Игорь в задумчивости вернулся в КБ.
— Кто приходил? — спросил его Максим.
— Валя, — ответил тот, глядя куда-то в сторону. — Вот, ключи от квартиры принесла. Сказала, что жить там не буде.
Максим присвистнул и откинулся на стуле, крутя в пальцах карандаш.
— Ну что ж, логично. Давно пора со всем этим покончить… Прости, что спрашиваю. Ты своей новой жизнью доволен?
Игорь бросил ключи на стол — они звякнули о столешницу — и устало опустился в кресло.
— Сам не знаю. Вроде бы именно этого я и хотел… а теперь чувствую себя так, будто потерял что‑то важное.
Он стиснул подлокотники. В голове крутились слова Валентины: «Раньше я была другим человеком». И правда — та Валя, которую он знал десять лет назад, кричала бы, плакала, истерила. А эта… спокойная, собранная, будто вырезанная из камня. И от этого её спокойствия было больнее, чем от любых упрёков.
— Знаешь, что самое странное? — тихо проговорил он. — Я ведь думал, что с Фаиной будет по‑другому. Что наконец‑то стану счастливым. А сейчас стою там, на проходной, смотрю на Валю — и понимаю, что даже не знаю, чего хочу.
Максим помолчал, потом встал и подошёл к окну. За стеклом светило не яркое сентябрьское солнце.
— Может, ты просто не любишь ту женщину? — не оборачиваясь, произнёс он. — Ребёнок родится, жизнь закрутит, конечно…. Но будешь ли ты с ней по-настоящему счастлив?
Игорь резко поднялся, зашагал по кабинету.
— Не могу я её бросить! Фаина ждёт ребёнка. Это ответственность.
— Ответственность можно понимать по-разному, — Максим подошёл и встал рядом с ним у окна. — Признай ребёнка, помогай растить его, но не торопись снова бежать в ЗАГС. Фаина — твоя, любви от тебя ждёт. А ты, похоже, пока дать ей этого не можешь. Потому что Валентиной ещё не переболел.
Игорь медленно повернулся к другу, и в его взгляде смешались злость и отчаяние.
— Ты не понимаешь, — хрипло произнёс он. — Всё не так просто. С Валентиной… с ней должно быть всё покончено. Я сам пошёл на это.
Максим скрестил руки на груди, внимательно глядя на друга.
— Покончено? Или ты сам убедил себя, что это должно быть так?
Игорь резко отвернулся и подошёл к столу, нервно перекладывая какие‑то бумаги. Руки дрожали, и он сжал их в кулаки, пряча дрожь.
— Не надо, Максим. Не делай из меня подлеца. Я должен быть с Фаиной. Должен.
— Должен, — тихо повторил Максим. — Вот в этом и проблема. Ты всё время кому‑то, что‑то должен. А себе? Себе ты ничего не должен?
За окном ветер качнул ветку, и тень скользнула по столу, на миг накрыв ключи, лежавшие рядом с папкой. Игорь невольно взглянул на них.
— Знаешь, что Валя сказала напоследок? — он сам не понимал, зачем это говорит. — «Надеюсь, ты будешь счастлив».
Максим подошёл ближе, положил руку ему на плечо.
— Вот видишь. Она желает тебе счастья. Но ты его не найдёшь, если будешь жить с женщиной из чувства долга.
В кабинете повисла тишина, Игорь медленно опустился в кресло, будто разом лишившись сил. Он закрыл лицо руками. Перед глазами снова встала Валя на проходной — прямая, спокойная, с этими проклятыми ключами в руке. И другая Валя — дерзкая, иногда грубая, уверенная в себе.
— Всё переплелось и запуталось, — вздохнул он. — Если бы Валентина раньше была такой, как сейчас. Ничего подобного не случилось. Я ведь действительно любил её. А она, просто смеялась надомной и моими чувствами. Эти вечные гулянки, шмотки, драгоценности. Мы ведь ребёнка даже не родили. Будь у нас сын или дочь, может, жизнь была бы другой.
Максим молча, не перебивая, смотрел на друга, ожидая, что тот скажет дальше. Слова Игоря, полные горечи и недоумения, глухо звучали в комнате.
— Я думал, что с Фаиной всё будет иначе. Думал, что обрету наконец спокойствие, уверенность. А вместо этого – как будто стою на перепутье, и ни одна дорога не кажется правильной.
Максим отошёл к шкафу, достал из ящика две кружки и включил электрический чайник, стоявший на тумбе в углу.
— Жизнь — не шахматная партия, нельзя просчитать на десять ходов вперёд. На то она и жизнь.
Игорь усмехнулся горько:
— Легко тебе говорить. У вас с Таней любовь и взаимопонимание с первого дня семейной жизни. А у нас, — он махнул рукой, — у нас полный кавардак. Как женились впопыхах, так и прожили десять лет, словно в бреду.
Максим поставил перед Игорем горячую кружку, от которой шёл терпкий аромат чёрного чая с лимоном.
