Они просидели в кофейне до самого вечера. Марине стало немного легче оттого, что она выговорилась. Вернувшись в пустой дом, она снова проверила телефон. Тишина. Юлия не прочитала сообщение. А может, прочитала, но не ответила. А может, вообще не пользуется этой страницей..
Прошло несколько дней. Марина втянулась в какой-то подвешенный ритм жизни. Она просыпалась, ходила на рынок, покупала помидоры и зелень, готовила нехитрую еду, подолгу гуляла у моря. Но каждую свободную минуту она брала в руки телефон и смотрела на экран. Сообщение было отправлено, но не прочитано.
И вот однажды, в одно солнечное утро Марина проснулась особенно рано. Солнце еще только-только показалось из-за гор, окрасив море в нежно-розовый цвет. Марина накинула халат, спустилась на кухню, поставила турку на плиту. За эти несколько дней она уже немного обжилась: купила на рынке яркие занавески с подсолнухами, повесила их вместо старых, пыльных штор, застелила стол новой скатерью. В доме стало уютнее, но все равно тоска никуда не делась. Она просто притаилась, забилась в углы, как старая паутина, которую не достать веником.
Кофе только начал закипать, поднимаясь темной пеной, когда телефон на столе коротко пиликнул. Марина вздрогнула, чуть не опрокинув турку. Схватила телефон. На экране светилось уведомление «Юлия Сикорская прочитала ваше сообщение». А через несколько секунд пришло новое. Короткое, в несколько строк:
«Здравствуйте, Марина. Давайте встретимся и поговорим. Завтра в 18.00 в кафе "Бригантина" на набережной. Это недалеко от морского вокзала. Я буду ждать вас за столиком у окна».
У Марины задрожали руки. Она опустилась на табурет, не в силах отвести взгляд от экрана. Ответила. Написала что-то короткое: «Хорошо, я приду». И все. Остаток дня прошел как в тумане. Она не знала, что надеть, как себя вести, что говорить.
Она сто раз прокручивала в голове предстоящий разговор, придумывала фразы и тут же их отвергала. Ночью она почти не спала — все ворочалась, представляя лицо этой женщины. Какая она, Юлия? Молодая? Красивая? Злая? Что она скажет? Будет оправдываться или, наоборот, нападать? Марина не знала, но чувствовала: завтрашний день изменит все.
На следующий день, ровно без десяти шесть, Марина уже стояла у входа в кафе «Бригантина». Это было уютное местечко прямо на набережной, с большими окнами, выходящими на море, и плетеной мебелью на открытой террасе. Народу было немного — не сезон еще, только местные да редкие командировочные. Она оглядела зал. За столиком у окна, спиной к входу, сидел мужчина.
Марина нахмурилась. Она подошла ближе, неуверенно оглядываясь по сторонам. Может, Юлия вышла в дамскую комнату? Но мужчина, заметив ее замешательство, поднялся со стула и шагнул навстречу. Высокий, широкоплечий, с коротким ежиком темно-русых волос, чуть тронутых сединой на висках. Одет просто, но аккуратно: светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами, темные джинсы. На вид ему было лет сорок, может, чуть меньше. Лицо мужественное, загорелое, с легкой небритостью и внимательными, чуть усталыми серыми глазами.
— Марина? — спросил он негромко. Голос у него оказался низкий, с хрипотцой. — Это я вам написал. Со страницы Юлии. Давайте присядем. Я все объясню.
У Марины все внутри похолодело. Она машинально опустилась на предложенный стул, не сводя с мужчины настороженного взгляда.
— Вы... Вы не Юлия, — проговорила она, чувствуя, как дрожит голос. — Я не понимаю. Где она? Почему вы отвечаете с ее страницы?
Мужчина тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, словно собираясь с силами. Было видно — разговор этот дается ему непросто.
— Меня зовут Андрей Сикорский, — начал он, глядя Марине прямо в глаза. — Я родной брат Юлии. А Юлии... Юлии больше нет. Она умерла полтора года назад.
Марина открыла рот, но не смогла произнести ни звука. В ушах зашумело. Она смотрела на Андрея и видела, как его губы продолжают шевелиться, но слова доходили до нее словно через толстый слой ваты.
— Как... умерла? — наконец выдавила она.
— Утонула, — сказал Андрей глухо, и в его голосе послышалась такая застарелая, глубокая боль, что у Марины сжалось сердце. — Нелепо. Глупо. Поехала с подругами на дикий пляж, в сторону Мысхако. Море в тот день было спокойное, но там есть подводное течение. Она хорошо плавала, но... Видимо, попала в него, и ее ударило головой о камни. Спасатели нашли тело только через сутки. Вот так вот, Марина. Бывает же такое — живешь, строишь планы, а потом раз — и нет человека.
Он замолчал, глядя куда-то в сторону, на море, которое искрилось в лучах вечернего солнца. Марина сидела бледная, вцепившись в край стола. Внутри у нее все перевернулось. Она ехала сюда, чтобы посмотреть в глаза сопернице, чтобы выплеснуть свою боль, чтобы понять, за что Игорь ее предал. А выясняется, что соперницы больше нет. Что она ушла еще раньше Игоря.
