Фитиль
Так проходит ещё год или два. Я в вечных попытках разбудить — всё так же.
У неё работа. Она теперь независимая. Своя зарплата, свои подруги, свои планы. Дети подросли, ходят в школу и садик. А Саша — всё дальше и дальше. От меня. От нас. От того, что было.
От вечных попыток поддержать, что-то сделать для неё — я уже начинаю отчаиваться. Цветы во вторник больше не работают. Ужины при свечах — она засыпает за столом. Разговоры по душам — «Дэн, я устала, давай завтра». Завтра не наступает никогда.
И вроде бизнес начал работать как надо. Уже и отпуски с пятизвёздочными отелями присутствуют. И с деньгами особых проблем нет. Но всё не то. Потому что деньги — это не эмоции. Отель — не любовь. А я хотел любви. Или хотя бы просто — чтобы она посмотрела на меня. Не сквозь. А так, как раньше, на той крыше, когда чипсы с зелёным луком были важнее всяких бриллиантов.
Фитиль зажжён
И вот после стольких лет моих попыток происходит ряд событий. Тех самых, которые зажигают фитиль. Фитиль, который спалит нашу семью.
Да, так бывает. Мужчина сильный. Мужчина — опора. Он защитит. Но не один мужчина не может оставаться без надёжного тыла. Да, и мужчинам иногда требуется поддержка. Да, и иногда женщины тоже упускают из виду то, что, казалось, может упустить только мужчина.
Первый удар. Расход с компаньонами.
К тому времени у нас уже был достаточно большой бизнес. С людьми, с техникой, с арендой. С партнёрами, которые были после гаража. Но деньги — они меняют людей. Или не деньги, а то, как люди относятся к деньгам. Мы разошлись. Суды, ЧОПы, конфликты, угрозы. Это был первый серьёзный удар.
Я делал всё, чтобы на семье это не отразилось. Дома — улыбка. Дома — «всё нормально, Саш, разберёмся». Ни слова про то, что я ночами не сплю, про то, что мне звонят незнакомые номера, про то, что я боюсь за брата, за себя, за завтрашний день.
Но на мне сказалось. Сильно. Эмоционально. Физически. Я сдал, как тот самый китайский дракон, который возил меня по первому году развода. Только тогда была одна беда. А тут — беда на беде.
Саша даже не заметила. Или не хотела замечать к тому моменту. Я не знаю. Может, я слишком хорошо прятал. Может, ей было всё равно. Мы не говорили. Мы вообще почти перестали говорить не по делу.
Строительство заново — второй раз
После расхода мы с братом остались практически с нулем. Без техники, без клиентов, без денег. Но у нас был гараж. И руки. И голова. И желание не сдаваться.
Мы строили бизнес заново. Прямо как в первый раз. Только теперь — с сединой и с пониманием, что люди, которым ты верил, могут стать твоими врагами. Это дорогого стоит. Не в деньгах — в нервах.
Мы восстановились.
И тут — пандемия.
Знаете, это то же самое, что встать после нокдауна и пропустить прямой удар в голову. Мы только отдышались, только начали считать первые деньги после кризиса — и тут локдаун, закрытые границы, пустые улицы, и ты не знаешь, будет ли работа завтра.
Нас вышибло. И меня, и брата. Но мы справились. Потому что некуда было деваться. Жена, дети, кредиты. Седеть — седел. Но не сломался.
Дома я опять старался не показывать. Улыбка. «Всё нормально, Саш, переживём». Но сложно скрыть почти полностью седую голову в тридцать с небольшим. Она видела. Молчала. Не спрашивала. Или я не слышал.
Мы восстановились снова.
22-й год
А потом — 22-й. Границы закрыты. Бизнес — под ударом. Клиенты уехали, партнёры исчезли, перспективы — туман. Мы получили огромный урон.
Но мы опять устояли.
И я устоял.
Сам.
Один.
Без «Дэн, ты как?», без «давай я помогу», без «мы справимся». Всё сам. И с братом, но брат — это брат. Это не жена. Это не «тыл». Это соратник по окопу. А тыл — он должен быть дома. А дома была тишина.
Я не жалуюсь. Я констатирую факт: я устоял. Седой, уставший, с кучей страхов и тревог. Но устоял. А потом пришёл домой, почистил картошку, поужинал с семьёй, лёг спать. И на следующий день — снова. Так и жил.
Фитиль догорал. В доме пахло гарью. Мы оба это чувствовали. Но никто не тушил. Каждый ждал, что потушит другой.
