Адонис обнял жену ладонями за голову и крепко поцеловал в губы. Слеза скатилась по его щеке и упала на вуаль, застряв в её сеточке, словно росинка на паутине.
– Я моментально откопаю тебя, любимая! Я буду рать землю могилы, будто сто тысяч кротов!
– Ха-ха! – приободрилась Афродита, но её смех скорее походил на кашель простуженного человека. – Я уже представила тебя превращающимся в гигантского крота-оборотня.
Тем временем к гробу подошёл врач анестезиолог в белом халате и марлевой маске на лице. За собой он катил тележку с баллоном усыпляющего газа. От вентиля на баллоне тянулся шланг с лицевой наркозной маской на конце. У гроба врач слегка замешкался, распутывая петлю на шланге. В это время Афродита сжала запястье Адониса и, глядя ему в глаза, попросила:
– Любимый, пообещай, что вытащишь меня, даже если для этого придётся копать до самой преисподней!
Адонис утвердительно кивнул, не в силах преодолеть подкативший к горлу комок. Врач безучастно накрыл маской нос и рот пациентки включил вентиль на баллоне и стал считать пульс двумя пальцами, прижав их к сонной артерии на бледной женской шее. Афродита уснула, как мёртвая.
***
На отпевание «усопшей» в храме отца Тоада присутствовали Адонис, банкир Моле и клерк из страховой компании, которого Моле привёз с собой из города «для надлежащей регистрации страхового случая». Родственников у Гротхаусов не осталось, а знакомыми они на новом месте обзавестись не успели. Панихиду отец Тоад провёл быстро, даже скупо, словно для «галочки». По её завершению, Адонис подошёл к гробу и, встав на колени, склонился над ликом жены, заворожённый его неземной красотой, словно прощался с любимой навсегда. Время шло, надо было закрывать гроб и завершать похороны. Моле не выдержал и с помощью отца Тоада поднял убитого горем Адониса с колен, а затем они отвели его в сторонку. К ним подошёл страховщик, чтоб выразить своё формальное соболезнование.
– Лубрицин, страховой комиссар, – представился клерк, пожимая руку фермера: Адонису почудилось, будто кисть его руки обвил холодный склизкий червь.
– При каких обстоятельствах умерла ваша супруга? – безучастно и цинично, словно речь шла о каком-нибудь фермерском оборудовании, поинтересовался Лубрицин.
– Поскользнулась во дворе на дождевом червяке, упала и от ушиба о камень скончалась, не приходя в сознание, – заученно изложил версию гибели жены фермер.
– У этого события были свидетели?
– Был – тот самый земляной глист! Но сомневаюсь, что у вас получится его разговорить: уж больно скользкий тип попался, – Адонис посмотрел на низкорослого страховщика сверху вниз, словно взглядом давил каблуком мерзкую извивающуюся гадину.
Траурная процессия медленно двинулась к местному кладбищу, примыкавшему к храму. Загодя вырытая могила успела изрядно наполнится дождевой водой, поэтому опущенный гроб по крышку скрыла коричневая жижа. Фермер встал у края могилы и с отчаяньем пытался вообразить: «Сколько же времени мне понадобиться, чтоб выкопать гроб из этого месива?» Лубрицин примостился на противоположном краю могилы, явно желая удостовериться в непритворности погребения. Моле, укрываясь от дождя под широким зонтом, был у него за спиной. Священник читал молитву пока четверо могильщиков орудовали лопатами. Закончив закапывать, они взяли принесённый с собой деревянный крест и воткнули в растекающийся словно горячий шоколад, могильный холм. Страховой комиссар настоятельно потянул вдовца прочь от могилы. Он потребовал для завершения всех формальностей, чтоб Адонис сейчас же поехал с ним в его городскую контору для оформления документов. Адонис начал противиться, но тут подключился Моле и дал понять, что без этих процедур никак не обойтись, а иначе выплаты страховки не будет. Адонис вынужденно сел в свою колымагу и поехал за лимузином с ушлыми финансовыми дельцами.
Отец Тоад в одиночестве остался возле могилы своей прихожанки. Он подошёл к кресту и понадёжнее укрепил его в земле. Свежая могила расположилась на дальнем от храма конце погоста. Рядом стоял замшевший склеп. Священник направился к нему.
***
Наступила полночь, когда пикап фермера надрывным рёвом мотора и светом фар разорвал тишину и мрак сельского кладбища. Адонис быстро нашёл место захоронения Афродиты. Фермер подъехал почти вплотную к могиле, чтоб осветить её светом фар. Достав из кузова припасённые кирку и лопату, кинулся с остервенением без продыху выгребать вязкую глину. В таком грунте от лопаты было мало толка и Адонис стал руками выгребать земляную жижу из ямы, а та упрямо норовила стечь обратно.