— А как же... Артем? — тихо спросила Марина. — Мальчик. Где он? С кем он?
— У меня, — просто ответил Андрей. — Я его опекун. Оформил все документы после смерти Юли. Артемка живет со мной, в моей квартире, здесь, в Новороссийске. Я его дядька родной, как-никак.
Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она сглотнула и сказала, и в голосе ее прозвучала почти обида:
— Но позвольте... Почему вы? У Артема ведь есть отец. Почему ребенок не с ним… был? Почему он жил с вами, дядей, а не с родным отцом?
Андрей поднял на нее глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Он помолчал немного, словно решая, стоит ли говорить дальше. Потом вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Видите ли, Марина... Тут такая история. Когда Юля погибла и встал вопрос об опеке, Игорь действительно объявился. Приехал сюда, в Новороссийск. Сказал, что хочет забрать сына. Что он ему родной отец. Но была одна загвоздка. Видите ли, в свидетельстве о рождении Артема в графе «отец» стоит прочерк.
— Как прочерк? — переспросила Марина. — Но я же видела в телефоне Игоря... Они переписывались, он называл Артема сыном, он...
— Юля записала себя матерью-одиночкой, — перебил ее Андрей спокойно, но твердо. — С самого начала. Ей так было удобнее. Выплаты там, пособия, детский сад вне очереди. Игорь не возражал. Они, видимо, думали, что когда-нибудь потом все оформят. А когда Юля умерла, Игорю, чтобы доказать отцовство и получить опеку, пришлось делать генетическую экспертизу. Таков порядок.
Андрей замолчал. За окном кричали чайки. Марина сидела, не шевелясь.
— И что? — прошептала она.
— И выяснилось, что он не является биологическим отцом ребенка, — сказал Андрей, глядя ей в глаза. — Игорь — не отец Артема. Результаты ДНК-теста это подтвердили. Артем — не его сын.
Марина почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Она ожидала чего угодно: слез, обвинений, может быть, просьб о деньгах. Но такого поворота она не могла предвидеть даже в самом страшном сне. Шесть лет тайной переписки. Шесть лет двойной жизни. Любовь, страсть, тайные свидания. И вдруг — ребенок не его. Это просто не укладывалось в голове.
— Я не понимаю... — пролепетала она, сжимая виски пальцами. — Как же так? Он же... Он же верил, что это его сын? Он ездил к нему, он содержал их...
— Да, — кивнул Андрей. — Он верил. Юля тоже верила, я думаю. Она не обманывала его специально. Видимо, так сложились обстоятельства. С кем на самом деле она... в общем, кто настоящий отец Артема, мы не знаем. Юля никогда об этом не говорила. Может, и сама не знала точно. Всякое в жизни бывает. Но факт остается фактом: Игорь не был отцом мальчика. После того теста он уехал обратно в Германию и больше не выходил на связь.
Марина сидела, переваривая услышанное. В голове была полная каша. Она вспомнила последний год их жизни с Игорем. Он стал каким-то замкнутым, подавленным. Она тогда думала — из-за смерти матери, из-за проблем с продажей дома. А он, оказывается, носил в себе вот это. Он узнал, что ребенок, которого он считал своим, которого он любил и называл сыном — не его. И он просто ушел. Вычеркнул и Юлию, и Артема из своей жизни. Может, от боли, может, от стыда. Кто теперь разберет.
— Я вам все это рассказываю не для того, чтобы опорочить память вашего мужа, — сказал Андрей негромко. — Я понимаю, вам тяжело. Вам, наверное, очень больно все это слышать. Но вы имели право знать правду. Вы написали, вы хотели поговорить. Я подумал — пусть лучше вы узнаете все как есть, от меня, чем будете мучиться догадками.
— Спасибо, — прошептала Марина. Губы у нее дрожали, но она держалась. — Спасибо, что не стали врать. Я правда хотела знать.
Они помолчали. Официантка принесла две чашки кофе, которые Андрей заказал еще до прихода Марины. Марина машинально обхватила чашку ладонями, глядя на темную поверхность напитка. За окном солнце уже начало клониться к закату, окрашивая набережную в теплые золотистые тона.
— А как вы вообще нашли это сообщение? — вдруг спросила Марина, поднимая глаза на Андрея. — Вы заходите на ее страницу?
— Иногда захожу, — признался он. — Тяжело отпустить. Просматриваю старые фотографии, сообщения. Это все, что осталось от сестры. Когда увидел ваше письмо, сначала не хотел отвечать. Думал — зачем бередить старые раны? А потом решил, что так будет неправильно. Вы приехали из самой Германии, вы искали Юлю. Значит, для вас это важно. И я подумал — надо встретиться и все рассказать. Хотя бы из уважения.
— Спасибо, — еще раз сказала Марина. — Я не знаю, что бы я делала, если бы вы не ответили. Наверное, с ума бы сошла от неизвестности.
