К середине 1943 года партизанское движение в Беларуси превратилось в настоящий второй фронт в тылу группы армий «Центр». Действия народных мстителей были бы невозможны без постоянного снабжения с Большой земли — оружия, боеприпасов, взрывчатки, медикаментов, раций. Но доставить всё это через линию фронта можно было только одним способом — по воздуху.
Немецкое командование прекрасно понимало: перерезать каналы снабжения — значит обезглавить партизан. И к лету 1943 года небо над оккупированной Беларусью превратилось в настоящее «железное сито». Каждый рейс советских транспортников становился дуэлью со смертью. И чем дальше, тем острее вставал вопрос: как переломить ситуацию? Ответом стало решение, принятое на самом верху.
«Кровать с балдахином»: как немцы перекрыли небо над Беларусью
Противник выстроил глубоко эшелонированную систему противовоздушной обороны. Её основой стали пять мощнейших радиолокационных станций «Вюрцбург-Гигант», переброшенных на Восточный фронт — из девяти существовавших во всём Третьем рейхе. Эти станции могли засекать цели на большом удалении. Вокруг них немцы создали «пояса защиты» из менее мощных РЛС. Вся эта система получила кодовое название «Himmelbett» — «Кровать с балдахином». Она плотно сканировала направления вероятных пролётов советских самолётов к белорусским партизанским зонам.
Но одних локаторов было недостаточно. Уже с осени 1942 года в авиасоединениях Восточного фронта появились звенья ночных истребителей, сформированные из опытных «дневных» пилотов. А к июлю 1943 года организационные меры достигли максимума. Был сформирован специальный пост управления «Ost» для координации ночных перехватчиков. Звенья ночных охотников выстроились вдоль линий Брянск — Смоленск и Полтава — Сталино. На аэродромы Смоленщины, Брянщины, Псковщины перебросили подразделения, до того защищавшие небо самой Германии от налётов союзников.
Главный маршал авиации Александр Голованов позже писал: «Каждую ночь в каждом боевом вылете завязывались воздушные бои с вражескими истребителями. Только в одном из корпусов за это время было проведено 26 воздушных боёв, в которых мы потеряли 12 самолётов. Больше десятка перехватчиков было сбито нашими экипажами, но и мы несли значительные потери».
Тактика немцев была отлажена: наземный локатор засекал советский самолёт, передавал координаты перехватчику, а тот с помощью бортовой аппаратуры выходил на цель. Транспортный тихоход Ли-2 против скоростного «Мессершмитта» имел немного шансов.
Кто летал: гражданские пилоты становятся военными
Основной рабочей лошадкой транспортной авиации был Ли-2 — советская версия американского Douglas DC-3, выпускавшаяся в Ташкенте с 1942 года. Машина получила дополнительное вооружение: один пулемёт в верхней части фюзеляжа и два — в задних боковых. Модификация Ли-2Д использовалась для десантирования, Ли-2ВВ — как дальний бомбардировщик, способный нести до двух тонн бомб.
Но техника сама по себе ничего не решала. Решали люди. И вот здесь наступил момент, когда потребовалось вмешательство на самом высоком уровне.
Решение Сталина и цифры, которые говорят сами за себя
Верховный главнокомандующий, по свидетельству Голованова, неоднократно возвращался к мысли, что Гражданский воздушный флот нужно включить в состав Авиации дальнего действия. Целей было две. Первая: снять с боевых экипажей выполнение транспортных задач, позволив им сосредоточиться на бомбардировках. Вторая: обновить самолётно-моторный парк самого ГВФ.
В июле 1943 года это решение было принято. Гражданский воздушный флот вошёл в состав АДД. Объём работы, который до того выполнял Аэрофлот на фронт и в тылу, передали железнодорожному транспорту. А гражданские пилоты — люди, ещё вчера возившие пассажиров и почту, — оказались на передовой воздушной войны. Именно они составили костяк 105-го гвардейского авиаполка ГВФ, особенно отличившегося в небе Беларуси.
Результат сказался немедленно. Цифры выросли скачкообразно.
В июле 1943 года к партизанам совершили 888 самолёто-вылетов. Доставлено почти 150 тонн боеприпасов, вывезено 494 раненых, переброшено за линию фронта около 600 человек.
Август дал ещё более впечатляющие показатели: 1426 вылетов, 365 тонн грузов, из которых 307 тонн — боеприпасы и вооружение. Вывезено более тысячи раненых.
Всего за время оккупации Беларуси лётчики совершили 5945 вылетов к партизанам. Доставили в тыл врага 2403 тонны различных грузов, перевезли с Большой земли 2626 человек и вывезли из партизанских зон около девяти тысяч человек.
Тол, которого не хватало: цена дефицита
Отдельной проблемой была доставка взрывчатки — главного средства борьбы партизан с вражескими коммуникациями. Её нехватка напрямую сказалась на эффективности операций.
В ходе операции «Концерт» — продолжения знаменитой «Рельсовой войны» — белорусские партизаны с 19 сентября по конец октября 1943 года подорвали около 90 тысяч рельсов, пустили под откос 1041 поезд, вывели из строя 72 железнодорожных моста. Пропускная способность немецких путей упала на 35-40 процентов.
Но легендарный диверсант Илья Старинов, анализируя эти результаты, пришёл к жёсткому выводу: «На подрыв рельсов в августе и первой половине сентября партизаны израсходовали 50 тонн взрывчатых веществ. Этого было достаточно для того, чтобы устроить по меньшей мере 1500 крушений поездов, что привело бы к значительному снижению пропускной способности». Однако тола не хватало, и большую его часть пришлось потратить на уничтожение рельсов вместо охоты на паровозы — куда более эффективного, но и более ресурсозатратного метода.
Начальник Центрального штаба партизанского движения Пётр Пономаренко докладывал: для обеспечения боевой работы требовалось ежедневно не менее 20-25 самолёто-вылетов. В августе заявка составила 160 тонн, в октябре — уже 300. Из-за дефицита пришлось отменить зимний этап «Рельсовой войны».
Уроки были учтены. Наращивание поставок взрывчатки силами АДД и ГВФ позволило избежать повторения этих проблем в ходе подготовки и проведения операции «Багратион».
Глазами тех, кто выжил
За всеми цифрами стояли конкретные люди. Лётчик А. Плешук вспоминал свой рейс 16 марта 1944 года: «Мы взяли на борт две тонны груза и в 22 часа вылетели в район Бегомля. Прошли Полоцк, примерно в 23 часа попали в зону охранения немецких истребителей Ме-110. Пулемётно-пушечной очередью наш самолёт был сбит. Я и бортовой техник выбросились с парашютом из пылающей машины. Нас обстреляли, но посчастливилось остаться в живых. Приземлились у деревни Клопы. Эти места контролировались партизанами».
Лётчик А. Агапов рассказывал, как менялась тактика доставки: «Сначала летали на самолётах Р-6 с посадкой. Когда получили СБ, стали доставлять грузы в мешках на парашютах. Позже освоили доставку с помощью планёров А-7, которые брали больше грузов, чем самолёт. Планёрист ориентировался по силуэту самолёта или выхлопному моторному пламени».
Эти люди не считали себя героями. Они просто летали — каждую ночь, сквозь локаторы, перехватчики и зенитный огонь. И каждая тонна, доставленная на лесной аэродром, была не просто грузом. Это был привет с Большой земли: держитесь, мы о вас помним, Победа придёт.
Как вы думаете, что было труднее для пилотов транспортной авиации — прорываться сквозь ночных перехватчиков или сажать перегруженный самолёт на лесную поляну, освещённую лишь кострами?