Есть в человеческом календаре странная отметка: мужчина переваливает за сорок - и внезапно становится не просто человеком, а подозреваемым. Причём по умолчанию. Как будто где-то в ЗАГСе вместе со штампом выдают секретную инструкцию: "Седина в бороду - проверить на беса в ребре". И вот он уже не просто устал после работы, а потенциальный романтический диверсант, готовый в любой момент угнать семейный бюджет в неизвестном направлении.
Кризис среднего возраста выглядит как дешёвый фильм ужасов.
Однажды утром мужчина подходит к зеркалу и вместо отражения видит бухгалтерский отчёт. Тут недостигнутая карьера. Там несбывшиеся мечты. Здесь живот. В углу маячит ипотека, а сверху мигает надпись: "Срок годности истекает".
И начинается.
Ему внезапно хочется странного: кожаной куртки, которая ему не идёт, мотоцикла, который он боится, молоденькую девушку, на которую не хватит сил и свободы, которую он не умеет эксплуатировать без инструкции. Это тот момент, когда внутренний голос перестаёт говорить шёпотом и начинает орать с громкостью болельщика Спартака "Ты ещё ого-го!"
Через два года рок-герой обычно возвращается домой лысее, беднее и мудрее.
- Люда, я всё вернулся.
-Поздно, Вася. Теперь у нас кот на твоём месте спит
Но мужчины хотя бы получили разрешение на измену практически официально. Кризис среднего возраста, что поделать. Осуждаем, но понимаем.
А как насчёт женщин?
Вот тут начинается самое интересное.
Потому что если мужчина после сорока считается изменщиком по умолчанию, то женщина после сорока официально считается мебелью.
Не злой человек. Не преступник. Не соблазнительница.
Мебель.
Удобная.
Функциональная.
С ящиками для хранения семейных проблем.
К сорока годам среднестатистическая женщина успевает прожить примерно три жизни. Она родила детей, пережила ремонты, болезни, родительские собрания, кризисы, мужнины закидоны, свекровь, которая знает как правильно жить, и тысячу разговоров в стиле: "детка, покорми меня, и подойди, наконец, к ребёнку, он тебя зовёт"
После двадцати лет брака многие мужья начинают воспринимать жену как элемент интерьера. Что-то среднее между микроволновкой и вайфаем.
Работает?
Работает.
Ну и отлично.
А потом происходит чудо.
Или катастрофа.
Смотря для кого.
Однажды эта женщина смотрит в зеркало и понимает страшную вещь.
Она ещё живая.
Вот тут из тумана девятнадцатого века выходит Оноре де Бальзак - великий французский романтик женской измены, поэт рогов и страсти.
И говорит:
- Господа, успокойтесь. Это называется женщина тридцати лет.
Тридцати!
Сегодня за такое определение можно получить сумочкой по голове.
Современная бальзаковская женщина - это скорее сорок пять, а то и пятьдесят. Но суть та же.
Бальзаковский возраст - это не цифра.
Это состояние души.
Это когда организм уже знает цену мужчинам, но ещё не потерял интерес к экспериментам.
Когда наивность умерла, а любопытство выжило.
Когда женщина перестаёт мечтать о принце и начинает выбирать того, кто не бесит.
Но есть один неудобный вопрос, который обычно не задают поклонники бальзаковских женщин.
А что чувствует муж той самой героини? Тот самый скучный человек, который двадцать лет честно таскал сумки из магазина, платил ипотеку, чинил кран по воскресеньям.
В литературе ему редко везёт.
Если мужчина изменяет - он эгоистичный стареющий павлин, которому приспичило доказать миру, что его аккумулятор ещё держит заряд. Если изменяет женщина - она вдруг оказывается трагической пленницей обстоятельств, птицей с подрезанными крыльями и узницей собственного счастья.
Муж при этом автоматически получает роль предмета интерьера в лучшем случае. В худшем - деспота. Помашем ручкой мужу Анны Карениной.
Вдумайтесь.
Не человека. Не личности. Не живого существа со своими страхами и надеждами. Нет. Просто шкафа. Старого шкафа, на фоне которого особенно эффектно смотрится молодой любовник.
И вот сидит такой шкаф вечером на кухне, пьёт чай и даже не подозревает, что уже несколько глав назад превратился в литературный символ угнетения.
Самое смешное, что этот муж нередко тоже когда-то был любовником. Тем самым молодым красавцем, ради которого бросали правила, приличия и здравый смысл. Но время - безжалостный редактор. Вчера ты герой романа. Сегодня ты причина романа. А завтра тебя вообще вычеркнут из рукописи. Поэтому двойные стандарты здесь работают в обе стороны.
Мужской кризис называют смешным. Женский - романтичным. Мужскую измену считают пошлостью. Женскую - поиском себя.
Хотя если отбросить французские духи, свечи и цитаты классиков, любая измена выглядит так, будто один человек решил поискать счастья в другом месте, забыв предупредить того, кто считает тебя частью вашего маршрута. Просто мужчина обычно делает это с грохотом мотоцикла. А бальзаковская женщина - с выключенным звуком.
Бальзак совершил страшное для своего времени преступление.
Он посмел написать, что замужняя женщина может хотеть чего-то ещё кроме вязания, воспитания детей и ожидания смерти.
Для девятнадцатого века это звучало почти как экст ремизм.
Его героини изменяют не потому, что они порочны.
Они изменяют потому, что устали быть приложением к чужой жизни.
Пока муж строит карьеру и философствует о политике, жена внезапно обнаруживает, что молодость закончилась быстрее, чем стирка постельного белья.
И тогда начинается бальзаковская магия.
Самая страшная для мужчин.
Потому что мужской кризис среднего возраста видно сразу.
Мотоцикл. Татуировка. "Люда, она меня понимает. А ты меня душишь"!
Цепь толщиной с собачий поводок.
А женский кризис тихий.
Покупает красивое бельё. Начинает улыбаться телефону.
Потом внезапно записывается в спортзал.
Муж в это время уверен, что всё это делается ради него.
Он хвастается друзьям в пивнушке:
- Видали? Моя-то как расцвела!
Конечно расцвела. Только ты в этом саду уже давно работаешь пугалом.
У Бальзака бальзаковская женщина ждала молодого любовника на балу.
Современная ждёт уведомления в мессенджере от тренера Арнольда, который пишет без запятых, зато с кубиками пресса.
Самое смешное, что общество до сих пор романтизирует такие истории.
Когда мужчина изменяет, это кризис, распад семьи, трагедия, старый дурак.
Когда женщина изменяет, это почти французский роман. Свечи. Страсть.
Дождь за окном.
В "Тридцатилетней женщине" и других романах Бальзак показывает: измена для такой дамы - это не предательство. Это реабилитация себя в глазах мира, который уже списал её в утиль.
Что она не только мать, жена, кухонный комбайн, психолог, бухгалтер и бесплатная служба поддержки семьи.
И если мужчина в сорок пять покупает мотоцикл, чтобы доказать себе, что он ещё молод, то бальзаковская женщина может влюбиться, чтобы доказать себе, что ещё не умерла.
Жестоко? Конечно.
Эгоистично? Безусловно.
Человечно?
Более чем.
Потому что главная трагедия бальзаковских женщин не в изменах.
Главная трагедия в том, что очень многие из них годами живут так, словно уже умерли, а окружающие забыли сообщить об этом телу.
И когда такая женщина вдруг начинает смеяться, краситься, влюбляться и светиться изнутри, семья часто реагирует так, словно покойник самовольно покинул кладбище.
А Бальзак бы только усмехнулся.
Потому что мужчина в кризисе среднего возраста способен купить мотоцикл.
А женщина в бальзаковском возрасте способна купить новую жизнь, о которой никто и никогда не догадается.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