Во второй части повести 15 глав.
О военном госпитале.
"Андрей Дегтяренко и Леночка не преувеличивали, расписывая своему другу великолепие столичного госпиталя, куда по просьбе командующего армией был помещен Алексей Мересьев, а за компанию и лейтенант Константин Кукушкин, доставленный вместе с ним в Москву.
В дни войны ученый превратил клинику своего института в офицерский госпиталь. По - Прежнему больным предоставлялись туда все виды лечения, какие только знала к тому времени передовая наука. Все подсобные помещения - приемные для встреч с посетителями, комнаты для чтения и тихих игр, комнаты медицинского персонала и общие столовые для выздоравливающих - были превращены в палаты. Ученый уступил для раненых даже свой кабинет, cмежный с его лабораторией, а сам вместе со своими книгами и привычными вещами перебрался в маленькую комнатку, где раньше была дежурка. И се же порой приходилось ставить койки в коридорах".
Автор употребил женское имя в уменьшительно - ласкательной форме.
О запахе войны.
"Прочно воцарился тут тяжкий, душный запах войны - запах окровавленных бинтов, воспаленных ран, заживо гниющего человеческого мяса, который не в силах было истребить никакое проветривание".
О персонале госпиталя.
"И все же персонал госпиталя - весь, начиная с его шефа, заслуженного деятеля наук и депутата Верховного Совета, и кончая любой сиделкой, гардеробщицей, швейцаршей, - все эти усталые, иногда полуголодные, сбившиеся с ног, не выспавшиеся люди продолжали фантастически блюсти порядки своего учреждения.
Сиделки, дежурившие порой по две и даже по три смены подряд.
Сестры, похудевшие, постаревшие, шатавшиеся от усталости.
Ординаторы, как и прежде, придирались к малейшему пятнышку на постельном белье.
Сам же шеф, огромный краснолицый старик с седеющей гривой над высоким лбом, усатый, с черной, густо посеребренной эспаньолкой, неистовый ругатель, дважды в день, как и до войны, в сопровождении стаи накрахмаленных ординаторов и ассистентов обходил в положенные часы палаты, смотрел диагнозы новичков, консультировал тяжелые случаи.
Однажды во время утреннего обхода шеф госпиталя - назовем его Василием Васильевичем - наткнулся на две койки, стоявшие рядом на лестничной площадке третьего этажа".
Цифра три сакральная.
О вновь прибывших пациентов.
"-Только ночью привезли... Летчики. Вот этот перелом бедра и правой руки. Состояние нормальное. А тот, - он показал рукой на очень худого человека неопределенных лет, неподвижно лежавшего с закрытыми глазами, - тот тяжелый. Раздроблены плюсны ног, гангрена обеих ступней, а главное - крайнее истощение".
Как автор постепенно и издалека сталкивает врача с главным героем произведения.
О палате и пациентах госпиталя.
"Так называемая "полковничья" палата помещалась во втором этаже в конце коридора. Окна ее выходили на юг и на восток, и поэтому солнце кочевало по ней весь день. Это была сравнительно небольшая комната. Теперь здесь помещались четыре койки.
На одной лежал весь забинтованный, похожий на запеленатого новорожденного раненый.
На другой, рядом с которой лежал Алексей, помещался подвижной человечек с морщинистым рябым солдатским лицом, с белесыми тонкими усиками, услужливый и разговорчивый.
К вечеру Алексей уже знал, что рябой - сибиряк, председатель колхоза, охотник, а по военной профессии снайпер, и снайпер удачливый. Звали его Степан
Четвертый обитатель палаты, лежавший в бинтах, за весь день ничего о себе не сказал. Но Степан Иванович, все на свете знавший, потихоньку рассказал Мересьеву его историю. Звали того Григорий Гвоздев. Он был лейтенант танковых войс и тоже Герой Советского Союза".
В христианском именослове имя Григорий соотносится со многими святыми, но прежде всего со святителем Григорием Чудотворцем (3 век).
О жизни в палате.
"Палата поневоле жила своими маленькими событиями.
Муха, сонная и пыльная, появившаяся неизвестно откуда на отогретом дневным солнцем стекле, - происшествие.
Компот из чернослива, поданный на третье вместо всем надоевшего урюкового киселя, - тема для беседы".
Размышления Алексея.
""Ампутация"? Нет, только не это! Лучше смерть... Какое холодное, колючее слово! Ампутация! Страшное слово даже снилось ему в виде какого - то стального, неопределенных форм паука, раздиравшего его острыми, коленчатыми ногами".
В палату прибыл новый пациент.
"Казалось, новичок был без сознания. Грузное тело его было, вероятно, тяжело контужено, и это причиняло ему острую боль.
-Полковой комиссар Семен Воробьев. Человек смирный, некурящий. Прошу принять в компанию".
Имя Семен имеет древнееврейское происхождение и переводится как "услышанный Богом", "Бог услышал". Это имя происходит от библейского имени Шимон.
В Ветхом Завете так звали второго сына Иакова, который стал родоначальником одного из колеи Израилевых. В православной традиции имя связано с библейскими персонажами и святцами.
О изменении в жизни палаты с появлением Семена.
Тут струится своя жизнь в параллели со многими жизнями.
"С прибытием Комиссара в палате произошло что - то подобное тому, что бывало по утрам, когда сиделка открывала форточку в нудную больничную тишину вместе с веселым шумом улиц врывался свежий и влажный воздух ранней московской весны".
О ампутации Мересьева.
"На обходе Василий Васильевич долго ощупывал почерневшие, уже не чувствовавшие прикосновений ступни, потом резко выпрямился и произнес, глядя прямо в глаза Мересьеву: "Резать!"
Во время операции он не издал ни стона, ни крика.
Когда пилили кость, боль была страшная, но он привык переносить страдания и даже не очень понимал, что делают у его ног эти люди в белых халатах, с лицами, закрытыми марлевыми масками".
Речь идет о его стойкости.
Самочувствие Алексея после операции.
"После операции с Алексеем Мересьевым случилось самое страшное, что может произойти при подобных обстоятельствах. Он ушел в себя. Он не жаловался, не плакал, не раздражался. Он молчал.
Целые дни, неподвижный, лежал он на спине, смотря все на одну и ту же извилистую трещину на потолке".
Краткое описание природы.
"А между тем на дворе буйствовала весна. Она проникала в форточки прохладным и влажным дыханием талого снега, возбужденным чириканьем воробьев, веселым и звонким скрежетом трамваев на поворотах.
Она заглядывала в боковое окно с освещенной солнцем веточки тополя, на которой набухали продолговатые почки, облитые желтоватым клеем".
О самочувствие Комиссарова.
"Вечером ему стало плохо. Впрыскивали камфару, давали кислород. Он долго не приходил в себя. Очнувшись, Комиссар сейчас же попытался улыбнуться Клавдии Михайловне, стоявшей над ним с кислородной подушкой в руках.
Было невыносимо больно наблюдать, как, яростно сопротивляясь в тяжелой борьбе с недугом, день ото дня слабеет этот большой, могучий человек".
О самочувствие Алексея Мересьева.
"Слабел с каждым днем и Алексей Мересьев".
Далее автор пишет о том как стал летчиком Мересьев.
"Увидел маленькую серебряную стрекозу, сверкнувшую на солнце двойными крыльями и медленно проплывшую высоко над пыльной степью куда - то по направлению к Сталинграду.
С тех пор мечта стать летчиком не оставляла его. Он думал о ней на школьной парте, думал, работая потом за токарным станком.
Комсомольская организация послала его на Дальний Восток. Он строил в тайге город юности - Комсомольск - на - Амуре.
Они вырвали у лесной чащи несколько километров для летного поля.
С этого аэродрома Алексей и взмыл в первый раз в воздух на учебной машине, осуществив наконец заветную мечту детства.
Потом он учился в военном авиаучилище, сам учил в нем молодых".
Эта часть повести тоже окутана смертью.
Авто вводит водное пространство.
"Лед на Москве - реке прошел. Пошумев, река успокоилась, вновь легла в берега, покорно подставив могучую спину пароходам, баржам, речным трамваям".
О пациентах палаты сорок два.
"У всех, за исключением Комиссара, дела шли хорошо, и только и разговоров было что о выписке.
Первым покинул палату Степан Иванович.
Комиссару становилось все хуже.
Алексей понимал, что жизнь без ног будет несравнимо тяжелей и сложней, чем у остальных людей".
О новой цели Алексея.
"Теперь у него была цель жизни: вернуться к профессии истребителя".
Эта часть возвращает нас в жизни многих героев до того как они встретились в палате.
О смерти Комиссара.
"Комиссар умер первого мая. Произошло это как - то незаметно.
Комиссар лежал на кровати, прямой, вытянутый, строгий, c глазами, неподвижно устремленными в какую - то точку на потолке, и на лице его, осунувшемся и побелевшем, окаменело торжественное, покойное и величавое выражение".
О новом пациенте палаты.
"Вечером этого дня в опустевшую сорок вторую принесли новичка. Это был летчик - истребитель, майор Павел Иванович Стручков, из дивизии воздушного прикрытия столицы.
Это был веселый, общительный человек. Несмотря на румянец, пробившийся сквозь загар его щек, был он уже не молод".
Имя Павел получило широкое распространение благодаря апостолу Павлу - одной из ключевых фигур в истории христианства. Он сыграл значительную роль в распространении веры, написал часть Нового Завета.
Описание природы.
"Наступило ранее лето. В сорок вторую палату оно заглянуло все с той же ветки тополя, листья на которой стали жесткими и блестящими.
Красивые сережки на ветке этой давно уе превратились в кисточки зеленых блестящих бусинок, а теперь бусинки полопались, из них полез легкий пух".
В тексте постоянно фигурирует цифра три.
Эта цифра сакральная.
У Мересьева появились протезы.
"В связи с "царскими" протезами в столовой завязался спор, будет Мересьев летать или нет".
Постепенно пациенты выписывали из госпиталя.
Сначала Кукушкин, а потом Гвоздев.
"Григорий Гвоздев вышел из госпиталя в середине июня".
Далее автор повествует о том, что происходило на фронте.
"Предгрозовое затишье на фронте затянулось".
Действие второй части повести происходит в госпитале.
И во второй части на главного героя выпало немало испытаний, которые он вынес с достоинством.