Они еще немного поговорили. Оказалось, что Андрей служит на флоте, в звании капитана третьего ранга. Квартира у него своя, в хорошем районе, с видом на море. Родители живы-здоровы, живут в станице под Новороссийском, в собственном доме с садом. Артемку обожают, души в нем не чают. Но все равно, сказал Андрей с грустной усмешкой, быть отцом-одиночкой в сорок лет — то еще испытание.
Расстались они уже затемно, около восьми вечера. Андрей проводил Марину до остановки такси.
— Вы надолго в Новороссийск? — спросил он, задержав ее руку в своей. Ладонь у него была сухая, крепкая, с мозолями от канатов и снастей.
— На несколько месяцев, — ответила Марина. — Пока не решу вопрос с домом.
— Понятно. — Он кивнул каким-то своим мыслям. — Ну, если что... Если понадобится помощь или просто захочется поговорить — звоните. Мой номер у вас теперь есть.
Марина кивнула, села в машину и уехала. Всю дорогу до дома она смотрела в окно и молчала. Внутри у нее все перемешалось. Она ожидала встречи с разлучницей, а встретила человека, который потерял сестру и воспитывает осиротевшего племянника. Она думала, что будет ненавидеть Юлию, а оказалось, что Юлии больше нет и ненавидеть некого. Она считала, что у Игоря был ребенок, а выяснилось, что и это — неправда. Жизнь, как всегда, оказалась куда сложнее и запутаннее любых догадок.
На следующий день Марина решила пойти на пляж. Не на городской, шумный и многолюдный, а на тот дикий, в сторону Мысхако, куда редко добирались отдыхающие. Ей хотелось побыть одной, подумать, разложить в голове все по полочкам. Она надела легкий сарафан, взяла пляжную сумку и поехала на автобусе. День выдался жаркий, безветренный. Море лежало гладкое, как стекло, только у самого берега лениво накатывали небольшие волны.
Она постелила полотенце прямо на гальке, скинула сарафан и легла загорать. Мысли текли вяло, ни на чем не задерживаясь. Она думала об Игоре, о его двойной жизни, о том, как он, должно быть, мучился, когда узнал, что Артем — не его сын. Думала о Юлии — молодой женщине, которая запуталась в своих отношениях и ушла из жизни так глупо и рано. Думала об Андрее — спокойном, надежном, с его усталыми серыми глазами и сильными руками.
Она не заметила, как задремала. Разбудил ее детский смех. Звонкий, заливистый, он разнесся над пляжем, перекрывая шум прибоя. Марина открыла глаза и приподнялась на локте. У самой кромки воды, босой, в одних шортиках, прыгал по мокрой гальке маленький светловолосый мальчик. Он хохотал, убегая от набегающей волны, а потом возвращался и снова дразнил море, заходя в воду по щиколотку. А чуть поодаль, на полотенце, сидел Андрей и, прищурившись, смотрел на ребенка.
Марина невольно улыбнулась. Она поднялась, отряхнула песок с полотенца и направилась к ним. Андрей заметил ее, когда она подошла почти вплотную. На его лице отразилось сначала удивление, а потом — искренняя радость.
— Марина? Вот так встреча! — Он поднялся ей навстречу. — Какими судьбами?
— Да вот, решила выбраться на дикий пляж, — улыбнулась она. — А тут вы. Привет, Андрей.
— Привет, — он улыбнулся в ответ, и от его улыбки у Марины вдруг стало тепло на душе. — А мы с Артемкой тоже сюда любим приезжать. Тут народу мало, и ему раздолье. Артем! Иди сюда, познакомься!
Мальчик, услышав свое имя, тут же бросил возню с волнами и прибежал к дяде. Остановился, запыхавшись, и уставился на Марину огромными, любопытными глазами. Глаза у него были голубые-голубые, как море в солнечный день. И совершенно не похожие на Игоря. Марина это сразу отметила.
— Привет, — сказала она, присаживаясь на корточки, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. — Ты Артем? А я — тетя Марина. Можно просто Марина.
— Марина, — повторил мальчик, словно пробуя имя на вкус. — Красиво. А я тут замок строил. Из песка. Только его волна смыла.
— Как жалко, — посочувствовала Марина. — А хочешь, я тебе помогу построить новый? Еще лучше прежнего.
— А вы умеете? — недоверчиво спросил Артемка.
— Спрашиваешь! — Марина подмигнула ему. — Я в детстве лучшие замки во всем Новороссийске строила. Пошли, покажу мастер-класс.
И следующие два часа они втроем строили замок из мокрого песка и гальки. Марина показывала Артемке, как делать башни из ведерка, как выкладывать стены из ракушек, как прокладывать ров для воды. Мальчик был в полном восторге. Он носился вокруг них, таскал камушки, смеялся, засыпал Марину тысячей вопросов — почему море соленое, почему чайки кричат, почему у крабов столько ног. И Марина, сама того не замечая, отвечала ему, смеялась вместе с ним, и чувствовала, как отпускает ее то страшное напряжение, в котором она жила последние месяцы.
Андрей смотрел на них и улыбался. Он видел, как Артемка тянется к этой женщине, как он доверчиво берет ее за руку, как хохочет над ее шутками. И что-то дрогнуло в его душе. Давно уже он не видел, чтобы его племянник был так счастлив с чужим человеком...