И вот наконец-то ногти Адониса проскребли по крышке гроба. Вынув из-за пояса кинжал, фермер поддел крышку гроба с краёв достаточно, чтоб в образовавшуюся щель пролезли пальцы. Подобно Самсону, разрывающему пасть льву, он вырвал крышку.
– Что за дьявольщина?! – возопил в ужасе фермер.
Гроб был пуст.
«Где сейчас Дита?! Её похитили?! Когда?! В храме перед тем, как заколотить крышку гроба?! Кто похитил?! Дита планировала это похищение?! С кем сейчас Дита?! Дита жива?!» – вопросы кружили в мыслях Адониса, словно рой растревоженных шершней. Адонис из последних сил выкарабкался из могилы, но едва он встал на ноги, как получил оглушающий удар по затылку. От обратного падения в могилу его удержали цепкие руки отца Тоада.
***
***
Запах нашатыря вернул Адониса в сознание. Холодный мраморный пол обжигал его голое тело, но зато приятно остужал шишку на затылке. Помещение тускло освещали свечи, горевшие в канделябрах, развешанных по стенам. Адонис попытался облокотиться об пол. Некто, притаившийся за колонной, прыжком, как лягушка, подскочил к фермеру.
– Я друг, мистер Гротхаус!
– Отец Тоад?! – не поверил своим глазам Адонис.
Священник помог подняться на ноги своему кладбищенскому «трофею». Тоад без привычной остроконечной митры на голове оказался на фоне с Адонисом чуть ли не карликом, едва доставая до пупка фермера. Кожа на лысой голове священника была бугристой с зеленовато-бурым отливом в жёлтом свете свечей. Нос Тоада едва выступал над непропорционально широким ртом, растянувшимся от уха до уха, лишённых наружных раковин. Адонис впервые так близко увидел лицо Тоада и не мог скрыть ошарашенного взгляда.
– Да, я не человек. И они тоже…
– Где Дита?! Она жива?!
– Её жизнь вне угрозы, но её похитили.
– Это сделал Моле?! Отвечай!!! – Адонис попытался схватить святого отца за плечи, но тот выскользнул из своей рясы и отпрыгнул снова за колонну.
– У тебя нет времени, Дони! Если хочешь вернуть жену, то слушайся меня! – приказал Тоад.
Без своей рясы священник предстал в реальном обличии человекоподобной жабы.
– Твою жену похитил Моле. Он глава клана кротовых антропоморфов. Он не оборотень, не зверь, но и не человек. В здешних землях он держит власть над миром животных и людей. Его финансовые богатства – лишь один из рычагов власти, но не главный. Такие как я вынуждены служить ему, потому что в его руках генератор трансформации, превращающий любое животное на этой планете в человекоподобное разумное существо. Единственное, чего не доставало Моле для запуска генератора, – кристалла трансформации, который мы называем «Божественный перст». Надеюсь, ты понял, что речь идёт о камне в кольце Афродиты?
– К дьяволу весь ваш маскарад! Как мне вернуть жену?!
Тоад поспешил перейти к инструктированию фермера и изложил план действий по вызволению Афродиты.
– Одевай мою рясу. Быстро!!!
Адонис, как солдат при команде «подъём», облачился в одеяния священника.
– Тебе надо будет провести обряд венчания? Знаешь как это проходит?
– Видел в кино.
– Отлично, вот только добавлю тебе немного маскировки, – и Тоад обвёл свои запястья лезвием прихваченного фермерского кинжала. Кисти жаба имели четыре пальцевидных отростка. Тоад снял кожу, как перчатки, вывернул наружной стороной, и надел на руки Адониса.
– Вроде готов: руки мои, в капюшоне без моего колпака мы примерно одного роста. Держи пузырёк. В нём буфотенин. Нашим знакомым он придётся по вкусу. Ква-а-га-га-га!!! – рассмеялся священник.
Тоад подпрыгнул и поймал подвешенный пульт. Где-то над головами заговорщиков зажужжал электрический движок – тельфер был закреплён на балке под куполом свода. Из мрака опустился канат с жилетом.
– Влезай! – распорядился Тоад, передав жилет, а за ним и пульт фермеру.
Пока Адонис возился с застежками, святой отец подошёл к распятию, висевшему на стене храма.
– Готов?!
– Да!
Жаб перевернул распятие вверх ногами. Плиты в полу разъехались в стороны. Бездна зияла под ногами Адониса. Он вжал кнопку в пульт и начал спуск.
– Тебе для веселья это пригодиться! – спохватился Тоад и кинул фермеру связку светошумовых гранат.