— Мы с Таней не торопили события, я терпеливо ждал, когда она получит диплом, чтобы потом пожениться. А вы встретились у нас на даче и сразу в ЗАГС. Вот тебе и результат.
Игорь обхватил кружку ладонями, согревая пальцы, и посмотрел на пар, поднимающийся к потолку.
— Знаешь, когда Валя протянула мне ключи, у неё на пальце не было кольца, — произнёс он, словно сам для себя. — Я заметил это сразу. И ещё… она пахнет по-другому. Не теми духами, резкими и приторными, что раньше, а каким-то едва уловимым цветочным ароматом.
Максим откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцем по краю кружки.
— Вот, я же говорю, ты не переболел Валентиной. Потому и замечаешь все мелочи в её облике и поведении. Отпусти прошлое, не живи им, раз собрался строить новую жизнь.
Игорь резко поставил кружку на стол — чай плеснул через край, оставив тёмное пятно на бумагах.
— Да не живу я прошлым! Просто… я должен быть с Фаиной… она ведь ни в чём не виновата.
— Никто не говорит, что она виновата, — спокойно отозвался Максим. — Я говорю о тебе, о том, что ты собираешься с ней жить из чувства долга, не любя. И вряд ли от этого вы оба будете счастливы.
За окном совсем распогодилось: солнце пробилось сквозь облака и залило кабинет золотистым светом. Игорь встал, подошёл к окну и прижался лбом к прохладному стеклу.
— Знаешь, что самое паршивое? — проговорил он тихо. —Я не знаю, чего хочу. Просто… будто кусок меня остался там, с Валей. И теперь этот кусок болит.
Поздно вечером он вернулся на съёмную квартиру, где теперь жил с Фаиной. Услышав звук открывающейся двери, она вышла в коридор.
— Где тебя носило, — проворчала недовольным голосом. — Я ужин уже два раза грела. Думаешь, мне удобно с таким животом торчать на этой крошечной кухне. Там повернуться негде.
— Пришлось задержаться в КБ, завтра у нас испытания, нужно было ещё раз всё хорошо проверить, — устало проговорил Игорь. — А насчёт тесноты…собирай вещи, мы завтра переезжаем.
— Куда?
— В мою квартиру. Валентина сегодня принесла ключи, она там больше не живёт.
— Что, правда, что ли? — удивилась Фаина. — Неужели у твоей профурсетки наконец совесть проснулась?
Игорь резко вскинул голову — в голосе Фаины звучала такая злоба, что ему стало неприятно.
— Не говори так о ней, — глухо произнёс он.
Фаина скрестила руки на груди, и тень недовольства ещё резче легла на её лицо. Живот заметно выдавался вперёд — до родов оставалось не так уж много.
— Ты что, защищать её вздумал? Сам же говорил, что гулящая.
Игорь прошёл мимо неё в комнату. В квартире пахло подгоревшим луком и чем‑то сладким, приторным — Фаина любила добавлять в выпечку слишком много ванили. Он сел на край дивана, сжал пальцами виски.
— Давай без этого, — устало сказал он. — Я не хочу ссориться. Завтра тяжёлый день.
Фаина медленно опустилась в кресло напротив. И жалостливым голосом стала канючить:
— Думаешь, мне легко? Я жду ребёнка, я боюсь, я не знаю, что будет дальше… А ты… ты даже не хочешь оформить наши отношения. Ты поговорил со своей бывшей о разводе?
Он поднял глаза и впервые за вечер посмотрел на неё внимательно. Засаленный халат, неопрятная причёска. Как быстро, из интересной женщины, она превратилась в домашнюю клушу. И снова в памяти встал образ Вали. Та никогда не позволяла себе ходить в таком виде. Даже домашняя одежда всегда была опрятной.
— Нет, об этом мы не говорили. Валя просто принесла ключи на проходную и ушла.
— А когда поговоришь?
— Не знаю. В ближайшее время, скорее всего после испытаний.
— Игорь, — Фаина посмотрела на него недовольным взглядом. — Я не могу ждать вечно. Игорь, у нас будет ребёнок. Пойми, наконец, ре-бё-нок, — проговорила она по слогам. — И это не шутки.
Он встал и подошёл к окну. За стеклом мерцали огни города, где‑то далеко проехала машина, взвизгнув тормозами. В голове снова всплыли слова Максима: «Ты всё время кому‑то, что‑то должен. А себе? Себе ты ничего не должен?»
— Завтра мы переедем, — повторил он, словно пытаясь убедить не столько её, сколько себя. — В той квартире больше места, надеюсь, тебе там понравится.
— Хорошо, — сказала она. — Переедем. Но не думай, что переезд исправит ситуацию. Я жду развода. Мой ребёнок должен родиться в законном браке.
Он обернулся. В полумраке её лицо белело расплывчатым пятном.
— Я постараюсь, — сказал он, и эти слова прозвучали как обещание сходить на рынок и купить картошки.