Чипсы, крыша, чебуречная и автобус без пробок
Мы встречались пару лет. Знаете, что я запомнил? Мы почти не ругались. Были споры, были «ты не прав», были обиды на полдня. Но чтобы скандалы, битьё посуды, двери настежь — нет. Не про нас. Мы были взрослыми. Или просто боялись сломать то, что строили так долго.
К тому времени я успел купить комнату в коммуналке. Маленькую, но свою. Пахло чужими носками и борщами соседей, но это была моя крепость. Однако Саша предложила жить с ней.
— Зачем тебе эти танцы с чужой кухней? У меня квартира большая. Переезжай.
Я согласился. Квартира у неё и правда была большая. Но с одним важным нюансом — жила там ещё и её мама.
И знаете, что? Отношения с будущей тёщей сложились с первого дня. Как-то само собой. Она готовила — я мыл посуду. Она смотрела свои сериалы — я делал вид, что мне интересно. Она жаловалась на жизнь — я слушал и поддакивал.
Да что там. Я и по сей день с ней прекрасно общаюсь. Она всегда была на моей стороне. Хоть это и странно. В разводе обычно тёща — персонаж из фильма ужасов. А моя — нет. Мы созваниваемся. Спрашивает, как дела. Заботится о детях, когда бывшая в командировках.
Но это сейчас. А тогда всё складывалось своим чередом. Мы жили, работали, строили планы. И в какой-то момент я понял — пора.
Подготовка к главному
Естественно, я сначала посоветовался с пацанами.
Вован сказал: «Дэн, ты это, не тяни. Девушку с такой мамой надо в ЗАГС тащить, пока не передумали обе».
Саня-диджей: «Сделай что-то эпичное. Запомнится же на всю жизнь».
Вадим (который тогда ещё не уехал в Гоа): «Просто будь собой. Она же не за понт тебя любит».
Я их послушал. И решил: буду собой. А собой я — безнадёжный романтик. Тот ещё экземпляр. С серьгой в ухе, пельменями в морозилке и букетом ромашек вместо роз.
Организовал свидание на крыше. На набережной. Тёплый летний вечер. Закат — в Питере это отдельный вид искусства. Свечи. Вино. Фрукты. Музыка — та, которую она любила, кажется, «Король и шут» (та еще романтика), не буду врать.
И кольцо.
Но кольцо я спрятал не в коробочку с бархатной подушечкой — это было бы слишком просто. Я спрятал его в пакет чипсов Lays. С зелёным луком.
Почему? Потому что я точно знал: она любит эти чипсы. И точно знал: даже под вино, даже под фрукты, даже в романтичной обстановке — она обязательно вскроет эту пачку. Это была наша традиция. Дурацкая, странная, но наша.
Так и случилось.
«Дэн, это что?»
Она сидела, потягивала вино, смотрела на закат. Потом потянулась к чипсам. Я затаил дыхание. Она открыла пачку, запустила руку, нащупала коробочку.
— Дэн, это что? — спросила она, даже не открывая.
— Открой, — сказал я. Голос дрожал. Я, здоровый бородатый дядька с серьгой, трясся как школьник на экзамене.
Она открыла. Кольцо. Маленькое, но честное. Не бриллиант на ползарплаты, то, на что хватило после покупки комнаты.
— Ты... ты серьёзно? — она смотрела на меня.
— Я серьёзней некуда.
Слёзы. Поцелуи. Долгожданное «да».
Я выдохнул. Внутри всё кипело — от счастья, от облегчения, от того, что не наступил на кольцо ногой, от того, что чипсы не рассыпались, от того, что она не сказала «нет» и не убежала с крыши.
Мы потом долго бродили по Невскому. Ночь. Огни. Люди куда-то бегут, а нам никуда не надо.
Зашли в чебуречную. Помню ту чебуречную до сих пор. Пахло маслом, тестом и свободой. Ели руками. Смеялись над чем-то дурацким.
Потом поймали автобус. Пустой, почти без пробок. Ехали и смотрели на город. Она положила голову мне на плечо. И я думал: «Вот оно. Наше. Настоящее. Я сделал это. Мы сделали это».
Мы тогда были счастливы
По-настоящему. По-простому. Без фальши. Без завышенных ожиданий. Просто — вдвоём. На крыше, на Невском, в автобусе без пробок, в чебуречной, где масло капало на джинсы.
Не очень дёшево мне это обошлось, да. Кольцо, ресторан (хотя какой ресторан — крыша, фрукты, вино, свечи), автобус. Но тогда я думал, что так будет всегда.
Что мы будем стареть вместе. Растить детей. Ссориться из-за немытой посуды. Мириться на кухне. Ездить в отпуска, которые она будет планировать, а я — оплачивать. Что я куплю ей машину, подарю шубу. Что она будет сидеть в декрете, а потом выйдет на работу, обретёт свободу и... Нет. Я не думал об этом тогда.
Тогда я думал только о том, как она улыбается. И как держит меня за руку в пустом ночном автобусе.
Мы были счастливы. И это была правда.
Просто правда кончилась раньше, чем мы оба думали.
Продолжение следует
Подписывайся. Дальше — свадьба, рождение дочек, её свобода. И финал, который ты уже знаешь.