Британцы и аргентинцы так увлеклись взаимным уничтожением, что даже не заметили, как в их подводной «гостиной» устроился посторонний. Дизельная лодка Северного флота, посланная к Фолклендам, получила приказ, от которого у командующего зачесалась левая пятка.
Когда командующий Северным флотом получил шифротелеграмму из Генштаба с приказом применить оружие по противнику с подводной лодки проекта 641Б, у него возникла лишь одна мысль:
— Они там что, ухи поели? Дизелюха уже почти у Антарктиды болтается, ей и так несладко.
Он покачал головой, но деваться некуда: приказы положено выполнять. Вся надежда оставалась на опытного командира и на неразбериху среди противоборствующих ВМС Аргентины и Великобритании.
Тем временем дизельная подводная лодка маневрировала в назначенном районе, где ей надлежало найти и атаковать торпедами группу кораблей противника, который согласно приказу стал фактическим.
Предыдущий сеанс связи заставил кровь стынуть в жилах связиста, чуть позже — замполита, но не командира. С берега поступило «весьма освежающее» радиодонесение: кораблю надлежало в течение семи дней скрытно сблизиться с британской группой и атаковать ближайшую в ордере цель.
Лодка начала переход в назначенный район для поиска британского оперативного соединения, двигаясь под РДП, соблюдая все руководящие документы — режим и частоту определения места с заданной точностью, режим работы РЛС. Всё для того, чтобы выполнить боевую задачу.
На борту объявили боевую готовность номер два — подводную. Корабль занял район поиска. Опустили выдвижные устройства, заняли оптимальную для поиска глубину. Погружаясь, подводники «слепнут» визуально, зато у них «вырастают» огромные уши, втягивающие, подобно чёрной дыре, все звуки моря. Ориентируясь по ним, подводная лодка не только находит противника в толще воды, но и способна его атаковать. Всё это похоже на стрельбу из пистолета на слух и одновременно на игру в шахматы вслепую.
Центральной фигурой в торпедной атаке, безусловно, является командир. Именно в его черепной коробочке складывается картина боя, и именно он «вслепую стреляет из пистолета» и одновременно «играет в шахматы». Все остальные помогают ему и советуют. Для человека непосвящённого, далёкого от флота, действия личного состава корабельного боевого расчёта во время атаки непонятны. Нервное напряжение участников в этот момент выплёскивается через край. Как на ладони, видны характеры и психологические особенности каждого, но беспорядка нет. Командные слова, выработанные многими поколениями подводников и привитые членам экипажа на тренировках, держат их в рамках приличия, не позволяя кипящим эмоциям облечься в неудобные формы. Здесь всё подчинено одному: поразить цель.
Именно это и собрался сделать командир вместе со своим экипажем.
Акустик обнаружил шумы винтов. Они были классифицированы как отряд боевых кораблей противника. Утро, хотя под водой этого не видно. Наступает время завтрака. На камбузе всё готово, но в нарушение распорядка дня появился противник.
Командир объявил:
— Боевая тревога! Определить параметры движения целей. Режим замеров — одна минута!
Он задал режим замера пеленгов на цели, утвердил их нумерацию и скомандовал начало отсчёта:
— Первая минута — товсь! Замеры — товсь! Ноль!
— Цель номер один, групповая, пеленг 349 градусов; цель номер два — пеленг 18 градусов; цель номер три — пеленг 24 градуса, — доложил акустик.
И так каждый раз, с заданной командиром периодичностью.
— Четвёртая минута. Товсь… Ноль! Цель номер один, групповая…
В центральном посту обстановка накалялась. Предполагался поворот оперативного соединения. Эта информация для подводника равносильна удару дубиной по голове. А так как курс — самый непостоянный параметр для кораблей, идущих на зигзаге, удары сыплются с периодичностью, равной времени лежания цели на галсе. После каждого на некоторое время наступает шок, затем — взрыв эмоций. Командир «подпрыгивает» и бежит смотреть обстановку на графический планшет у штурмана (Ш‑30, абсолютного движения), а затем — на боевой информационный пост с планшетом относительного движения (Ш‑26) и БИУСом. Если обстановка там отсутствует, члены экипажа рискуют услышать немало обидных слов в свой адрес, но это не воспринимается всерьёз. Мысли заняты совсем не этим, поэтому обидные слова расцениваются как своеобразный допинг. Задача командира — усреднить данные штурмана, БИПа и БИУСа, выявить и утвердить параметры движения целей.
— Пятая минута. Товсь… Ноль! Цель номер один, групповая…
А как же завтрак? Стоит родимый на камбузной плите, на подогреве, а коку давно пора заниматься обедом, иначе можно не успеть к сроку и снова нарушить распорядок дня. Это обстоятельство всерьёз волновало кока, поэтому он снарядил в центральный пост «разведчика» — своего молодого помощника.
Ох, не надо было его туда посылать! Коки частенько отстают от ситуации: едут вроде вместе со всеми, но как бы в отцепленном вагоне. Разведка провалилась. Помощник вылетел из центрального поста, как пробка из бутылки. Вслед за несчастным через открытую переборочную дверь донёсся рёв командира. Видимо, «разведка» здорово помешала работе боевого расчёта. Надо было звонить помощнику командира, а не проводить разведку боем.
В центральном посту командир изображал странный танец. Как ртуть, он находился в постоянном движении, перебегая от одного поста отображения обстановки к другому. Приближался решающий момент: через минуту-другую нужно было стрелять. Позиция позволяла это сделать, но поворот кораблей противника спутал все карты. Оперативное соединение шло прямо на подводную лодку, серьёзно осложнив ей возможность выполнить стрельбу — ведь надо попасть в кильватерную струю, а не в корпус цели. Для выхода из сложившейся ситуации существовало три пути.
Первый — стрелять, как во Вторую мировую войну, «прямоходными» торпедами с дистанции «пистолетного» выстрела. В современных реалиях этот вариант вряд ли применим — высока вероятность промаха. Второй — развернуться на курс отхода и на максимально малошумной скорости попытаться увеличить траверзную дистанцию. Однако на выполнение этого манёвра требуется слишком много времени, поэтому успех становится проблематичным. И наконец, третий — на заднем ходу увеличить траверзную дистанцию до значений, позволяющих произвести залп. Это самый опасный манёвр из всех: подводная лодка не предназначена для движения на заднем ходу. Тем не менее выбирать приходилось именно его — это был кратчайший путь к успеху.
Командир соображал быстро.
Не прошло и пяти секунд, как посыпались команды:
— Оба мотора стоп! Оба мотора — назад полный! Боцман, управляться носовыми рулями как кормовыми! Вертикальный руль в ноль! Штурман, рассчитать время движения на заднем ходу для увеличения траверзной дистанции до пятидесяти кабельтовых! Первый, торпедные аппараты номер один и два — товсь! Ввести данные стрельбы!
Ошалевший боцман управлял носовыми горизонтальными рулями как кормовыми всего один раз — и то в начале своей службы. От этого у него задрожали руки. Начал расти дифферент на корму, и командир тут же резко его осадил:
— Ты что творишь, старый хрыч?! Отводи дифферент, пока тапком не получил!
Перспектива быть стукнутым тяжёлым изделием лёгкой промышленности вернула боцмана к реальности. Дифферент постепенно стал отходить к нулю.
Лодка шла на заднем ходу, набирая скорость.
— По торпедным аппаратам номер один и два «товсь» выполнено! Данные стрельбы введены! — доложил минёр из первого отсека.
— До окончания манёвра одна минута, — сообщил штурман.
Всё! Пора гасить инерцию заднего хода и начинать медленное движение вперёд.
— Оба мотора стоп! Оба мотора — вперёд средний! Оба мотора — вперёд малый! — как музыка, отозвались слова командира в голове боцмана.
Однако веселье было недолгим. Доклад из первого отсека о том, что дистанционный ввод данных стрельбы с БИУСа прекратился, поверг в уныние всех в центральном посту. Скорее всего, неисправность была пустяковой и в обычных условиях устранялась за несколько минут, но сейчас время шло на секунды. Вот она, цель, как на блюдечке, подставила борт — только стреляй. А через минуту-другую ситуация изменится кардинально: цель пройдёт, атака сорвётся, задача окажется невыполненной.
Командир:
— Ввести в торпедные аппараты номер один и два данные вручную! Утверждаю пеленг залповый — 51 градус! Штурман, БИП, рассчитать «омегу» 16! Акустик, докладывать пеленг на цель номер один через каждый градус!
Всё говорилось и делалось на едином дыхании. Получив данные от расчёта, командир утвердил:
— «Омега» — три градуса влево! — и скомандовал в первый отсек: — Первый, ввести в торпедный аппарат номер один «омегу» два градуса влево, в торпедный аппарат номер два — «омегу» четыре градуса влево! Ввести борт цели — правый! Ввести альфа штрих… дистанцию второго поворота, глубину хода…
Одновременно вводились прочие данные стрельбы. После ввода минёр доложил из первого отсека:
— Центральный, в аппараты номер один и два данные введены вручную.
— Центральный! — раздался голос акустика. — Пеленг на цель — 51 градус.
Вот и всё. Можно стрелять.
Командир выдохнул и произнёс кульминационную фразу всего происходившего действа:
— Торпедные аппараты один и два… Пли!
И тут кто-то из членов расчёта пропищал:
— Предполагаю поворот цели вправо…
Было достаточно шумно, но командирское ухо в тот же миг уловило этот звук, и командирское тело метнулось в направлении штурманской рубки. Пищал штурман. Он был не совсем уверен в правильности доклада, поэтому говорил еле слышно. Нужно было подтверждение, ещё несколько пеленгов.
Командир исступлённо заорал в первый отсек:
— Не пли! Не пли!
Минёр бодрым голосом отозвался, будто ждал похвалы:
— Торпеды из аппаратов номер один и два вышли! Боевые клапана на месте! Остаточное давление в боевых баллонах в норме! Готовим аппараты к перезарядке оружием первой очереди!
— Сука ты, а не минёр, — был ему грустный ответ. — Тонкий знаток ПМС-17 на мою голову.
Командир обессиленно опустился в кресло, вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба.
Акустик доложил:
— Наблюдаю запуск двигателей обеих торпед. Пеленг на цель номер один — 54 градуса. Шум торпед створится с шумами цели.
— Поворот цели не подтверждаю. Цель идёт прежним курсом, — бесстрастно произнёс начальник РТС, глядя в планшет Ш‑26.
Теперь дураком чувствовал себя штурман. Но ненадолго…
Акустик доложил о двух взрывах по пеленгу на цель номер один. Очевидный успех выполненной стрельбы заставил командира обескураженно улыбнуться даже против своей воли.
Факт попадания подтвердили взрывы. Несчастная цель номер один так и не поняла, кто и откуда стрелял.
Героическая дизелюха, пользуясь суматохой и атаками аргентинской авиации, поспешила оперативно воспользоваться сложившейся в районе гидрологией и спрятаться под слоем скачка. Резкий скачок скорости звука был определён заранее, и командир, конечно же, использовал этот «гидрологический подарок» для манёвра уклонения. Очень важно не только поразить цель, но и уйти от слежения. Несколькими галсами, изменяя глубину и скорость, дизельная лодка выполнила манёвр и продолжила нести службу, прячась от магнитометров авиации воюющих сторон.
В центральном посту наступила непривычная тишина. Только приборы гудели ровно, как ни в чём не бывало. Командир молча восседал в своем кресле.
— Ну, — нарушил молчание старпом, — кажется, пронесло.
— Рано радуемся, — отозвался командир. — Аргентинцы сейчас начнут искать, кто их британца помог топить. А нам ещё возвращаться.
А в штабе Северного флота тем временем уже готовили новую шифровку. «Поздравляем с успешным выполнением…» — начиналась она. Но кто ж и когда её зачитает? Подводники не любят лишней огласки.
Продолжение следует…