***
Спуск показался Адонису мучительно долгим – ему не терпелось учинить разборку с мерзким Моле и его кротовой бандой. Шурф от храма до убежища кротов становился по мере погружения светлее: красный свет, как пекло преисподней, мерцал из глубины. Достигнув дна, шурф перешёл в горизонтальную штольню. По нему и пошёл Адонис на источник красного света. Из тоннеля Адонис попал в пещеру с высоким куполом, как в храме и очень глубокую. В центре этой пещеры возвышалась пирамида с террасами, опоясывающими её по спирали. На террасах толпились кроты. Они задирали рыльца, словно ожидали некоего представления. На вершине пирамиды был сооружён алтарь для венчания. Возле него стоял человекообразный крот в чёрном фраке и цилиндре – чёртов дон Моле. Афродита в своём погребальном наряде стояла по другую сторону алтаря. Красное сияние исходило от рубинов, покрывающих мозаикой стены пещеры.
Единственным путём к вершине пирамиды был подвесной мост. Адонис сделал первые робкие шаги.
– А вот и отец Тоад! – известил Моле свою свору.
Пискливое верещание кротовьего полчища множилось эхом и звенело в ушах фермера. Перебравшись на вершину пирамиды, Адонис поклонился до земли королю кротов и его избраннице. Не имея терпения, он ринулся к алтарю. На бегу фермер вскрыл пузырёк и выплеснул его содержимое в морду Моле. Дурман яда моментально проник в мозг зверя и парализовал его тело. Фермер сорвал чеку и швырнул связку гранат в гущу кротовьих тел, карабкающихся друг по дружке к вершине пирамиды. Афродита стояла в трансе, её явно чем-то накачали кроты. Адонис увидел на золотом подносе кольцо Афродиты и перстень, который предназначался Моле. Сгрёб оба в карман, взял на руки жену и побежал к выходу из пещеры. Миновав подвесной мост, фермер, перерубил стропы. Мост рухнул. Наверняка для преследователей это был не единственный путь к храмовому колодцу, но какое-то время беглецы выиграли.
***
Тельфер натужно скрежетал ржавым металлом, но самоотверженно спасал фермера и его любимую из преисподней до самого финиша. На вершине колокольни Адонис осмотрелся. Через окна он увидел, как прилегающая к храму земля покрылась паутиной трещин и вздыбилась, словно под её покровом агонизировал монстр исполинских размеров. Из храма не выйти по земле. Адонис увидел свой пикап и трос, связующий через лебёдку автомобиль с колокольней. За рулём автомобиля сидел Тоад. Он взмахами рук призывал фермера. Промедление подобно смерти: Адонис зацепил карабин на тросе, пролез с Афродитой в стрельчатое окно башни и отдался на волю земного притяжения, заскользив вниз.
Мощный подземный толчок сотряс храм. Колокола зашлись перезвоном. Тоад синхронно выжал сцепление и включил задний ход, утопив педаль газа в пол. Пробуксовывая по склизкой земле, пикап взревел, выбрасывая комья липкой грязи из-под колёс. Трос натянулся как струна, спасая чету Гротхаусов из пасти провала, разверзнувшуюся под ними.
Адонис посадил жену в кабину автомобиля. Теперь надо освободить машину от троса. Взяв из кузова лом, он кинулся отрывать катушку лебёдки от кузова пикапа. Тоад газовал, сжигая сцепление, но колёса буксовали. Воткнув лом в зазор между лебёдкой и корпусом автомобиля, фермер налёг на него всем телом и силой воли. Болты крепления прикипели ржавчиной, став с машиной единым организмом. Адонис раскачивался на кончике металлического стержня. Лебёдка со скрежетом и болью, как зуб мудрости, выходила из родного корпуса автомобиля. Победил человек. По инерции фермера отбросило на край котлована. Земля под ним осыпалась. Ухватившись за проросшие в земле корневища, фермер вытянул себя из-под обвала.
Тоад отогнал автомобиль к дороге.
– Я поведу! – безапелляционно заявил Адонис, направляясь к пикапу.
Тоад вышел, чтоб освободить место водителя. Кровавый наконечник стрелы пронзил его затылок и вышел через лягушачий рот. Вторая стрела разбила лобовое стекло автомобиля и вонзилась в кожаную спинку дивана, оцарапав правое плечо Адониса. Стреляли с колокольни. Адонис резко газанул и дёрнул ручной тормоз. На скользкой земле пикап крутануло на сто восемьдесят градусов. От этой встряски Афродита пришла в себя. Пока Адонис выруливал на просёлочную дорогу, ещё две стрелы пронзили борта кузова. Фермерский грузовичок встал на дорогу и рванул прочь от храма.
Первые минуты супруги ехали молча.
– Свадьба удалась, Дитушка?!
– Так себе: даже не попробовала свадебный торт, – вяло, но с юмором отреагировала Афродита. – Дони, да ты истекаешь кровью!
– В бардачке должна быть аптечка. В ней есть антисептик и бинт.
Афродита откинула крышку бардачка и отпрянула от неожиданности. Внутри, на аптечке, сидели обнявшись три лягушёнка.
– Здравствуйте, королева! – хором пропели они.
Автор: Олег Филатов
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8433-doni-i-dita.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: